Николай Ежов: почему главу НКВД не призвали в армию
На самом деле Николая Ежова в императорскую армию приняли, но лишь в качестве добровольца. Более того, через несколько месяцев будущего наркома «списали». Что же стало причиной такого решения? Возможно, военное руководство таким образом исправило свою ошибку.
Доброволец царской армии
Как известно, Первая мировая война началась в 1914 году. Тогда Николаю Ивановичу Ежову было всего 19 лет, и именно поэтому его не мобилизовали. Историк Борис Соколов, автор книги «Наркомы страха», утверждает, что в то время новобранцами становились молодые люди в возрасте 20-21 года. Однако Ежова не призвали и в следующем 1915 году. В результате ему пришлось пойти в армию добровольцем или, как тогда говорили, охотником. Во всех списках личного состава, независимо от места службы, Николай Ежов значился как доброволец.
В подтверждение этому сохранился архивный документ от 16 июня 1915 года, в котором говорится: «Прибывшего от Крапивенского уездного воинского начальника охотника Николая Ежова… зачислить в списки батальона в 11 роту и на все виды довольствия с 15 сего июня». Ежов прошел необходимую подготовку в 76-м запасном пехотном батальоне в Туле, после чего его направили на Северо-Западный фронт, в 172-й Лидский пехотный полк. Однако его пребывание на фронте оказалось недолгим.
Работа над ошибками
Уже 14 августа того же 1915 года Николай Ежов был госпитализирован. Он не только заболел, но и получил ранение на передовой. Затем его следы на некоторое время исчезли. Известно лишь, что в июне 1916 года он был признан непригодным к строевой службе и переведен в тыл. Таким образом, Николай Иванович оказался в нестроевой команде, откуда его направили на работу в Витебск, в мастерские по ремонту оружия. Об этом эпизоде биографии Ежова упоминал даже советский историк Исаак Минц, который писал: «Крепостью большевиков в Витебске были 5-е артиллерийские мастерские северного фронта. Здесь работал путиловский рабочий Николай Иванович Ежов». Кстати, работа Ежова на Путиловском заводе архивными документами не подтверждается.
Тем не менее, Ежова «списали на берег». Некоторые современные исследователи полагают, что будущий нарком был признан непригодным к строевой службе из-за низкого роста (возможно, именно поэтому его и не призвали изначально). В действительности рост «кровавого карлика» едва достигал 151 сантиметра. Между тем в императорской армии существовал ростовой ценз. На призывном пункте молодого человека «ставили в мерку», и если его рост оказывался ниже установленного, то несостоявшегося солдата отправляли домой. В 1912 году минимальный рост для призывника был определен в 2 аршина и 2,5 вершка, то есть 1 метр 53 сантиметра. Таким образом, по одной из версий, болезнь и ранение Ежова использовались для исправления ошибки.
Ежов-красноармеец
Согласно другим данным, рост Николая Ежова составлял 154 сантиметра. В таком случае о какой-либо ошибке не может быть и речи. Вероятно, Ежова направили в тыл действительно из-за ранения и болезни. В любом случае, сразу после Октябрьской революции ростовой ценз при наборе в Красную армию был отменен. Поэтому в 1919 году низкорослый Николай Ежов без каких-либо препятствий вступил в ряды Красной армии. Сначала он служил в Зубцове помощником комиссара батальона особого назначения. Позже Ежов оказался в Саратове, в составе запасного электротехнического батальона. Для этого ему пришлось пройти обучение в радиотелеграфной школе. Вскоре Николай Иванович стал комиссаром этой школы. К тому времени базу уже перевели в Казань.
Таким образом, в течение всего периода службы в Красной армии Николай Ежов находился в тылу и никакого участия, вопреки утверждениям советских историков, в Гражданской войне не принимал. Между тем, Алексей Павлюков в издании «Ежов. Биография» упоминает, как описывали героизм Ежова до того момента, пока он не оказался за решеткой. Например, утверждалось, что при штурме деревни Иващенково Ежов был серьезно ранен в челюсть осколком снаряда. Якобы вследствие этого происшествия Николай Иванович надолго выбыл из строя. Кроме того, на подбородке Ежова остался глубокий шрам. Эта история, по мнению Павлюкова, является лишь плодом богатого воображения либо ее автора, либо самого Ежова
Источник: russian7.ru
