Чемодан из Хиросимы: почему Сталин в августе 1945 года отправил в Японию разведчиков ГРУ
В конце Второй мировой войны японские города Хиросима и Нагасаки стали свидетелями первой в мире ядерной атаки. Кремль проявлял большой интерес к последствиям использования нового оружия. Вскоре после бомбардировок разрушающиеся города посетили два советских разведчика ГРУ – они стали первыми иностранцами, побывавшими на месте атомной катастрофы.
Хиросима: реакция Сталина
Иосиф Сталин уже давно был осведомлён о том, что американцы создали атомную бомбу. На Потсдамской конференции, после успешного ядерного испытания в Аламогордо, президент США Гарри Трумэн сообщил советскому лидеру, что у Америки есть «новое оружие с необычайной разрушительной мощью». По воспоминаниям Трумэна, Сталин якобы обрадовался и тут же предложил использовать это оружие против японцев. Другие свидетельства указывают лишь на то, что Сталин молча кивнул в ответ на слова Трумэна.
На первый взгляд, у советского лидера не было причин возражать против бомбардировок японских городов 6 и 9 августа 1945 года. Соединённые Штаты всё еще считались союзниками, тогда как императорская Япония была противником СССР (в день удара по Нагасаки началась советско-японская война). Первые комментарии Сталина после бомбардировок были сдержанными и деловыми. В разговоре с послом США в СССР Авереллом Гарриманом «отец народов» отметил, что разрушение Хиросимы может стать для японцев стимулом к смене власти и последующей капитуляции. Кроме того, он продемонстрировал осведомлённость о ядерных проектах Германии и Великобритании.
Ядерные разведчики
На самом деле сброс атомных бомб на Японию привёл советское руководство в состояние беспокойства, свидетелем чего стала Светлана Аллилуева, посетившая дачу Сталина 7 августа 1945 года.
Советские власти осознавали, что бомбардировка Хиросимы – это не только удар по японцам, но и «акт устрашения» для русских. Президент США Гарри Трумэн представлял собой непримиримого противника коммунизма (в отличие от своего предшественника Франклина Рузвельта). Поэтому Сталин стремился узнать как можно больше о последствиях применения ядерного оружия, и прежде всего – из самых надёжных источников. Необходимо было выяснить, соответствовала ли сила взрыва заявленным «20 килотоннам тринитротолуола», как утверждал Трумэн.
Чтобы предоставить Кремлю точную информацию, в Хиросиму и Нагасаки были направлены разведчики ГРУ – Михаил Иванов и Герман Сергеев. Официально они числились сотрудниками советской дипломатической миссии. По словам полковника Александра Столярова, о Сергеева нет достоверных данных, даже его фамилия, вероятно, вымышленная. Об Иванове известно, что он сражался добровольцем в Гражданской войне в Испании, а в 1941 году выехал в Японию – формально как секретарь консульского отдела. В действительности же именно Иванов поддерживал связь с местной резидентурой, включая легендарного Рихарда Зорге.
Чемодан с камнями и «стакан Иванова»
Полученная из Москвы телеграмма предписывала разведчикам собрать информацию о последствиях бомбардировок и определить глубину образовавшихся воронок. В Хиросиме агенты ГРУ оказались 16 августа, а перед возвращением в Токио посетили и Нагасаки. Путь был непростым – японцы, разъяренные на всех европейцев, забрасывали советских «дипломатов» камнями. Но это было ничто по сравнению с тем, что разведчики увидели на месте ядерной атаки. Прежде всего, их поразило отсутствие воронки – это указывало на то, что американцы использовали бомбу принципиально нового типа. Описывая свои впечатления от Хиросимы, Иванов сравнивал последствия взрыва с действиями гигантского существа. На камнях они заметили силуэты погибших людей – так называемые «тени Хиросимы». В самом центре, среди искорёженных рельсов, заваленных пеплом руин и обгоревших тел, советские разведчики собирали необходимые образцы. Один только их вид свидетельствовал о разрушительной силе ядерного оружия.
«Страшно вспоминать, но мы взяли с собой наполовину обугленную голову с плечом и рукой», – делился Иванов.
Уже через три дня Иванов отправил в Москву чемодан с образцами радиоактивной почвы, камнями и останками жертв. К своему отчету он приложил переводы статей японских газет о ситуации в разрушенных городах. Когда Иванов лично рассказал о своих впечатлениях Сталину и Берии, потрясённый «лубянский маршал» не поверил его словам и назвал сотрудника ГРУ «паникёром».
Тем не менее, Сталин осознал необходимость активизировать собственный ядерный проект. 20 августа ГКО учредил Первое главное управление при СНК СССР для руководства атомным проектом, возглавляемое Борисом Ванниковым. Одновременно был создан Специальный комитет для контроля «всеми работами по использованию атомной энергии урана», который возглавил Лаврентий Берия.
Между тем, разведчики, посетившие места бомбардировок без средств защиты, заболели лучевой болезнью. Герман Сергеев вскоре скончался. Иванову же удалось выжить. Хотя врачи перелили разведчику восемь литров крови, он был уверен, что его спасла бутылка японского виски Suntory, выпитая в Хиросиме. С тех пор среди советских военных, подвергавшихся радиационному облучению, распространилось мнение о защитной роли алкоголя. Моряки атомных подводных лодок, употреблявшие по 200 грамм сухого вина, стали называть их в честь разведчика «стаканом Иванова». Оправившись от болезни, Михаил Иванов дожил до 2013 года. Генерал-майор ГРУ ушёл из жизни в возрасте 101 года.
Источник: russian7.ru
