Тост «за русский народ»: что на самом деле произнёс Сталин в мае 1945 года
Эти несколько фраз цитируют чаще, чем любую другую речь Сталина. Их используют как свидетельство того, что вождь в конце войны «вернулся к русской идее», и как признак его цинизма: он восхвалял народ, который сам же удерживал в колхозах и лагерях. При этом текст — краткий, на две минуты чтения — известен благодаря пересказам и выдернутым строкам. Тем не менее, за последние двадцать лет историки получили доступ к стенограмме кремлёвского приёма, и обсуждение того, что именно сказал Сталин и с какой целью, теперь можно вести на основе документов, а не эмоций.
Приём 24 мая
Вечером 24 мая 1945 года в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца собрались командующие фронтами, армиями, флотами, члены правительства, маршалы и генералы — всего несколько сотен человек, по разным данным, до тысячи. Приём проходил по отработанному сценарию сталинских застолий: ведущим был Молотов, тосты произносились в заранее согласованной последовательности — за маршалов, за командующих, за наркомов, за отдельных командармов. Сталин, как обычно, говорил последним и начал с фразы: «Товарищи, разрешите мне поднять ещё один, последний тост».
На следующий день «Правда» опубликовала речь полностью. Именно этот текст тиражировался потом в сборниках и учебниках и стал каноном. Вот его ключевые фразы, которые стоит привести без изменений.
«Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего Советского народа и, прежде всего, русского народа. Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящая сила Советского Союза среди всех народов нашей страны».
Третий повод для тоста Сталин сформулировал так: «у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение».
Далее — самое неожиданное для речи вождя: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города… Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего Правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии».
И финал: «Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!»
Что нашли в архиве
Долгое время текст в «Правде» считали точной записью. Историк Владимир Невежин, работавший с документами РГАСПИ, в книгах «Сталин о войне. Застольные речи 1933–1945 годов» и «Застолья Иосифа Сталина» показал, что это не так. В архиве сохранились стенографическая запись выступления и правленый лист: Сталин сам редактировал речь перед публикацией.
Расхождения между стенограммой и газетным текстом — стилистические, но показательные. Живая речь была более рваной, с повторами и оговорками, характерными для сталинской манеры говорить медленно, возвращаясь к одной мысли несколько раз. При редактуре вождь выстроил фразы в логическую цепочку: три повода выпить «за русский народ» — выдающаяся нация, руководящая сила, ясный ум, стойкий характер и терпение. Самое существенное: принципиальные формулы, как показал Невежин, прозвучали в зале. И «наиболее выдающаяся нация», и «руководящая сила», и признание ошибок правительства, и гипотетическое «уходите прочь» есть в непеределанной записи. Сталин не выдумывал тост для газеты — он отшлифовал то, что сказал.
Тот же архив опровергает популярную версию, будто речь была импровизацией подвыпившего вождя. Застольные выступления Сталина на больших приёмах неизменно готовились заранее, а их публикация — тем более. Тост 24 мая стал программным заявлением, и с ним следует обращаться как с документом, а не как с репликой под рюмку.
Откуда взялся «руководящий народ»
Формула о русских как руководящей силе не возникла в мае 1945 года. Поворот от интернационалистской риторики 1920-х к государственному патриотизму начался в середине 1930-х: вернулись в школьную программу история России, Александр Невский и Пётр I стали героями кино, в 1937 году отметили столетие гибели Пушкина как общенациональное событие.
В речи 7 ноября 1941 года Сталин призвал вдохновляться «образом великих предков» — от Невского до Кутузова. В январе 1943 года армия получила погоны, с 1 января 1944 года зазвучал новый гимн со словами о «Великой Руси», сплотившей республики. На этом фоне тост 1945 года выглядит не как поворот, а как итог: вождь произнёс вслух то, что до этого подразумевалось.
Исследователи национальной политики сталинского периода, включая Александра Вдовина, сходятся во мнении, что речь 24 мая закрепила неформальную иерархию народов, при которой русские признавались основой государства — но без каких-либо юридических последствий. Русские как народ не получили никаких особых прав: РСФСР оставалась единственной республикой без собственной компартии, Академии наук и ряда других институтов, которые имелись у тех же Украины или Грузии.
Зачем это было сказано
Сам текст даёт несколько ответов, и историки не считают их взаимоисключающими.
Первое — благодарность, и в ней нет ничего, что требовало бы расшифровки. Русские составляли большинство населения и большинство погибших: по данным исследовательской группы Григория Кривошеева, на них приходится около двух третей безвозвратных потерь вооружённых сил. Вождь, который редко кого-либо благодарил, посчитал нужным сделать это публично.
Второе — редкое для Сталина признание ошибок. Публично говорить об ошибках правительства как такового — а не отдельных «перегибщиков» на местах, как в статье «Головокружение от успехов» 1930 года, — вождь не привык, и в момент триумфа это прозвучало особенно неожиданно. Если вчитаться в конструкцию фразы, видно, что ошибки были у правительства, а не у Сталина лично, и русский народ ему их простил. Это не покаяние, а ещё одна форма самоутверждения: признав ошибки — значит, имел право их совершать, и народ это подтвердил своим доверием. Победа объявлялась результатом не стратегии Ставки, а веры народа в правительство, которое эту Ставку возглавляло.
Третье — адресат. Речь прозвучала перед военными, только что выигравшими войну. Через месяц, 25 июня, на приёме в честь участников Парада Победы, Сталин произнесёт другой знаменитый тост — за «простых, обычных, скромных людей». Эти два тоста составляют единую картину: победа принадлежит народу и государству, а не маршалам. Для тех, кто успел почувствовать себя героями, это было напоминанием.
Низшие касты на Руси: чем холоп отличался от смерда
Предки Ленина: какие факты о них скрывала советская власть
«Волкодавы Сталина»: почему бойцы СМЕРШа были непобедимыми
Источник: russian7.ru
