Как на Руси узнавали, откуда берутся дети

Как на Руси узнавали, откуда берутся дети

Современные родители часто задумываются, как начать «разговор», в каком возрасте и какие слова использовать. В то время на Руси подобного разговора вовсе не было — и это не связано с тем, что тема была табуирована. Знания о начале жизни передавались не словами. Они впитывались с молоком матери, с ароматом сена, с виду крови на усталых руках повитухи, с мычанием коровы, которая рожала телёнка на глазах у всей семьи. Ребёнок в деревне получал информацию о жизни не из книг — а из самой реальности.

Скотный двор как первый учебник

Основным «учебником естествознания» для деревенского ребёнка выступало натуральное хозяйство. Уважающий себя крестьянин содержал коров, лошадей, овец, свиней и птицу. Дети с раннего возраста принимали участие в заботе о домашних животных: кормили их, убирали стойла, доили коров. Они наблюдали, как бык покрывает корову, как телёнок развивается в утробе и затем появляется на свет. Этот процесс не скрывался от них. Появление телёнка или жеребёнка воспринималось как естественная часть повседневной жизни, без какого-либо смущения. Физиология воспринималась буквально и наглядно: если лошадь смогла родить, значит, и женщина сможет.

Это не было уникальной чертой русских — так жили все традиционные аграрные общества. Однако именно в русских условиях, при высокой рождаемости и многодетности, связь между человечеством и животным миром была особенно прочной. Беременные крестьянки часто продолжали работать до самых родов, и ребёнок, появившийся на свет в поле во время страды, не был редкостью. Ольга Семёнова-Тян-Шанская в своих этнографических записях «Жизнь Ивана» (начало XX века) упоминала, что крестьянки рожали прямо в поле или в телеге на пути домой с работы.

Баня и телесная открытость

Ключевым фактором раннего знакомства с анатомией была русская баня. Сегодня мы воспринимаем её как место отдыха и расслабления. Для наших предков это была гигиеническая необходимость, и все мылись вместе — мужчины, женщины и дети разных возрастов. В полумраке парной, при свете лучины, скрывать анатомические различия было невозможно. Дети с ранних лет наблюдали за телами взрослых, осознавая их строение и функции. Табу на наготу в семье не существовало: тело рассматривалось как инструмент для труда и продолжения рода. Стесняться его было так же нелепо, как стесняться топора или косы.

Баня также служила основным местом для родов. Топившаяся «по-чёрному» баня считалась наиболее чистым помещением в хозяйстве — именно из-за отсутствия икон и обжигающей огня и дыма. Роженицу уводили туда, мужчин выгоняли, двери закрывали. Повитуха — бабка-пупорезка — помогала роженице, распаривала живот, читала заговоры. Роды были женским таинством, но результат этого таинства потом видели все: младенца выносили, обмывали, крестили и укладывали в зыбку.

Теснота избы и отсутствие приватности

Если кто-то думает, что родители могли скрыть от детей акт зачатия благодаря отдельным спальням, реальность была иной. Большие семьи, в которых росло по десять-двенадцать детей, жили в одной избе. Все спали на печи, на полатях, на общих лежанках. В такой тесноте дети с малых лет становились свидетелями многих сторон взрослой жизни. Родители не проводили бесед в духе «откуда берутся дети», потому что ребёнок наблюдал это сам — каждый день, всю свою жизнь.

Повитуха — хранительница женского знания

Основным источником знаний для девочек-подростков были не матери, а старшие женщины общины — повитухи. Роды в бане были женским таинством, куда мужчин не пускали, но куда могли допускать девочек, чтобы те учились. Повитуха пользовалась уважением: обычно это была пожилая женщина, много рожавшая, набожная, с безупречной нравственной репутацией. К ней обращались и с бесплодием, и с трудными родами, и за заговором от детских болезней. Знания повитухи передавались устно, от поколения к поколению, и только в 1757 году в России появились «повитухи с дипломом» — женщины, прошедшие специальное обучение.

Беременность для девочек, наблюдавших за работой повитухи, не воспринималась как романтическое состояние. Это была тяжёлая физическая работа с риском для жизни. Этнограф Татьяна Листова, исследовавшая русские обряды, связанные с повивальной бабкой, описывает, как повитуха не только принимала роды, но и жила в доме роженицы три дня, ежедневно паря её в бане, проводя послеродовой массаж, поправляя смещённую матку, обмывая младенца водой с солью и серебряной монетой — «ради доброго здоровья».

Капуста, аисты и души из иного мира

При всём этом естественном знании существовали и мифологические объяснения — особенно для маленьких детей. «Нашли в капусте» — не просто присказка. Крестьянки, родившие в поле, прятали новорождённого в капустных листьях от посторонних глаз, а высокий лист надёжно скрывал от чужих. Но это было не только это. Так обманывали злых духов: если ребёнок не рожден, а найден, нечисть его не тронет. Болезни не коснутся, беда обойдёт стороной. Капуста в русской культуре была не просто овощем, а символом плодородия и жизненного цикла — уборку урожая приурочивали к церковным праздникам, а во время засолки девушки собирались вместе, шутили, пели, обсуждали женихов, и капуста ассоциировалась с знакомством, жениховством и будущим деторождением.

Аисты, согласно языческим поверьям, вылавливали клювами души младенцев из водоёмов, где те плавали в виде головастиков или рыбок. Славяне долго верили, что дети приходят из иного мира — Ирия (рая) или из водных источников. Когда выпадал молочный зуб, ребёнок бросал его за печку с заговором — а не отдавал фее. Чтобы малыш хорошо спал, звали особого духа — Дрёму, добрую сущность, которая садилась у колыбели и ласкала младенца по голове. Колыбельные песни напрямую обращались к этому духу: «Сон да Дрёма, приди к Ване в голова».

Зачатие и христианская мораль

С принятием христианства в представления о деторождении вплелась новая нить. Церковь учила, что дети — Божий дар, а бездетность — наказание за грехи. С XV века беременную стали называть «непраздной» — то есть занятой важным, священным делом. Зачатие старались приурочить к периоду между православными постами: зачатие в Великий пост считалось особенно неблагоприятным. Многие крестьянки предпочитали забеременеть в августе-сентябре, рассуждая, что «организм за лето отдохнул, набрался витаминов и готов к вынашиванию плода».

Церковные епитимийники — сборники наказаний за прегрешения — содержали подробные вопросы о попытках прервать беременность. Женщины, измученные частыми родами, обращались к знахаркам за «зельями», вызывавшими кровотечение. Составы этих отваров передавались устно, записей исследователи не находят — но сам факт их существования говорит о том, что женщины не были пассивными сосудами для деторождения. Наталья Пушкарева, доктор исторических наук, специалист по истории женщин на Руси, отмечает: «безнаказанно» в тайну родов могли быть посвящены двое — бабка-повитуха и мать роженицы.

Русский человек знал правду

Дети в русской деревне получали информацию о своём появлении на свет естественным образом. Через наблюдение за природой и домашними животными. Через вынужденную прозрачность быта в тесной избе. Через участие в женских обрядах и помощь матерям. Через фольклор, который служил психологической защитой от страха перед смертью в родах. Не было ни стыдливого молчания, ни натуралистической откровенности — было живое, каждодневное присутствие рядом с великой тайной, которая называлась просто: жизнь.

Какие территории Сталин подарил Украине

Как женщины на Руси «доделывали» своих детей?

Как жена Пушкина Наталья Гончарова стала причиной его гибели

Источник: russian7.ru