vadimkovalev

Вадим Ковалёв

19 июня 2017

F

Если использовать летние ассоциации, то сегодняшний день корпоративного волонтерства в России можно сравнить с только что выпорхнувшей из кокона бабочкой. Она еще не взрослая особь имаго, но уже не куколка.

Участие в крупнейшей ежегодной европейской конференции «Partnering for Impact», которая состоялась в мае в Мадриде, убедило меня в том, что по форме, содержанию и пониманию корпоративное волонтерство в России и в Европе ничем не отличаются.

Как это ни пафосно будет звучать, Россия находится в авангарде стран, которые продвигают корпоративное волонтерство. Для меня это факт состоявшийся, и это заслуга большого количества людей, которые являются драйвером процесса. Прежде всего тех, кто является членами Национального совета по корпоративному волонтёрству.

Я воспользовался возможностью сравнить главное европейское событие в этой области и московский международный форум «Корпоративное волонтерство: бизнес и общество», который проходит в течение пяти лет.

Программа московского и мадридского форумов во многом совпадают – мы обсуждаем те же самые проблемы. Единственное краеугольное отличие – в нашем обществе волонтерство в целом, еще не стало нормой, как на Западе. Проведение форумов позволяет создать платформу для новых социальных проектов и содействовать привлечению внимания общества к корпоративному волонтерству, но за ними, конечно, должны последовать конкретные действия.

По уровню реализации проектов, по креативу, подготовке материалов мы точно находимся в лидерах. Мы, также, как и зарубежные коллеги, дискутируем об оценке и учете труда волонтеров. И понятие эффективности для нас также важно. Мы, как и западные коллеги, рассматриваем соотношение корпоративного волонтерства и целей устойчивого развития, sustainable development goals, которые были приняты на Генеральной Ассамблее ООН в 2000 году и которые планируется достигать с 2015 по 2030 годы.

Чего нам в стране не хватает, так это масштаба проникновения корпоративного волонтерства. Средний бизнес пока не настолько вовлечен, насколько мог бы, и он – наша зона роста. Пока у нас не очень развито волонтерство в формате pro bono, так называемое профессиональное волонтерство. Например, ты профессиональный пиарщик, и в субботу не едешь в детский дом, а … работаешь в офисе, чтобы помочь учреждению привести в порядок сайт, подготовить их пресс-материалы. Чем чаще детский дом попадает в СМИ, тем больше о нем знает людей, которые хотят усыновить детей.

Приведу впечатлившие меня примеры корпоративного волонтерства за рубежом, которые могут привлечь внимание отечественного бизнеса. В отеле The Ritz Carlton после мероприятий остается огромное количество еды, к которой участники конференций и деловых завтраков даже не притрагивались. Вместо того, чтобы ее просто утилизировать, отель разработал совместную с НКО программу, чтобы эту еду перераспределить между теми, кому необходимо. Итог – как смысл самого явления корпоративного волонтерства: экономя, бизнес помогает людям.

Другой пример: мировой лидер в области информационных технологий, компания Cisco сконцентрировала свою волонтерскую деятельность на том, чтобы вовлекать в занятия информатикой школьниц. Таким образом они борются за равноправие полов в компьютерном образовании, чтобы у девушек были дополнительные шансы получить хорошую работу и в дальнейшем удачно социализоваться.

По сути ядро волонтерской деятельности в России представляют 70-80 компаний. Сегодня лидирующие позиции занимают Русал, En+, Норильский Никель, АФК «Система». Мне особо импонирует, когда компании выбирают те направления корпоративного волонтерства, которые коррелируют с их бизнесом.

В России укрепляются и стабилизируются практики корпоративного волонтерства. Взаимодействие с органами власти идет интенсивнее и эффективнее.

Мы прошли извилистый, даже тернистый путь, и теперь можем утверждать, что корпоративное волонтерство стало неотъемлемой частью отечественного бизнеса. Придет черед — и большинство общества присоединится.

25 декабря 2016

Жить и помогать

До последнего не верил, что Лизы Глинки больше нет с нами и упрямо ретвитил Алексея Алексеевича про то, что Елизавета Петровна, возможно, осталась в Сочи. Врал сам себе. Я знал, что она не осталась в Сочи, не могла остаться, она бы полетела, даже если бы знала, что самолёт неисправен и шансы невелики. Она всегда была на передовой, потому что знала, что нужна и без неё никак. У нас с Лизой была необычная история знакомства: много лет назад, когда я возглавлял общественный совет Центрального округа Москвы и курировал волонтёрскую программу, мы как-то публично поругались. Спорили, где нужно кормить бездомных, на Павелецком вокзале или на соседнем переулке. А потом случился Крымск, и мы как-то естественно стали работать вместе, переправляя в пострадавшие районы то, что присылали Елизавете Петровне — в подвале на Новокузнецкой места не было.
Помню как купил букет цветов и приехал в подвал, там была какая-та встреча и меня троллили так, будто я был в ответе за всю социальную политику государства. Но я не обижался, Лиза была искренней всегда и везде, а ещё она ставила интересы людей выше всего, никогда не деля их на своих и чужих.
Она помогала всем и всегда была на передовой. 9 мая 2014 года рано утром перевозили её и первые медикаменты в Славянск, не потому, что она была за кого-то, а потому что медикаментов там не было. Меня с собой не взяла, сказала, мол молодых людей туда брать опасно, могут не пустить. И вооружившись какими-то бумагами от Красного Креста, полетела на войну, которая стала для неё своей на 2 года.
Лиза помогла там тысячам простых людей, пострадавших в ходе этого безумия, эвакуируя больных и семьи с детьми-инвалидами, ну а мы чем могли помогали, возили детей, собирали деньги для «Справедливой помощи» и теперь я получаю одно за одним сообщение: что теперь без неё будет с этими детками? Вспоминаю слова Лизы и понимаю, что надо жить и помогать. Мы не остановимся, теперь это наше дело. Лиза навсегда с нами. Светлая память всем жертвам этой катастрофы.

Думаю, что большинство коллег знает о моей позиции относительно «ФЗ о волонтерстве». Я считаю, что он нужен. Для того, чтобы определить статус и закрепить механизмы поддержки этой благородной деятельности. Прежде всего, это важно для добровольцев «на местах».

Сегодня появился текст законопроекта. Появился он очень неожиданно, во всяком случае, для нашей рабочей группы, буквально накануне праздников встречавшейся в Ассоциации Менеджеров с сенатором А. Борисовым.

Объективно отмечу, что появившийся текст не так и суров, как предсказывали многие СМИ. Дам небольшой экспресс комментарий, основываясь, прежде всего, на десятилетнем практическом опыте, а не на юридическом образовании

Сначала о хорошем.

Главное, на мой взгляд, что нет идеи «объять необъятное» и отдельные локальные добровольческие не являются предметом регулирования настоящего Федерального закона.

Закреплена свобода в определении целей, форм, видов и методов в выборе добровольческой (волонтерской) деятельности; равенство всех независимо от пола, вероисповедания, национальности, языка, социального статуса, возраста в праве на осуществление добровольческой (волонтерской) деятельности..

            Добровольческая деятельность может осуществляться всеми: физическими лицами, как зарегистрированными, так и не зарегистрированными в качестве добровольцев.

Договор с волонтером является диспозитивной, а не императивной нормой и сама деятельность может осуществляться как на основе гражданско-правового договора, заключаемого между добровольцем (волонтером) и добровольческой (волонтерской) организацией, так и без заключения такового.

Также выделю важные демократические основы и принципы, которые, при всей их банальности, часто нарушаются в России: свободный выбор своего участия в осуществлении добровольческой (волонтерской) деятельности; получение достоверной информации о целях, задачах  и содержании деятельности, об организаторе добровольческой (волонтерской) деятельности, об организации, об их руководстве, принципах деятельности и организационном устройстве;

Данный проект, фактически наперекор законодательному тренду об иностранных агентах и Закону «Димы Яковлева» не дискриминирует иностранцев желающих помогать – «иностранные граждане и лица без гражданства имеют право осуществлять добровольческую (волонтерскую) деятельность наравне с гражданами Российской Федерации. Такого рода деятельность на территории Российской Федерации не регулируется трудовым законодательством Российской Федерации, не подлежит квотированию и не требует получения разрешения на работу».

В практической плоскости очень важно, что появляются конкретные механизмы поддержки волонтеров. Например, получение спецодежды и возмещение расходов на проезд, проживание, питание, приобретение необходимых средств индивидуальной защиты, инструментов и прочих затрат в случае, если это предусмотрено заключенным с добровольцем (волонтером) в письменной форме гражданско-правовым договором.

Для молодежи важнейший пункт о возможности замены производственной (ознакомительной) практики добровольческой (волонтерской) деятельностью при условии подтверждения выполнения работ записью в личной книжке добровольца (волонтера)  либо иным документом;

И главное, на локальном уровне муниципальные власти призывают к поддержке инициатив, а именно: «создание экономических (финансовых) условий обеспечения поддержки и развития добровольчества (волонтерства) на муниципальном уровне». И это прорыв.

Теперь о том, что настораживает.

Несколько пунктов дают большой простор для трактовки. Например, «добровольческая (волонтерская) деятельность не подменяет деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления по осуществлению их полномочий». Вроде бы правильно, не должны власти перекладывать на волонтеров свой функционал, но вспомним лето 2012 года, первый груз помощи для пострадавших на Кубани с нашего пункта на Проспекте Мира мы отправили в воскресенье, официальная колонна Правительства Москвы отправилась в четверг. Не найдется ли тот, кто скажет, что мы «подменили»?

Законопроект устанавливает, что «привлекать добровольцев (волонтеров) к выполнению опасных видов работ имеет право только организатор добровольческой (волонтерской) деятельности, являющийся органом государственной власти. А, если власть опять как при пожарах в центральной России, будет бездействовать? Или еще проще, огонь идет на деревню и до приезда первых пожарных или главы сельского поселения, все действия людей нелегитимны?

Настораживает пункт о реестрах: «добровольческая (волонтерская) организация привлекает добровольцев (волонтеров) из общероссийского реестра добровольцев (волонтеров) или ведет свой реестр добровольцев (волонтеров)». В современном мире это не реестры не эффективны, зачем заставлять общественные организации их вести?

Законопроект предусматривает, что добровольческая (волонтерская) деятельность не может быть направлена на поддержку определенных политических партий,  других общественных объединений и ассоциаций, а также на продвижение товаров, работ, услуг. С партиями согласен, не надо клеить наклейки на гуманитарную помощь (тем более собранную не тобой), но другие общественные организации? На практике это выльется в то, что мы не сможем использовать нашу сигнальную атрибутику, только из-за надписи «Молодежный совет ЦАО»?

С бизнесом получается странно. Власть говорит о привлечении внебюджетных средств, развитии корпоративного волонтерства и частно-государственного партнерства, но лопаты, которые абсолютно бесплатно дал для посадки сирени Leroy Merlin продвигают товар? А прекрасные донорские акции LG?

Есть вопросы. Но, не смотря на них, призываю активно поработать над этим документом, самая дискуссия и внимание общества к этой теме уже огромный прорыв в развитии движения, главная  цель которого помогать ближним и делать мир уютней.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире