v_inozemcev

Владислав Иноземцев

14 августа 2017

F
14 августа 2017

«Дипломатичный»

В русском языке есть хорошее слово, которое в присущем ему у нас значении в других языках почти не употребляется. Это слово – «дипломатичный». Любой носитель русского языка поймёт, что речь идёт о том смысле, который, например, в английском обычно выражается словом politeness – о вежливости и учтивости, сочетаемой с чувством собственного достоинства, а также с ощущением внутренней силы.

Это слово появилось от слова «дипломат» – но приходится признать, что разрыв между ними никогда в истории России не был таким вопиющим, как в наши дни. Продолжающееся обострение отношений между Россией и Западом примечательно в том числе и тем, насколько сильно изменилась тональность высказываний российских официальных лиц и сколь неизменной осталась она у западных. Кто бы ни говорил за последний год из американских политиков о России – в том числе о её «сдерживании», о необходимости противостоять её «гибридной агрессии» или даже об обретаемом ею статусе врага Соединённых Штатов, никто не характеризовал её поведение как «хамство, которое невозможно далее терпеть» (В.Путин); никто никогда не пытался выставлять её «державой, находящейся на грани нервного срыва» (В.Пушков) и тем более не угрожал тем, кто нас не слышит, звуком полёта ядерных ракет (М.Захарова).

Европейские политики корректно разъясняли российским отличие сотрудников компании Russia Today от журналистов, а не роняли афоризмы типа «Дебилы, б****!» (С.Лавров). Никто не призывал партнёров по переговорам «Смотреть в глаза!», не высказывался о России в уничижительном ключе. Да, стоит вспомнить известную фразу Б.Обамы о том, что «российская экономика разорвана в клочья» или мнение А.Меркель про В.Путина, «живущего в другом мире», но нужно принять во внимание то, что первое прозвучало в то время, когда рубль стоил на 45% дешевле, чем годом раньше, а второе стало реакцией на отрицание российского участия в событиях в Крыму, о котором позже президент рассказывал с нескрываемым восторгом. Я не говорю про обвинения ряда стран в том, что у них установлен фашистский режим (С.Глазьев), наибольшие сходства с которым демонстрирует прежде всего как раз российская политическая система; о возмущении по поводу того, что ранее оккупированные Советским Союзом страны не хотят сохранять коммунистическую символику и топонимику, и т.д.

Сегодня, когда Россия остаётся во всё большей международной изоляции, следует обратить внимание на то, что наши позиции на международной арене не становятся сильнее от, например, высылки наших дипломатов из Эстонии, обусловленной банальным хамством в общении с региональным чиновником. Авторитет России не выигрывает от того, что президент Чечни обещает «поставить весь мир раком». И если в самых верхах российской политической иерархии давно сложилось почитание «культуры подворотни» и использование криминального жаргона, то его не обязательно распространять на те сферы, которые даже в самые сомнительные периоды истории нашей страны сохраняли иммунитет к общему снижению её культурного уровня.

Не обязательно потому, что откровенная дебилизация внешней политики сегодня, к счастью, всё же ограничена пределами нашей страны – и потому её углубление в довольно близком будущем может превратиться в достаточное само по себе условие прекращения многих давно поддерживавшихся связей, появления очередных барьеров и ограничений, и, в итоге, в неконтролируемое углубление конфронтации – но никак не в выигрыши для России на международной арене. И виноваты в новых санкциях будут не россияне, а лишь некоторые их представители. Которые и есть «дебилы, б***!»…

Сегодня становится заметно, как в протестной среде быстро сходит на нет казалось бы, самая горячая тема первой половины этого года – собянинская «реновация» Москвы. И причина здесь, я думаю, не только в «пассивности» горожан и их готовности согласиться со всеми инициативами власти; причина нынешней ситуации гораздо глубже.
То, что предложили московские власти, с одной стороны, стало пусть и «технократическим», а не концептуальным, но «образом будущего», о котором в России сейчас много говорится, но который мало кто может сформулировать или продемонстрировать; и, с другой стороны, по своей сути очень «советским» проектом, как бы пришедшим из того времени, к которому с симпатией разной силы относятся cегодня от 50 до 70% россиян ( см.ссылку). Инициатива мэрии видится социалистическим по своей сути экспериментом, ломающим представления людей о том, что сегодня власть не предлагает привлекательных перспективных проектов и что любое улучшение их жилищных условий может быть осуществлено только за счёт их кошелька, и никак иначе – и именно в таком контексте, как мне кажется, она воспринимается сейчас достаточно позитивно.

Технически проект не только осуществим, но и достаточно безболезен для города. В районах старой застройки плотность населения намного ниже, чем на окраинах (в Нижегородском районе – 6 тыс. человек/кв.км, в Даниловском – 7,4, Кунцевском и Донском – по 9 тыс., в Пресненском – 10,7 тыс., тогда как в Восточном Измайлово – 20,2 тыс., а в Северном Медведкове – 22,4 тыс.), и реновация не увеличит её даже до уровня сегодняшних райнов-«лидеров». Настойчиво проводимая идея о бюджетном (а не «коммерческом», как в прежние времена) финансировании проекта тоже объяснима и логична: с 2013 по 2016 г. (то есть тогда, когда ВВП России упал на 1,1%, а поступления в федеральный бюджет выросли всего лишь на 3,7%) показали прирост на 25,1% даже при снижении федеральных трансфертов на 16,7% (см: https://budget.mos.ru/income_structure и https://duma.mos.ru/ru/0/regulation_projects/10499). Все социальные программы «перефинансированы» по сравнению со среднероссийскими показателями – а профицит бюджета продолжает расти. В подобной ситуации строительство жилья – не только мера, приближающая Москву к «европам» (в бюджете Парижа на 2016 г. на цели строительства социального жилья и его поддержания выделялось 20% всех инвестиционных расходов бюджета (Le budget primitif 2016, Paris: Mairie de Paris, 2016, р. 21), но и средство банального спасения городских средств от вполне реальных попыток перераспределить профицит в пользу «центра» или других регионов. Поэтому ныне создаваемый Фонд реновации, средства которого должны начать возвращаться через 7-8 лет ( см.ссылку) – по сути аналог некоего Резервного фонда для Москвы.

Электорально программа реновации скорее станет фактором мобилизации в поддержку мэрии, чем (как надеются её противники) настроит москвичей против городских властей. Голосование на включение домов в реновационные списки (в котором из более чем 5000 домовладений отказались участвовать 466, если я ничего не путаю) отражает настроения средних москвичей лучше социологических опросов. Более миллиона человек на этом «референдуме» поддержало инициативу С.Собянина и его команды – и по сути связало собственное будущее с его пребыванием на посту городского головы. Разумеется, это доверие ещё только предстоит оправдать, и оно подвергнется испытаниям как только программа будет начата (перегибов и эксцессов у нас всегда достаточно), но даже первые реакции властей на критику со стороны москвичей говорят о том, что подход мэрии может корректироваться в случае необходимости, а это значит, что приобретённых сторонников мэр и его соратники постараются не потерять.

Не вызывает удивления сроки объявления и запуска программы: Москва в 2018 г. наверняка окажется полем серьёзных политических баталий, и властям города необходима поддержка жителей. Остаётся только сожалеть, что ничего подобного – я имею в виду не обязательно строительство, но некие зримые инициативы, которые могут почувствовать многие россияне – не предлагается в масштабах страны. Где власть продолжает рассуждать о «будущем», черты которого становятся всё менее определённными…

Недавно в ответ на какой-то из постов в Facebook один из друзей раскритиковал меня за мои позитивные оценки действий, которые были предприняты в последнее время Соединёнными Штатами и их союзниками в отношении России. При этом друг — отнюдь не сторонник всего происходящего в стране; он решительно выступает за борьбу с коррупцией, за прозрачность власти и за всё такое. Но главный его тезис был очень чётким: критиковать Путина приемлемо и нужно, а поддерживать антироссийские санкции — это предательство.

Собственно говоря, сейчас вся риторика российской политической элиты сводится к тому, что очередные ограничительные меры против России — это чересчур и вообще «невозможно бесконечно терпеть хамство в отношении нашей страны» (В.Путин). Действительно, санкции касаются «нашей страны», но есть одно существенное обстоятельство, отражённое радостно воспринятыми в своё время словами В.Володина о том, что Путин — это и есть Россия. Если понимать эти бессмертные слова буквально (а учитывая современную систему отечественной власти, как-то иначе их трактовать сложно), то любые санкции против Путина не могут не стать санкциями против России. И именно это и происходит сегодня.

Владимир Путин откровенно и чётко сказал, что он был инициатором отторжения Крыма от Украины. Его решения были в течение нескольких часов формально институционализированы карманным парламентом. Более того, они были поддержаны подавляющим большинством населения. Это стало исходным пунктом — фактически Россия приняла на себя коллективную ответственность за действия своего первого лица. Очень скоро не только у страны, но даже у «парламента» перестали спрашивать согласия на те или иные шаги — например, на участие войск в войне в Донбассе, результатом которой стали значительные потери среди мирных жителей, причём не только Украины. Чтобы освободиться от международной изоляции, власть начала авантюру в Сирии, которая не обеспечила желанного диалога. Когда он не получился, Кремль решился на вмешательство в избирательную кампанию в США, что переполнило чашу терпения в Вашингтоне. При этом если вспомнить недавнее прошлое, окажется, что только в России кандидат Трамп имел перед выборами подавляющее преимущество в симпатиях над кандидатом Клинтон. То есть и тут Россия действовала ровно так же, как Путин, подтверждая мудрость нынешнего председателя Государственной Думы.

Сегодня в России нет ничего независимого от Путина, что имело бы хоть какое-либо значение на международной арене. Российская армия — это Путин как её верховный главнокомандующий. Парламент — тоже понятно; как говорится в известном анекдоте, «мы все здесь Володины». «Газпром» — несомненно. Стоит ли сомневаться в том, что команда на дезинформационную войну в Европе и на кибератаки против Америки исходила с самого верха? Я так не думаю. И не Россия (а тем более — не русские) вызывают отторжение в Вашингтоне и Киеве, Брюсселе и Лондоне, а президент Российской Федерации и санкционированные им действия. И, честно говоря, они не могут вызывать никакого иного отношения.

Политика санкций потому порождает такое смешение чувств в российском обществе, что она возвращает всех нас в ситуацию столетней давности, во время, когда все пороки царизма (в настоящее время лакируемого прихлебателями режима) рисовались несущественными теми «патриотами», которые призывали сплотиться вокруг власти в империалистической войне. В то время, как известно, Владимир Ленин призвал революционный пролетариат «использовать затруднения своего правительства и своей буржуазии для их низвержения» (Ленин, В.И. «О поражении своего правительства в империалистской войне» [ПСС, т. 26, с. 290]) — и, на мой взгляд, тактически он был совершенно прав, так как без использования этих «затруднений» никакой успех революции был невозможен. Сегодня мы видим повторение пройденного: власть осознанно нагнетает новые «затруднения», подставляя страну под удар, и полагает, что опасности, грозящие стране, спишут все претензии к власти. Если её расчёт правилен, то противостояние с остальным миром будет усиливаться, а грабёж России чиновничеством — продолжаться. Если же в России появится понимание того, что она не идентична Путину, что будущее страны — не только в слепому подчинению воли правящей клики, но интеллектуалам всё же придётся перечитать знаменитый ленинский текст. И на это очень стоит потратить полчаса — там найдётся много такого, что заставит задуматься, в каком 17-м году мы живём…

Новости, поступавшие в последнее время с Украины — сообщения об ожесточении боёв в зоне ОРДЛО; напряжённые телефонные переговоры лидеров четырёх стран в рамках «нормандского формата»; жёсткие заявления спецпредставителя США по Украине, выступившего за поставки Киеву современных вооружений — указывают, на мой взгляд, на очевидную бесперспективность соблюдения пресловутых «Минских соглашений».

Этот странный документ, подписанный в феврале 2015 г. в дни жестоких боёв под Дебальцево, предполагал меры, которые никогда не представлялись реализуемыми. Вывод иностранных войск, само существование которых отрицала Москва; включение двух бандитских образований в состав Украины на правах субъектов федерализованной страны; восстановление контроля Киева над российско-украинской границей — все эти пункты были невозможны изначально. Они либо требовали от России прекратить ту аферу, которая во многом поддерживала высокую степень популярности режима, либо вынуждали Украину официально превратиться в недееспособное государство. Состав подписантов соглашения также, на мой взгляд, не давал оснований считать его серьёзным документом. Зять украинского олигарха, «осуществлявший деятельность в трехсторонней контактной группе на общественных началах»; давно не бывавший перед тем в Киеве «посол Российской Федерации»; два самозванных «начальника» сепаратистских регионов и скоропостижно ушедшая вскоре после подписания соглашений в отставку представитель миссии ОБСЕ — всё это не те люди, договорённости которых могли бы привести к концу вооружённый конфликт между Россией и Украиной. Сегодня все сказанное становится очевидным — хотя, мне кажется, это было ясно уже давно.

Всё происходящее на наших глазах в Украине настоятельно требует прекращения бессмысленных «консультаций» и переформатирования переговоров. Их сторонами должны стать Украина как страна, подвергшаяся агрессии; Россия как государство-спонсор сепаратистов; Европейский Союз как объединение, подписавшее с Украиной соглашение об ассоциации; и высшие должностные лица ООН как организации, обладающей серьёзным опытом миротворческих миссий. Началу переговоров должно предшествовать согласование их срока: в случае недостижения соглашения все предыдущие договорённости могут быть аннулированы. Единственной реалистичной целью может быть создание на территории ОРДЛО демилитаризованной зоны с передачей её на 20-25 лет под управление ООН в рамках фактического восстановления формально так никогда и не упразднённого в этой организации Совета по опеке.

Это позволило бы провести разоружение незаконных формирований; гарантировало бы соблюдение прав местного населения; создало бы правовое поле для жителей данной территории; упорядочило экономические процессы, дало бы толчок для организации сбора средств на устранение нанесённого войной ущерба. Для Украины такой вариант означал бы появление устойчивой буферной зоны на границе с Россией; для России давал гарантии (которые, по словам Москвы, ей нужны) прав русскоязычных жителей данных областей; перед ЕС открывал возможность развития сотрудничества и интеграции Украины как не находящейся в состоянии войны страны, и т.д. Но главное — в этом случае соглашения заключались реальными игроками, а не клоунами или марионетками, и их провал трактовался как нарушение своих обязательств великими державами.

То, что война в центре Европы продолжается уже четвёртый год, указывает на то, что она выгодна всем подписантам прежних соглашений — и, на мой взгляд, пришла пора переформатировать весь процесс так, чтобы был найден путь к завершению сепаратистской авантюры. Он может быть мирным — через посредничество международных организаций и временный статус Донбасса под независимым контролем, или военным — через эскалацию конфликта, открытое столкновение и в итоге победу Украины над сепаратистами со значительным количеством жертв и экономической катастрофой для региона. Однако то, что происходит сейчас, вряд ли будет продолжаться долго: ужасу без конца все стороны в какой-то момент предпочтут конец — даже если он и кажется сейчас совершенно ужасным…

В общем, мы узнали, в дополнение к уже известному, что в Донбассе произошли «трагические события». Что Россия должна бы хотеть помочь «русскому миру», но вряд ли может это сделать, так как воевать с братским украинским народом, видите-ли, очень дорого: на своих пенсионеров денег не хватает. При этом санкции против России нужно отменить, на внешнюю политику особенно не отвлекаться, а бороться с коррупцией. Мне кажется, что последнее в конце 1980-х именовалось «борьбой с привилегиями», в начале 2000-х — «равноудалением олигархов», а сейчас вот появилось новое название (не слишком-то и оригинальное, при всём при том). Но, по-моему, никогда ещё такого вопиющего пренебрежения к другим цивилизованным нормам и столь фантастического братания с нерукопожатными людьми не было (и даже сложно было себе представить). В общем, Алексей Анатольевич пытается в который раз «оприходовать» тех лохов, которых в России всегда было с избытком, и которые, на мой взгляд, и есть источник российских проблем. Я желаю ему, как и Игорю Ивановичу, успехов в аккумулировании поддержки данной категории граждан, но просил бы сторонников обоих из числа моих друзей выйти, а от моей страницы отписаться. Заранее крайне признателен…

Оригинал

В последнее время политические темы оттеснили экономические на второй план, но главным сюжетом этого лета остаётся дело о неожиданных претензиях «Роснефти» к АФК «Система». По существу дело уже рассматривается в башкирском суде, но так как центральным моментом является якобы «эффективность хозяйствования» и «вывод ряда активов» бывшим руководством «Башнефти» хочется сказать несколько слов об эффективности самой «Роснефти» (причём не в аспекте закупки сервизов для вертолётов, а в контексте более серьёзном).

За годы, прошедшие с времен кризиса 2008 г., компания по большинству показателей выросла вдвое. Доказанные запасы, согласно её собственным официальным отчётам, увеличились за 2008-2016 годы с 2,42 млрд.т нефти до 4,38 млрд., годовая добыча – с 110,1 млн. т до 210,0 млн. Конечно, всем известно, что основная части прироста была обеспечена не разведкой новых месторождений, а поглощением сначала ТНК-ВР в 2013 г., а потом той же «Башнефти» в 2016-м. Они принесли компании И.Сечина 91% от прироста запасов и 93% от прироста добычи.

Собственно, в этом нет ничего предосудительного – слияния и поглощения идут во всем мире. Самые крупные компании – например, Total или Shell – исторически созданы из нескольких корпораций, и только постепенно обрели нынешние названия (я ещё помню, как лидер французской нефтянки в начале 2000-х назывался TotalFinaElf, что указывало на его последние приобретения). Однако разница состоит в том, что по мере роста производственных показателей компании должна расти и её цена, т.е. капитализация. А в случае с «Роснефтью» всё обстоит до удивительного наоборот.

На пике прежнего успеха, в 2008-м, котировки GDR «Роснефти» в Лондоне достигали $12,30, что соответствовало общей стоимости компании в $130,7 млрд. Присоединив в 2013 г. ТНК-ВР и уплатив за её покупку $55 млрд., обновлённая «Роснефть» оценивалась неделю спустя после поглощения уже в $82,5 млрд., а после покупки «Башнефти» в 2016-м за 329,7 млрд.руб ($5,3 млрд. на момент сделки) – всего в $61,5 млрд. Если посмотреть на котировки на закрытии торгов в Лондоне вчера, 18 июля, они составили $5,27 за GDR, что соответствовало общей стоимости компании в $55,8 млрд. Если вычесть их этой суммы уплаченное за ТНК-ВР и «Башнефть», получится, что прежняя компания, которой И.Сечин все эти годы руководил сначала как председатель Совета директоров, а потом как Председатель Правления, оценивается в – (минус) $4,5 млрд. Иначе говоря, за эти годы было утрачено $135 млрд. того, что на Западе называется shareholder value, и это означает, что данный случай является одним из самых впечатляющих mismanagement'ов в глобальной истории корпораций.

Обращение главы компании к акционерам, открывающее годовой отчёт 2016 года, отмечает продажу 19,5% акций за $10,91 млрд. как большую победу руководства – но только за последние три года в расчёте на данную долю «Роснефть» потратила только на приобретение новых активов $11,74 млрд. – то есть даже на этом коротком временнóм отрезке сыграла в чистый убыток.
Иначе говоря, «Роснефть» и так уже выглядит «идеальным механизмом» по уничтожению рыночной капитализации тех российских компаний, которые она поглощает. Однако последние новации – её претензии к «РБК» из-за «морального ущерба» и к «Системе» из-за того, что в своё время корпорация чисто технически изменила схему перекрёстного владения акциями в «Башнефти» – показывают, что «Роснефть» намерена разрушать shareholder value не только своих акционеров, но и тех, к котому она вроде бы не имеет прямого отношения. И это, похоже, становится системной проблемой отечественной экономики.

Самая крупная российская нефтяная компания заявляла в своём годовом отчёте 2008 г. о намерении «войти в тройку лидеров мировой нефтегазовой отрасли по эффективности и масштабам деятельности». Масштабы пока расширяются, но эффективность не впечатляет. Сегодня стоимость «Роснефти» составляет $265 в расчёте на каждую тонну добываемой нефти, уменьшившись за десять лет с $1,2 тыс., или в 4,5(!) раза. Для сравнения – у Total этот показатель сейчас приблизительно схож с «Роснефтью» десятилетней давности ($1,16 тыс.), у RoyalDutchShell составляет $1,45 тыс., а у ЕxxonMobil – $2,17 тыс. Не поэтому ли «Роснефть» так стремится «обвалить» капитализацию российских компаний, что банально не в состоянии увеличить свою собственную?..

На прошлой неделе страстный радетель народных интересов, сенатор Алексей Александров не смог сдержать своего возмущения недовольством некоторых россиян стремительным (в два раза) ростом зарплат депутатов Красноярского краевого законодательного собрания.
Сенатор заявил, что депутаты должны зарабатывать «гораздо больше», чем врачи и учителя, потому что работа у них «ответственная».

Мне сложно судить о моральном облике человека, который полагает, что, например, труд врача не предполагает такой ответственности, как труд депутата.
Оперировать на сердце или отмерять нужную долю лекарства, видимо, гораздо менее важно, чем нажимать на кнопки за отсутствующих по ещё более важным причинам коллег. Однако хотелось бы обратить внимание не на этическую, а на фактологическую сторону вопроса.

Вряд ли кто-то возразит против того, что самое хорошее образование и медицинское обслуживание сегодня практикуется в Соединённых Штатах.
Наверное, потому что ответственные парламентарии принимают там ответственные решения, коль скоро, как сообщил нам господин Александров, «именно от результатов его (депутата) работы зависит положение врача, учителя, а также больного и школьника».
Так вот: член Палаты представителей получает сейчас $174,000 в год (ставка эта не меняется почти 10 лет). Согласно отчету о зарплатах врачей (Physician Compensation Report) за 2014 год оказывается, что подобных нищебродов в американском медицинском сообществе нет вообще: семейный врач получает в среднем $176,000, врач скорой помощи – $281,000, анестезиолог – $338,000, ортопед – $413,000. Мне кажется, можно не объяснять, почему в США производится 1,2 млн операций по замене суставов ежегодно, тогда как у нас – чуть больше 50 тыс.

Что касается учителей, тут дело обстоит хуже: в обычной государственной средней школе зарплата учителя составляет около $49,000 в год.
При этом стоит заметить, что с учётом всех обычных вычетов получающий такую зарплату отдаёт в виде подоходного налога около $3,500 ежегодно, тогда как с дохода конгрессмена налог составит около $44,000. Разница — около 2,5 раз, а если взять среднюю от зарплаты врача и учителя – то чуть более 35%. Учитывая, что средняя зарплата учителя в России составляет 32 тысячи рублей, зарплата депутата Государственной Думы не должна превышать 80 тысяч (а составляет она сейчас… 800 тыс., т.е. в десять раз больше «справедливого» значения.

При этом господин сенатор обмолвился о том, что депутаты не могут обходиться без машин и офисов.
Относительно последнего нельзя не согласиться, но вот остальное – большой вопрос. В той же Америке конгрессменам никто машин не покупает (про водителей я и не говорю). Считается, что слуги народа способны, получая по $10,000 чистыми в месяц, купить себе «тачку». Равно как и снять или купить в ипотеку квартиру или дом в Вашингтоне или окрестностях. Почему в России невозможно представить себе такую же жизнь, мне сказать сложно. Может быть, депутаты пояснят, почему они (с учётом «неденежного довольствия») назначили себе самые высокие зарплаты в мире?

Однако есть ещё одна сторона вопроса.
Если в тех же Соединённых Штатах, в Великобритании или в Германии подавляющее большинство депутатов избираются в парламент, будучи до этого местными депутатами, занимая должности в исполнительных органах власти на уровне штатов, земель, и городов, или работая юристами и сотрудниками некоммерческих организаций. В Бундестаге нет ни одного парламентария, который бы работал в бизнес-структурах хотя бы за семь лет до избрания. У нас же не менее половины народных избранников занимались и занимаются предпринимательством и вовсе не бедствуют. Самый большой доход депутата Госдумы превысил в прошлом году $10 млн, а самого богатого регионального парламентария, заседающего в городском совете Улан-Удэ – почти… $42 млн. Только почему-то ни Бурятия, ни Россия в целом как-то не соответствуют по благосостоянию большинства своих граждан ни Аляске, ни Германии… Может, попробовать декоммерциализировать госслужбу, если уж повышение зарплат в ней сверх «международно признанных уровней» так ничего и не дало?..

Мне кажется, что когда-нибудь благодарные американцы поставят на вашингтонском Молле достойный памятник Владимиру Владимировичу Путину. Ведь как надо было почуять, что демократии в США угрожает волна популизма! Как тщательно нужно было выжидать, пока популисты объединяться вокруг одного, наименее достойного власти! Как тонко нужно было провести спецоперацию по поддержке этого кандидата, причём расставив по ходу дела массу капканов и подножек, коррумпировав или дискредитировав практически всех его соратников!

Это гениальный план! Типа сусанинского — выманить противника в болото и утопить весь отряд. И тогда возникнет возможность вернуть американцам чувство исторической ответственности и гордости за свою страну. Восстановить влияние здоровых сил.

Конечно, при этом пострадают интересы самой России и россиян — но когда это принималось в Кремле в расчёт? Главное — всемирно-исторические задачи, а они, судя по всему, будут решены. Браво, Владимир Владимирович! Америка Вас не забудет!

Оригинал

Илья Пономарев опубликовал пост, очень похожий на тот, который, признаюсь, я хотел разместить в сети несколько последних недель.
Сегодня, пожалуй, никто не может пройти мимо феномена Алексея Навального, и я всё чаще сталкиваюсь с критикой в его адрес со стороны уважаемых мною людей – того же Ильи, Андрея Мовчана, Карины Орловой, Андрея Илларионова и многих других.

Я не могу присоединиться к некоторой части их замечаний в адрес г-на Навального: я не политик и не гражданский активист, и не могу оценивать его поведение по отношению к коллегам по оппозиционному лагерю, которое часто ставят ему в упрёк.
Однако я не могу не согласиться с тем, что как направление, в котором зовёт нас Алексей, так и образ будущего, который он рисует своими словами и действиями, не кажется слишком уж привлекательным.

Попытаюсь пояснить свои слова всего лишь двумя аргументами.

С одной стороны, я вижу как Алексей – демонстрируя выдающиеся качества политика-популиста, сегодня столь востребованные – становится по сути единственной фигурой, позиционирующей себя как «оппонент №1» Владимира Путина.
Однако я убежден, во-первых, в том, что при ставке на харизматичность и лозунговость ни у кого нет шансов победить нынешнего президента – самого опытного и умелого демагога, которого знала Россия за последнее столетие; во-вторых, в том, что создавая условия для противостояния двух «мачо», Алексей во многом задаёт новую парадигму российской политики, в которой умеренным и рациональным лидерам не остаётся места, а борьба за избирателя ведётся на сугубо эмоциональном уровне; в-третьих, в случае практически нереального успеха г-на Навального мы получим такого же лидера, как и в 1999 г.: не опирающегося на известную обществу команду индивидуалиста, единственным лозунгом которого является пусть и не «равноудалённость олигархов», а борьба с коррупцией (что во многом то же самое).

Я не могу переубедить никого, что уверен, что нашёл своё новое «наше всё»; у меня нет никаких претензий к Алексею, но я просто не могу назвать его политиком своей мечты.
Я, наверное, крайне несовременен, но таковым для меня остаётся скорее мягкий политик с глубокой приверженностью демократии и европейским ценностям – человек типа Михаила Горбачёва или Вацлава Гавела.

С другой стороны, учитывая современное состояние российского общества, поддержка Алексея кажется мне контрпродуктивной.
Силы, стремящиеся к переменам, остаются в маргинальном меньшинстве (тут я не могу согласиться с Ильёй, мечтающим о том, что «котёл вот-вот взорвётся» — про такой сценарий я слышу каждый месяц как минимум уже десять лет). Для формирования критической массы проблем потребуется не менее десяти (если не больше) лет. Это время гораздо правильнее было бы потратить на формирование широкого круга диссидентов, объединённых стремлением служить стране после смены режима и готовых бороться за претворение своего видения будущего страны в жизнь.
В начале 1990-х в России были такие люди – та же Межрегиональная депутатская группа и её союзники, которые так или иначе выдвинули Бориса Ельцина, но не совладали с его харизмой, и в результате мы получили войну в Чечне, расстрел Белого дома, прекрасно продуманную приватизацию, и, как финал, Владимира Путина.

Сегодня у Алексея Навального нет даже такой группы поддержки, которая была бы известна чем-либо, кроме статуса его «фанатов».
Я не верю в то, что повторение фарса 2020-х будет достойным следствием трагедии 1990-х. Гражданское общество в стране ни тогда, ни сейчас не готово привлечь своих кумиров к ответу, если они начинают скатываться к авторитаризму – поэтому никакого контроля за сильным лидером нет и не будет.

Кроме того, что достойно отдельного абзаца, у меня есть полная уверенность в том, что Алексею Навальному не стать президентом ни в 2018-м, ни в 2024-м году.
Поддерживая его, сторонники нынешнего лидера будут раз за разом девальвировать протест, оттягивая активистов от альтернативных лидеров и кампаний более низкого уровня. Когда через десять лет Алексей перестанет быть «подающим надежды», окажется, что среда недовольных «зачищена» приблизительно так же, как сегодня «зачищена» российская политическая элита.

Еще раз хочу отметить: я не призываю кого-либо отказываться от поддержки г-на Навального.
Очарованность проходит тяжело и, если проходит, оставляет в душе опустошение. Я просто поясняю свою позицию, которая стала для меня самого более понятной по размышлению над мнениями моих друзей и коллег, озвученными в последнее время.

Оригинал

19 мая 2017

Про ФАС

Сегодня в России привычно считать чиновников врагами бизнеса – однако в стране существуют и институты, которые призваны если и ограничивать и регулировать, то скорее крупных игроков, помогая мелким развивать и совершенствовать свой бизнес. Главный среди них – Федеральная антимонопольная служба (ФАС), возглавляемая известным либералом И.Артемьевым. На первый взгляд, Служба неустанно борется с нарушителями закона о конкуренции: в 2015 г. её работники возбудили 67 тыс. (!) дел в пределах своей компетенции (в прошлом, вероятно, она отчитается о новом рекорде).

Но стало ли у нас меньше монополий? Перестали ли дорожать бензин и авиабилеты? Процветает ли конкуренция в РЖД? Всё ли хорошо на рынке алюминия, на 100% контролируемом «Русалом»? Вопросы эти выглядят совершенно риторическими.
ФАС в последние годы становится одной из самых бюрократизированных и – не побоюсь этого слова – беспринципных государственных структур. В отличие от всего мира, она сама разрабатывает антимонопольные законы и вносит их в Думу. Она постоянно захватывает новые компетенции, присоединяя то Федеральную службу по оборонному заказу, то Федеральную службу по тарифам, то начиная контролировать процесс госзакупок. Она имеет такие «силовые» полномочия, которые ни снились ни Европейской ко-миссии, ни Минюсту и Федеральной торговой комиссии США. И вся эта мощь сегодня направляется прежде всего против российского частного бизнеса, а не против реальных монополий.

Достаточно нескольких цифр. Уже было сказано, что ФАС возбуждает более 60 тыс. дел в год. В США за последние 10 (!) лет их было открыто около 1,4 тыс., в ЕС – менее 800. При этом в первую очередь в зону внимания на Западе попадают крупные транснациональные компании, тогда как у нас дела против них можно «на пальцах пересчитать». Самые мелкие «монополисты» имеют оборот в 800 млн.долл в США и почти 5 млрд. евро в ЕС (остальные тамошних антимонопольщиков не интересуют). У нас к ответственности привлекались владелец магаданской автомойки и сыктывкарский индивидуальный предприниматель, торговавшая краской для волос. Неудивительно, что в США и ЕС средний штраф по делам о защите конкуренции составляет чуть менее 100 млн. долл., а российские антимонопольщики собирают эту сумму за год, выписывая по большей части штрафы по 100 тыс. рублей. И это в экономике, которая контролируется госпредприятиями – и, следовательно, практически наверняка только поэтому склонна к монополизму – на 70%.

При этом ФАС де(и)монстративно – как правильнее сказать? – игнорирует свою основную задачу: из 4,5 тыс. сделок по вопросам слияний и поглощений, которые она рассматривает, ФАС находит в себе силы отказать менее чем 0,3% просителей, тогда как в ЕС и США процент отказов колеблется в разные годы от 25-40%. Служба выдает структурные предписания, требующие продажи ряда активов или ухода с отдельных рынков, лишь в 4% случаев против 85% в ЕС и 75-80% в США.

Куда идёт российская экономика, если к её разгрому подключаются и те, кто должен способствовать развитию экономической свободы? Правительство, как можно догадаться, не даёт на это ответа, оставляя место предположениям. Которые, впрочем, выглядят не очень разнообразно…



Полную версию статьи читайте здесь…

Эту тему мы обсудим в «Персонально ваш» в ближайшую среду.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире