tatiana_pelipeiko

Татьяна Пелипейко

13 августа 2017

F

Монтаж памятника жертвам репрессий в Москве на пересечении Садового кольца и проспекта Сахарова начался неделю назад (фотографии – здесь). 

Тогда был привезен из литейной мастерской и установлен первый фрагмент композиции. А сейчас большинство фрагментов уже на месте и монумент начинает обретать очертания.

 





Осталось доставить на место еще несколько фрагментов памятника. Впереди еще немало этапов – сварка, выравнивание поверхности, патинирование (ну, и завершение архитектурной составляющей проекта, разумеется).

В окончательном виде «Стену скорби» мы увидим в  октябре. 

Какое, милые, у нас тысячелетье? ©

«Минкомсвязи подготовило и выложило на общественное обсуждение проект приказа с описанием обязательных требований к оборудованию и передаваемым данным, необходимым ФСБ для проведения оперативно-розыскных мероприятий», сообщает интернет-издание «Медуза».

Список длинный, а среди прочего в нем – «языки, которыми владеет пользователь».

Нет, конечно, во времена бумажные это, возможно, еще было существенно. Но сегодня-то? Когда только ткни в экран – и вот тебе масса онлайн-переводчиков.

Нет, конечно, с точки зрения профессионала это переводы довольно паршивые. Но понять, где там речь о футболе, а где о митинге, все-таки можно.

Ну так и смысл?

А вернее, вопрос: те, кто пишет эти законы и распоряжения, вообще сами когда-нибудь в интернет заходили?

 

В Москве, на пересечении проспекта Сахарова и Садового кольца, началась установка памятника жертвам репрессий по проекту скульптора Георгия Франгуляна.

Первый фрагмент будущего монумента (всего их 11)  был перевезен к месту установки в ночь с  субботы на воскресенье.

 

Готовятся опоры.

 

А вот поднять вертикально фрагмент будущей стены не так просто – и не потому, что тяжелый. Просто в центре города полно проводов – и сначала скульптуру перемещают подальше от них,  вглубь площадки.

 

Автор (он в белой кепке) наблюдает за процессом.

 

Наконец пошла подготовка к окончательному подъему.

 

Очень важно точно поместить скульптуру в назначенное место. Тем более, что это не единичная фигура, а многочастная композиция – в  дальнейшем все должно совпасть.

 

Впереди – не только доставка и монтаж, но и множество работ по окончательной доводке памятника. Завершится все патинированием – эта финальная операция придаст бронзе нужный цвет.

Ну, а официальное открытие «Стены скорби» запланировано на  конец октября, в день памяти жертв политических репрессий.

 

 

Нет, мне кто-нибудь может объяснить логику происходящего?

Минкомсвязи, узнаем мы, подготовило законопроект о штрафах за распространение в России зарубежной печатной прессы без разрешения.

Нет, я еще могу понять идеологов советских времен. Тогда зарубежная пресса в киоски действительно не попадала (а в тех немногих, где все-таки продавалась, это были коммунистические «Юманите» или там «Морнинг стар»). Тогда же переведенные иноязычные публикации, прежде чем попасть в  издания вроде еженедельника «За рубежом», тщательно фильтровались. А все остальное, хоть и тоже переводилось (например, в информагентстве ТАСС), попадало на стол только тем, кто к прочтению допущен.

Тем не менее вся «запретная» информация, между прочим, до  граждан все равно в конце концов доходила.

Но это были – напомню тем, кто не в курсе, – еще доинтернетные времена.

Замминистра связи уже отметил, к слову, что пострадают в  результате разве что киоски в гостиницах и аэропортах. И это верно – сегодня, в  отличие от тех давних времен, печатный экземпляр требуется разве только почтенным заезжим туристам, привыкшим иметь свой бумажный номер «Таймс» к утреннему завтраку. Все остальные давно привыкли за интересующей публикацией заходить на сайт соответствующего издания.

Ну и смысл-то, скажите мне, все-таки в чем? 

 
 

02 августа 2017

Бесхозный царь?

 

А кто, действительно, должен – и правомочен – принимать решение по поводу возникшего в Петроверигском переулке в Москве Ивана Грозного?

С одной стороны, на изваянии приделали вот такую табличку.

 

То есть в таком раскладе эта «скульптура государю» на ответственном хранении – и не памятник вовсе, а экспонат. И находиться в музее (а под эгидой Российского военно-исторического общества в Петроверигском живет музей военной формы) может.

С другой стороны, стоит скульптура не во внутреннем, дворе музея, где уже успели разместить «Аллею правителей» в виде бюстов работы Зураба Церетели, а вовсе даже снаружи за забором.

 

С третьей стороны, забор забором, говорят мне, но вот где кончается придомовая территория музея и начинается просто городская – это еще отдельный вопрос.

С четвертой стороны, московский Департамент культуры радостно сообщил (устами своего руководителя), что исполнительная власть тут вообще ни при чем, а решает вопросы установки в городе скульптуры Городская дума.

Дума на каникулах до середины сентября. Запасаемся попкорном.

 

 

05 июля 2017

ВЦИОМ о ГУЛАГе

 

10 процентов населения России ничего не слышали о сталинских репрессиях. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного ВЦИОМ – они были представлены в Москве в Музее истории ГУЛАГа. (Тут стоит отметить, что опрашивались лица начиная от 18 лет – так что на неведение младенцев цифру не спишешь.)

 

Откуда те, кто в курсе, узнавали о репрессиях? Среди самых частых ответов – документальные публикации и рассказы родственников: их назвали соответственно 52 и 48 процентов опрошенных (давать можно было несколько ответов).

 

Социологи отметили, что доля получивших информацию в школе и  прочих учебных заведениях существенно ниже – 37 процентов.

 

Были ли в семьях репрессированные? Да, ответила примерно четверть опрошенных. При этом 6 процентов ничего не знают об их судьбе.

 

При этом любопытная деталь: более всего семей, где были репрессированные, обнаружились, с одной стороны, в Москве и Санкт-Петербурге, а  с другой – на селе. 

«Справедливыми» или «скорее справедливыми» считают решения судебных органов в отношении репрессированных только 16 процентов (на схеме обозначено красным). Впрочем, такая же доля респондентов затруднилась с ответом.

 

Кто же именно подвергался в то время репрессиям? Вариантов оказалось немало.

 

Но настоящее расхождение, подчеркнул генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров, возникло в ответах на вопрос об отношении к репрессиям – были они вынужденной мерой ради сохранения контроля над страной или их нельзя оправдать. Здесь ответы разделились почти пополам.

 

49 процентов принявших участие в опросе считает, что оправдать репрессии в стране нельзя. Однако 43 процента (и это гораздо меньше числа считающих репрессии справедливыми) полагает, что оправдать репрессии все же можно – как «вынужденную меру, которая позволила обеспечить порядок в  обществе». 

 

Последний из предложенных вопросов предлагал такой выбор: «рассказы о репрессиях негативно отражаются на имидже нашей страны – о них лучше лишний раз не рассказывать» или «надо как можно больше рассказывать о жертвах репрессий – такие преступления не должны повторяться». За гласность выступило 72 процента опрошенных (при 6 процентах затруднившихся с ответом). 

 

Социологи обещают продолжить исследования вокруг темы репрессий в СССР. Ну, а подробные цифры данного исследования по возрастным и прочим категориям смотрите на сайте ВЦИОМа

 

 

А пока предложу вам ответить на последний вопрос в той же  вциомовской формулировке:

Стоит ли рассказывать о репрессиях подрастающему поколению?

Надо как можно больше рассказывать о жертвах репрессий – такие преступления не должны повторяться
Рассказы о репрессиях негативно отражаются на имидже нашей страны – о них лучше лишний раз не рассказывать
J 1903 человек проголосовало. Смотреть результаты

 

Выставка работ Аристарха Лентулова открылась в Москве в  Театральном музее им. Бахрушина. Казалось бы, тут стоило ожидать именно  театральных работ художника (и их немало) из собственных музейных фондов.

 

Но нет – хотя театральные эскизы тоже представлены в  количестве изрядном (около семидесяти эскизов к десятку театральных постановок). Мы же получаем в летнем сезоне настоящий блокбастер – множество живописных и  графических работ Лентулова, свезенных из двух десятков российских музеев (из Москвы – Третьяковка, ГМИИ, Литературный музей, Музей Маяковского, Музей современной истории России, подмосковный музей-заповедник «Абрамцево», из  Петербурга – Русский музей и Музей театрального и музыкального искусства, далее музеи Ростова, Нижнего Новгорода, Нижнего Тагила, Переславля-Залесского, Пензы, Рязани, Перми, Пскова, Самары, Ярославля, Саратова – словом, понятно, какую работу должны были проделать кураторы выставки). Поучаствовали также частные коллекционеры, и особенно большой вклад внесли потомки художника (помимо работ, тут еще и мемориальные вещи, и документы из семейного архива).

 

Вообще поворот к живописи (да еще не столь частой тогда для России модернистской) в жизни Лентулова можно, конечно, посчитать неожиданным. Выходец из семьи сельского священника, он и учебу-то начинал в духовной семинарии. И вдруг – уход в Пензенское художественное училище (где его педагогом стал Константин Савицкий), потом продолжение учебы в художественном училище в Киеве. А вот с поступлением в Академию художеств у строптивого кандидата не заладилось – выдал на вступительном экзамене что-то весьма далекое от академических канонов.

Выставка в Музее Бахрушина построена по хронологии – что позволяет проследить, так сказать, эволюцию творческой манеры художника. Вот из  работ еще конца 1900-х годов – и тут действительно смешение стилей.

 

Это время, когда молодой Лентулов и видит в Петербурге и  Москве работы из собраний таких коллекционеров, как Морозов и Щукин, и сам участвует в выставках наряду с прочими «молодыми бунтарями». А 1910 год становится знаковым – при активном участии Лентулова устраивается выставка «Бубновый валет», которой в дальнейшем предстоит преобразоваться  одноименное художественное объединение.

А вот лентуловские работы этого года.

 

Годом позже Аристарх Лентулов отправляется в тогдашнюю художественную Мекку – в Париж.

 

После этой поездки (путешествие продолжилось и в Италии) художник все ближе движется к тому, что назовут потом фирменной лентуловской манерой. Проследить эту эволюцию, к слову, можно на изображениях его жены, Марии Петровны (разница между портретами – буквально год-другой). 

 

На последнем портрете – как раз то самое своеобразное, собственное для Лентулова преломление кубизма, которое мы видим и во многих его натюрмортах и пейзажах того времени.

 

Обращается автор и к технике коллажа. В этом плане стоит внимательно приглядеться к еще одной работе – портрету жены на фоне берез: и  кружева на платье тут настоящие, и березы – из собственно бересты.

 

Первая мировая – и новый поворот: Лентулов начинает сотрудничать с издательством, печатающим патриотические лубочные картинки (чем, надо сказать, занимались в то время и Машков, и Малевич, и другие «левые» художники, а тексты для всего этого писал Маяковский).

 

Конец 1910-х – «Автопортрет со скрипкой».

 

И множество кубистических городских и подмосковных пейзажей.

 

Продолжается и активное сотрудничество с театром: вот  очередной эскиз декорации.

 

Среди работ этого же времени – немало портретов режиссеров и  актеров.

 

Меняется время, меняется стиль. В поздние 20-е, впрочем, у  Лентулова еще продолжаются колористические поиски. Но формы уже более традиционны.  

 

Его натюрморты 30-х скорее можно было бы приписать Кончаловскому или Машкову.

 

Или сравним два портрета дочери: один рубежа 1910-х — 1920-х годов, другой из середины 30-х. 

 

Ну, а главная неожиданность, подстерегающая зрителя – это «индустриальные» работы 30-х годов.

 

Впрочем, смотреть выставку можно, разумеется, в любом порядке. Тем более что посмотреть есть что – всего на выставке Аристарха Лентулова в Музее Бахрушина около 250 работ.

 

 

 

А иначе и не скажешь – пока в одном здании Государственного музея изобразительного искусства им. Пушкина еще продолжается выставка Джорджо Моранди, в другом уже открылась экспозиция «Венеция Ренессанса» (а если еще вспомнить, что в Третьяковской галерее продолжается выставка Джорджо де Кирико, то можно смело говорить и об итальянском сезоне в Москве).

 

Презентовали выставку – что уже вошло в традицию – в  посольстве Италии. В данном случае, впрочем, это особо оправдано – для формирования экспозиции из 23 работ потребовалась масса согласований и поистине дипломатических переговоров: с итальянской стороны работы предоставили 12 музеев и галерей (как национальных или городских, так и частных) и 3 церкви – и  все это из 9 разных городов.

 

«Эхо» уже рассказывало о тогда еще только предстоящей выставке в передаче «Музейные палаты» – а также немного и в блоге этой передачи. Ну, а теперь – подробнее.

В экспозиции представлены три живописца – Тициан, Тинторетто и Веронезе (как сказал один из кураторов – «весь блеск Чинквеченто»). Их  объединяет не только Венеция, где все они работали, но и время – XVI век, первая его половина. А также – что отличало Венецию от традиций других итальянских художественных школ – внимание прежде всего к колориту.

Тициан, конечно, был немного постарше и оказывал влияние на  двух остальных, но выставка, где для каждого автора представлены работы разного времени, позволяет проследить и индивидуальную их эволюцию.

 

«Хедлайнером» выставки выступает ранняя работа Тициана – «Саломея с головой Иоанна Крестителя» (Рим, галерея Дориа Памфили). А вот, на  ее примере, и тактильный макет – несколько таких специально изготовлены для слабовидящих посетителей.

 

А вот написанный Тицианом три десятилетия спустя портрет кардинала Алессандро Фарнезе (Неаполь, Национальный музей Каподимонте).

 

Алтарный образ «Святой Иоанн Милостивый» (Венеция, церковь Сан Джованни Элемозинарио).

 

Наконец, не лишенная юмора композиция на античную тему – «Венера и Адонис» (чего стоит хотя бы уснувший купидончик!). К этому сюжету мастер обращался неоднократно. Данная работа находится в московском собрании благотворительного фонда «Классика»,  была приобретена на аукционе во Франции как «работа венецианской школы» и лишь в  дальнейшем атрибутирована. 

 

Переходим к Якопо Робусти, более известному как Тинторетто. Самая ранняя из представленных его работ – «Пирам и Фисба» (античный сюжет, близкий к «Ромео и Джульетте», вошел в моду в период Ренессанса). Восьмиугольная композиция обусловлена предназначением – художнику был заказан целый цикл работ для украшения частного дома. Ныне – Модена, галерея Эстенсе.

 

«Христос и грешница» – нередкий в венецианской живописи XVI века сюжет. Однако у Тинторетто он трактован оригинально – в фигуре грешницы чувствуется не столько испуг, сколько вызов. Рим, Национальная галерея старинного искусства, палаццо Барберини.

 

«Тайная вечеря» – почти пятиметровый в длину холст. Венеция, церковь Сан Маркуола.

 

Очень лиричное – но с драматической светотенью – «Грехопадение Адама и Евы». Венеция, Галерея Академии.

 

«Святой Георгий, убивающий дракона» приехал в Москву из  Эрмитажа. В 1806 году эта работа была подарена Александру I Дмитрием Нарышкиным. Причем считалась изначально работой Веронезе, но затем искусствоведы посчитали авторство Тинторетто более вероятным.

 

Тинторетто также представлен на выставке и как портретист – вот изображенный им венецианский патриций Антонио Капелло (прокуратор – что означало тогда в Венеции вторую должность после дожа). Портрет и висел в  прокурации, откуда потом перебрался в венецианскую же Галерею Академии.

]

 

Оттуда же, из Галереи Академии, привезли «Снятие с креста» – написанное для церкви Санта Мария дель Умилта, разрушенной в начале XIX столетия.  

 

«Встреча Марии и Елизаветы» – также по изначальному предназначению алтарный образ. Во времена наполеоновских войн поступил в  Национальную картинную галерею в Болонье.

 

Ну, а самая, на мой взгляд, колористически интересная работа Тинторетто, с акцентированными контрастами света и тени – его довольно позднее «Крещение Христа». Венеция, церковь Сан Сильвестро.

 

Третий герой выставки – Паоло Кальяри по прозвищу Веронезе. Его «Снятие с креста» из Музея Кастельвеккьо в Вероне (ранняя работа) любопытно сопоставить с тем же сюжетом у Тинторетто. 

 

«Портрет мужчины в мехах» из Галереи Палатина во Флоренции традиционно считают портретом Даниэле Барбаро, представителя одного из  богатейших семейств тогдашней Венеции.

 

«Мадонна с младенцем» из Городского музея Палаццо Кьерикати в Виченце. Возможно, эта небольшая по формату работа была частным заказом.

 

Две работы – «Святой Иоанн Креститель» и «Святой Мина» (последний вне всякого исторического правдоподобия облачен в средневековые доспехи) – прибыли из галереи Эстенса в Модене. Происходят из церкви Сан Джеминьяно в Венеции, разрушенной в 1807 году (то есть опять во время наполеоновских войн).

 

«Венера и Марс с амуром и лошадью» – эта небольшая работа прибыла из Савойской галереи в Турине. Довольно редкий у Веронезе пример малого формата – что, очевидно, определено параметрами частного заказа. Возможно, этим объясняется и трактовка мифологического сюжета в комическом ключе.

 

Не без юмора исполнена и картина «Сусанна и старцы» из  Палаццо Бьянко в Генуе (куда, в свою очередь, полотно предоставлено в  безвозмездное пользование из частной коллекции).

 

А вот «Воскресение Христа» – из фондов собственно ГМИИ им. Пушкина. Картина была приобретена для Эрмитажа во второй половине XVIII века, при Екатерине, а в ГМИИ попала во второй половине 1940-х.

 

«Святой Иероним» – из Галереи Академии в Венеции.

 

«Похищение Европы» из Капитолийских музеев в Риме – представьте, это, как и «Святой Иероним», из поздних работ Веронезе. Но тут все в наличии – и колористика, и юмор. И отметим последовательность сцен, развивающихся в  глубину картины.

 

Выставка проходит в главном здании ГМИИ и запланирована по  20 августа.

 

 

 

Причем это не один человек, а два. Но братья.

Братья Грооты, живописцы, работавшие в XVIII веке в  России. Двойная выставка открылась в Москве в Царицыне.

 

Это были, конечно, не единственные художники-иностранцы, приезжавшие в то время в Россию. Ехали по единственной причине – на заработки, здесь они были востребованы. Особо везучим могла перепасть и должность придворного художника – «гофмалера». Что, собственно, и случилось со старшим из  двух братьев – Георгом Христофом Гроотом. Портретистом.

Хотя была в этом для него и доля случайности. Поработав уже к тому времени по разным европейским городам, 25-летний живописец прибыл в  Ревель. И написал там портрет местного губернатора Лёвендаля с супругой. С  умилительным «кофейным» натюрмортом на первом плане (а кофе-то губернатор пьет из блюдца!). Это, заметим, был 1741 год.

 

А год нам важен вот почему. В это время правительницей при малолетнем императоре Иване Антоновиче становится его мать, урожденная принцесса Мекленбург-Шверинская, а в России известная как Анна Леопольдовна. И  именно ей ревельский губернатор рекомендует в качестве придворного художника нашего Георга Христофа. Все как положено – с контрактом на два года и годовым жалованьем в 1650 рублей.

Анна Леопольдовна, как известно, близ российского престола не задержалась. А вот судьба художника сложилась куда более благополучно. И вот  он уже пишет – в разных видах – вступившую на трон Елизавету Петровну. 

 

Она же – на коне, с арапчонком (и ездила, причем, по-мужски). Тут она в мундире Преображенского полка, гренадеры которого и  помогли ей совершить переворот. 

 

Или вот ее небольшой портрет в домино – маскарады «веселая царица Елисавет» тоже любила.

 

Но больше всего в «елизаветинской» части экспозиции зрителей интригует вот эта занавесочка. 

 

А за ней – портрет юной цесаревны в образе богини Флоры. Понятно, что тут Гроот отталкивается от более ранней работы Луи Каравака на тот же сюжет. Но подходит к нему по-своему: тут Елизавета уже не ребенок, как на  исходном портрете, а существенно старше.

 

Портретами императрицы, понятно, дело не ограничивается. Георг Христоф Гроот востребован как портретист и в аристократических домах. Вот, например, серия портретов семьи князей Куракиных (разбросанные ныне по  разным музеям, они встретились на выставке). 

 

Гроот ведал также формированием картинной галереи в Царском селе. Начинает и преподавать – среди его учеников был, в частности, живописец Иван Аргунов. Ну, а на выставке нельзя не отметить эффектный портрет Акинфия Демидова из знаменитой династии промышленников.

 

Успел Георг Гроот написать и портреты «младшего двора» – то  есть наследника престола, будущего Петра III, и великой княгини Екатерина Алексеевны (в будущем Екатерины II). Здесь они, понятно, еще совсем молоды. Вот парадный свадебный портрет.

 

Молодую Екатерину Георг Христоф вообще пишет часто – и в официальных вариантах, и в охотничьем костюме, и на прогулке верхом.

 

В общем, написал Гроот-старший довольно много – несмотря на  то, что жизнь его в холодном петербургском климате оказалась короткой. Но и позаботиться о карьере младшего брата он тоже успел.

А дело в том, что императрица Елизавета решила выстроить в  Царском селе особый павильон для отдыха после охоты. От которого, увы, сохранились только старинные гравюры,  ибо в следующем столетии великому князю Николаю Павловичу вздумалось заменить тут барокко готикой. 

 

Павильон получил название «Монбижу» (фр. mon bijou – мое сокровище). А внутри Елизавета замыслила «ягд-камеру» – то есть охотничий зал. Украшенный исключительно охотничьими сценами и изображениями животных. Срочно требовались «зверописцы».

Тут-то придворный живописец Гроот и выдвинул кандидатуру младшего брата, Иоганна Фридриха. Предъявив некоторые его анималистические работы – ну, например, вот такие, исполненные в стиле «обманки» (trompe-l’œil). Это холст, а вовсе не дерево.

 

Кандидатуру одобрили, и Иоганн Фридрих Гроот, по стопам старшего брата, отправился в Россию. Где ему предстояло выполнить для Монбижу несколько десятков работ, причем жестко определенного архитектором формата. Это была, по  моде того времени, «шпалерная» развеска – и на выставке ее воспроизвели в одном из залов.  

 

Почти сразу к младшему Грооту также приставили учеников – для «обучения живописной зверской науке» и написания «охотных картин». Позже он  и вовсе станет руководителем новообразованного «класса зверей и птиц» в  Академии художеств. Вот так и возникла в России анималистическая живопись.

Но представьте, и в анималистике возможен жанр портрета. Вот, например, «Борзая графа Орлова» – по преданию, эта собака была подарена императрице Екатерине II (а младший Гроот, прожив долгую жизнь, успел поработать и  при ней, и даже при Павле I) Григорием Орловым. Собакам у Екатерины разрешалось находиться во дворце повсюду – вот и позирует пес на диване.

 

Считается, что и среди «кошачьих» работ Гроота есть изображения реальных обитателей царского дворца.

 

«Пеликан» – еще один пример скрупулезной работы над деталями.

 

Ну, а сам Иоганн Фридрих больше всего любил вот эту «Утку с  утятами» – эта работа постоянно висела у него в мастерской.

 

Работы на выставку собраны из нескольких музеев и частных собраний. Активнее всего здесь представлен Петербург – Эрмитаж, Русский музей, Царское село, Гатчина. От Москвы – Третьяковка (за которой и кураторство проекта) и Кусково. Принял участие и Художественный музей Нижнего Новгорода.

Выставка открыта в Хлебном доме Царицына и продлится до  середины сентября.

 

 

 

Удалось посмотреть, как отливаются и монтируются фрагменты мемориала жертвам политических репрессий, который будет установлен осенью в  Москве.

 

Сначала немного предыстории. Два года назад прошел открытый конкурс проектов мемориала. Всего проектов было подано 336 (их тогда все показали на выставке).

 

Из представленного было отобрано 10 финалистов, а из них окончательно выбран проект скульптора Георгия Франгуляна с названием «Стена скорби» – большой (30 метров диной и 6 высотой) двусторонний горельеф из  схематически отображенных фигур. 

 

Немного о технологии: сначала скульптор создает все фрагменты работы в глине. Дальше они переводятся в гипс, делается контризображение.

 

Затем – воск, вокруг которого в форму закладывается специальный состав. Воск вытапливается, оставляя полость, в которую и должна быть залита расплавленная бронза. Форму тщательно закрепляют – раскаленный металл не должен вырваться наружу.

 

И вот из плавильной печи извлекается емкость с расплавленной бронзой.

 

Интересно, что жидкий металл можно помешать обычной деревянной палкой. 

 

Вообще зрелище внушительное.

 

Автор (на заднем плане) наблюдает за процессом. 

 

Металл на самом деле очень быстро начинает застывать.

 

Минут через двадцать форму уже открывают.

 

И вот готовые детали рельефа. Но это далеко не конец процесса.

 

Дальше готовые фрагменты монтируются на каркасе. Идет сварка, зачистка швов и неровностей.

 

Георгий Франгулян (в центре) демонстрирует ход работ председателю попечительского совета Фонда памяти Михаилу Федотову и директору Музея истории ГУЛАГа Роману Романову.

 

К настоящему времени смонтировано уже две трети горельефа. Готовы и боковые стелы, на которых на многих языках написано слово «Помни».

 

Рельефу еще предстоит окончательная отделка, патинирование, а затем перемещение на место установки – проспект Сахарова. Открытие планируется на 30 октября – День памяти жертв политических репрессий.

Средства на установку монумента в значительной доле поступают за счет частных пожертвований (подробности – на сайте Фонда памяти). Московский проект будет не единственным – планируются и другие мемориалы.

 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире