pozner

Владимир Познер

19 июля 2017

F
19 июля 2017

О правде

Вчера, в день 75-й годовщины депортации евреев из Франции и отправки их в нацистские лагеря смерти, Президент Французской Республики Эммануэль Макрон, выступая на стадионе, вспомнил правительство Виши и сказал: «Виши – это тоже Франция». Для тех, кто не слишком сведущ в истории Второй мировой войны, напомню: оккупировав Францию и желая показать себя цивилизованными ценителями великой французской культуры, нацисты позволили французским коллаборационистам создать правительство в Виши. Оно, это правительство, было не только марионеточным, оно по своим убеждениям было фашистским. Это выражалось не только в том, как активно оно помогало ловить и расстреливать членов французского Сопротивления, но и в том, с каким энтузиазмом оно преследовало евреев, передавая их в руки немцев.

После поражения фашистской Германии глава правительства Виши, Пьер Лаваль, был арестован, судим и повешен. И Франция умыла руки – в том смысле умыла, что, свершив справедливый суд, отмежевалась от Виши: мол, это были предатели, уроды, это не Франция. Быстренько забыли о том, как маршал Петен, герой Первой мировой войны, выступая в Париже перед восторженной многотысячной толпой, призывал капитулировать, чтобы «спасти Францию», и сам стал членом правительства Виши; забыли о том, как все та же многотысячная толпа восторженно приветствовала генерала де Голля, когда он выступал с того же балкона, что и Петен, в День победы. И никто не спросил: а те, которые приветствовали Петена, – они кто? Не французы? А эти, кто приветствовал де Голля спустя пять лет, – это другие люди, не те же французы? Нет, я не прав, не забыли, просто очень не хотели об этом вспоминать. Как не хотели вспоминать, что Франция, с ее великой историей, великой культурой, великим лозунгом «Свобода! Равенство! Братство!», преследовала и охотно передавала евреев в руки немецких нацистов, обеспечив им мучительную смерть в газовых камерах Треблинки, Освенцима, Майданека… Об этом Франция не любит вспоминать, а уж если и вспоминает, то лишь чтобы сказать: «Это делали не мы, не французы, это делали уроды, горстка мерзавцев».

И вот вчера Макрон сказал: «Виши – это тоже Франция».

Многие возненавидят его за это. За то, что он сказал правду. Многие найдут иной способ осуждения, политкорректный: они скажут, что незачем бередить прошлое, не надо сыпать соль на старые раны, что это раскалывает страну. И эти рассуждения есть вранье и подлость. Потому что правда никогда не разъединяет, правда всегда благо, даже самая тяжелая. Только признав и, значит, приняв ее, возможно идти вперед.

Я – француз по линии матери и по гражданству. И мне небезразлично то, что происходит во Франции. Я счастлив, что правда наконец сказана.

По отцу я русский еврей и гражданин России. И мне небезразлично то, что происходит в России. И я жду и надеюсь дожить до того дня, когда будет сказана правда. Правда о Ленине, о Сталине, о бесчеловечном советском строе, о лагерях, о миллионах замученных и убитых, о том, кто виноват в неслыханных в истории потерях России во время Второй мировой войны. Я надеюсь услышать правду – без обиняков, без кивания в чью-то сторону, без поисков чужого виноватого.

Просто правду.

Оригинал

Вопрос: Уважаемый Владимир Владимирович. Мне не дает покоя один факт, который имеет место быть по сей день. Как известно, Российская Империя добилась множества успехов (темпы экономического роста, сельское хозяйство, низкие налоги и прочее) и, безусловно, многие считают этот период расцветом России, однако почти в каждом городе России и Беларуси по сей день есть памятник, площадь или улица Ленина – человека, который по сути уничтожил все это: жестоко убив императорскую семью и пролив тысячи тонн крови простых людей. Не кажется ли вам это ужасным? Почему у нас вот так? (Владимир) Ответ: Уважаемый Владимир, я не могу согласиться с Вашей оценкой успехов Российской Империи. До середины XIX века (1861 год) этот строй держал собственный народ в рабстве (крепостное право), чего не было ни в одной европейской стране. Отмена крепостного права прошла необыкновенно тяжело, ведь бывшим крепостным не дали ничего, ни пяди земли, миллионы бывших рабов по сути дела были брошены на произвол судьбы. Потребовалось 30–40 лет, чтобы их дети встроились в общество, и хотя Россия стала бурно развиваться, уровень жизни значительного большинства людей был плачевным. Николай II оказался совершенно неспособным управлять страной. Напомню Вам, что уже в 1905 году была революция – ее подавили, но люди не восстают против власти, если им живется хорошо. Вскоре после это Россия ввязалась в губительную Первую мировую войну, которая и привела к революциям 1917 года. То, что зверски убили царскую семью – трагедия, но куда ужасней гражданская война, унесшая жизни миллионов русских людей. Я, как и Вы, противник сохранения советских реалий в виде памятников Ленину, улиц и площадей, носящих его имя; думаю, что наступит день, когда избавятся от этого, но для очень многих советских людей – а их в России миллионы, которые родились и выросли в СССР – Ленин остается символом, и не учитывать этого нельзя. #познер

Публикация от Познер Online (@pozneronline)


Сегодня я прощаюсь с вами до начала следующего телевизионного сезона, то есть до сентября-октября. На прощание я решил немного пофилософствовать по поводу выражения «Тот, кто не с нами, тот против нас».

Буквально пару дней тому назад я сидел с приятелями, возникло это выражение и стали спорить о том, а кто был первым, кто это сказал? И большинство посчитали, что это был Ленин. Это, конечно, вполне подходит Ленину, по категоричности, по определенности, в общем, очень р-р-революционное высказывание. Но на самом деле, кто читал Евангелие – знает, что это вовсе не Ленин сказал, а сказал это Иисус. У Матфея сказано, что Иисус сказал так: «Тот, кто не со мной, тот против меня».

Ну а что это значит, на самом деле? Это значит, что ты не можешь быть нейтральным, ты не можешь сказать: «Я не за тебя, но я и не против тебя». В ответ ты услышишь: «Э, нет! Если ты не со мной, то ты против меня». Это сказал Иисус или не сказал, ведь мы точно не знаем, так написано у Матфея и, кажется, у Луки тоже написано.

Я всегда говорил, что между христианской религией и коммунистическим учением есть очень много общего, в частности, вот эта категоричность, в частности, категорическое отрицание полутонов, либо черное – либо белое, либо красное – либо белое. И по существу, на мой взгляд, – это насилие, это запрет сомневаться, это требование беспрекословного подчинения. А если не подчиняешься, значит, ты против меня, значит, против нас, значит, ты враг.

Ну, а засим следует другое знаменитое изречение: «Если враг не сдается, его уничтожают», то ли на кострах инквизиции, то ли в ГУЛАГе, это уже не принципиально.

В общем, я желаю вам всем побольше сомневаться и не принимать все просто на слово. А еще я желаю вам удачи.

Оригинал

2771840

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. В результате совершенно героических усилий германская военная машина была разбита и мир был спасен от нацизма. Но какой ужасающей ценой!

По официальным данным, СССР потерял 27 миллионов человек – это почти в четыре раза больше, чем Германия. Немцы дошли до Ленинграда, до Москвы, до Сталинграда.

Вот как вы думаете, как можно объяснить вот эти страшные потери? Мне кажется, что есть два фактора, которые сыграли роль.

Во-первых – это то, что страна явно не была готова к войне. Сталин до конца не верил донесениям разведки, собственных разведчиков о том, что именно 22 июня 1941 года – начнется война. Он и не поверил Черчиллю, который ему об этом сообщил.

Во вторых – это то, что в результате сталинских репрессий Красная армия была фактически обезглавлена. Вот лишь некоторые факты – были расстреляны из пяти маршалов трое, из шестнадцати командармов четырнадцать, из восьми флагманов или адмиралов все восемь, из шестидесяти семи комкоров шестьдесят, из ста тридцати девяти комдивов сто тридцать шесть, из трехсот девяносто семи комбригов двести двадцать один, из одиннадцати заместителей наркома обороны все одиннадцать, из восьмидесяти членов высшего военного совета семьдесят пять. Около половины всего командного состава, то есть тридцать пять тысяч человек, были расстреляны или попали в тюрьму.

Вот есть любители утверждать, что именно Сталин привел страну к Победе. На мой взгляд, именно Сталин чуть не погубил эту страну. Победил не он, победил народ, героический подвиг которого невозможно переоценить.

А что касается этого террора, то его нельзя забыть.

Оригинал

Лет десять тому назад в Федеративной республикеГермании вышла книга с интригующим названием «Коммунизм: маленький рассказ о том, как все могло быть иначе». Ну, книжка и книжка, ее автор Бини Адамчак попыталась разобраться в том, почему идеи коммунизма, которые стольких людей привлекали, на практике не работали. И более того, когда пытались их применить, все это превращалось в какой-то страх, и ужас, и кошмар. Книга написана очень простым языком, так что даже дети могли бы спокойно прочитать ее и все понять. Как я уже сказал, она вышла в Германии и никаких особых откликов она не вызвала.

И вот совсем недавно одна американская пара Джейкоб Блюменфелд и Софи Льюиз перевели эту книжку на английский язык. Она была издана одним весьма престижным университетским издательством, под другим названием, правда, название такое «Коммунизм для детишек». Почему они выбрали такое название? Если коротко говорить, это объясняет статья, опубликованная в газете The New York Times, потому что они считают, что там написано чрезвычайно важно, чтобы все понимали, то есть теория и практика коммунизма, как это работает или, вернее, не работает и поэтому это должны понимать также и дети. Ну, и с другой стороны, все-таки это альтернатива капитализму, считают переводчики.

Книжка эта посвящена и истории возникновения теории коммунизма, ну и практике применения этого дела. Но не это самое интересное, самое интересное другое, это тот невероятный вопль, шквал, можно сказать, девятый вал истерики, которую вызвала публикация этой книги. Переводчиков обвинили в том, что они славят Сталина, Кастро, Мао Цзедуна, миллионы других коммунистов, которые убили, вслушайтесь: «80 миллиардов человек», что они развращают умы молодых американцев, что они сажают в них семена антиамериканизма, что они проповедуют ценности однополых браков, ну и всякое такое.

Как выясняется, авторы вот этих нападок, а их очень много в разных газетах и в телевидении, в частности «Fox News», как выясняется, книгу не читали, вообще не читали. Но так испугались слова «коммунизм».

Скажите, пожалуйста, это вам ничего не напоминает? Вот мне очень даже напоминает.

Удачи вам.

Оригинал

Считаю необходимым предупредить вас о том, что меня, возможно, привлекут к суду и приговорят к сроку. Это для меня столь же неожиданно, как и для вас, поэтому позвольте объясниться.

В прошлый четверг Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга приговорил блогера Руслана Соколовского к трем с половиной годам условно. Он признан виновным, в частности, в оскорблении чувств верующих. По мнению судьи Екатерины Шапоняк, оскорбление чувств верующих было сформировано, я цитирую, «Через отрицание существования бога, отрицание существования основателя христианства и ислама Иисуса Христа и Мухаммеда».

Хотел бы напомнить вам, что когда закон об оскорблении чувств верующих был принят три с небольшим года тому назад, многие предупреждали, что он будет использоваться для преследования противников церкви. Вот оно и произошло. Человек отрицает существование бога, то есть он атеист. Когда-то за отрицание существования бога, то есть за атеизм, сжигали на кострах, в частности, этим увлеченно занималась «Святая инквизиция». Я не сомневаюсь, что и поныне есть люди, которые сожалеют о том, что этот способ борьбы с ересью более не применяется, не буду называть фамилии, а то еще привлекут по 248-й статье УК РФ за возбуждение ненависти, но не могу не сослаться на слова заместителя председателя синодального миссионерского отдела Московского патриархата игумена Серапиона, который, комментируя, я цитирую: «Такой мягкий приговор», выразил надежду, что Соколовский воспримет его как знак того, «что в этом мире есть милосердие и что есть источник этого милосердия — бог». Где был бог, когда сжигали на кострах… ну это вопрос.

Я, как известно, атеист. Следовательно, считаю, что бога нет. Я не то чтобы бегаю кругом и кричу «нету, нету» с утра до вечера, но и не скрываю своих убеждений. Я хотел бы получить исчерпывающее разъяснение: исповедуя этот взгляд, я нарушаю Уголовный кодекс РФ? Может быть Патриарх Кирилл скажет, оскорбляю ли я его религиозные чувства, утверждая, что бога нет? Может быть, председатель Конституционного суда скажет мне, имею ли я право думать то, что я думаю, и высказывать то, что я высказываю? Может быть, глава государства внесет ясность, не ожидает ли меня суд и, даст бог, извините за каламбур, мягкий приговор?

Удачи вам.

Оригинал

Я буду говорить только о том, что происходило в Москве, во-первых, потому, что именно в Москве состоялся наиболее многочисленный митинг и, во-вторых, я по сути дела ничего не знаю о том, как все прошло в других городах. Сразу же хочу высказаться по поводу того, что я ничего не знаю. Федеральные каналы полностью проигнорировали эти протесты. Если не пользоваться интернетом, если ограничить свой источник информации федеральными телеканалами, то никаких протестов не было. Я забыл, кто это сказал (кажется, какой-то американский журналист): «Если этого не было на телевидении, значит, этого не было вовсе». И для очень многих россиян – если не для большинства – этого и не было.

Правда, есть другие источники информации, и их много, это не советское время, когда можно было совершенно скрыть от народа то или иное событие, например, расстрел рабочих в Новочеркасске. Но сам факт, что было запрещено говорить об этих протестах на федеральных телеканалах, очень плохой признак. Он плохой не только потому, что говорит о реальной цензуре, об ограничении свободы слова, свободы печати. Он плохой еще и потому, что свидетельствует о недальновидности власти. В советское время до 40 миллионов человек регулярно слушали разные «голоса» на русском языке, слушали, потому что так узнавали о том, что происходит в своей собственной стране. Эти 40 миллионов совершенно не доверяли своим СМИ. Все это резко изменилось с появлением Гласности. Как только собственные СМИ стали правдиво и полно информировать людей, они, люди, перестали слушать «голоса»: в них отпала надобность.

Ограничения свободы СМИ, свидетелями чего мы являемся последние лет 10–12 и примером чего является запрет на показ и обсуждение темы митингов 26 марта, приводят к тому, что все больше людей ищут другие источники информации, в частности, иностранные. Такой подход со стороны властей – это не только ошибка, это гораздо хуже, это глупость, это свидетельство непонимания ими того, что происходит в стране.

Теперь о самом митинге. Его организаторы своевременно обратились в правительство Москвы с просьбой провести митинг на Тверской улице. В просьбе им было отказано и не было предложено никакого другого места. Потом, спустя 2 или 3 дня, такое предложение последовало, однако организаторы отвергли его, сказав, что оно последовало слишком поздно, и они собираются воспользоваться своими конституционными правами и проведут митинг на Тверской. Другими словами, они решили пойти напролом. Инициатор этих протестов, господин Навальный, прекрасно понимал, что за этим последует; я уверен, что он не сомневался в том, что его арестуют и дадут срок. Более того, если бы его не арестовали, думаю, он был бы огорчен: арест и 15 суток тюрьмы придают ему в глазах многих людей определенные черты борца за права народа. Не будем забывать, что он собирается баллотироваться в президенты в 2018 году, в связи с чем ему необходимо зарабатывать политический капитал. Я – не поклонник господина Навального, я считаю, что он вполне сознательно пошел на провокацию, подставив многих людей, которые не имели представления о том, какими могут быть последствия их участия в несанкционированном митинге.

Тем не менее:

Я считаю, что надо было разрешить митинг, более того, надо было обеспечить его безопасность, выделив для этого необходимое число полицейских. Я считаю, что не надо было арестовывать Навального, тем более давать ему срок. И я считаю, что категорически нельзя было арестовывать сотни пришедших на митинг людей, тем более применять к ним силу, забрасывая их в автозаки.

Мне говорят: а вот в Голландии разогнали несанкционированный митинг с помощью водяных пушек, там не цацкались с участниками несанкционированного митинга. Почему никто не поносит голландские власти, а на нашу вешают всех собак. Я так отвечаю: мне совершенно безразлично, что и как делают в Голландии. Я не живу там. Я живу здесь, в России, и меня волнует то, что происходит у меня дома. И скажу совершенно определенно: мне не нравится то, что происходит.

Оригинал

Я только вчера прилетел из одной далекой страны и проходил, как и все мы, через эти бесконечные проверки того, нет ли у нас чего-нибудь такого, с помощью чего можно взорвать самолет или кого-то убить. И все это было на фоне того террористического акта, который произошел в Лондоне.

И в какой-то момент я подумал, странным образом я подумал о том, что в какой-то степени террористы победили, в том смысле, что мы испугались, реально испугались. И мы не возражаем против того, чтобы нас пропускали через какие-то аппараты, чтобы нас ощупывали, чтобы смотрели на нас «голыми» благодаря специальным аппаратам. И не только это.

Вот, например, в стране, в которой я вырос и которая очень гордится своей свободой, в США, люди согласились с тем, чтобы подслушивали телефоны без разрешения суда, а только потому, что – нужно. Чтобы знали, какие у нас банковские счета, знали бы наши медицинские карты, чем мы болеем и т.д. То есть вопрос личного, частного, мы этим пожертвовали, потому что мы напуганы.

И, конечно, это меня приводит к довольно печальным мыслям, потому что – а как бороться с террором? Скажут, есть только один путь – это тотальный контроль, тотальный контроль всего. То есть это полицейское государство. Это государство, в котором за каждым есть слежка, в том числе и за тем, кто следит. Мы еще до этого не дошли, но у меня есть такое ощущение, что мы медленно, а может быть, и не так медленно движемся в эту сторону.

Оказывается, что страх очень действенный инструмент. Мы готовы отдать очень многое, чтобы нам вроде бы не было страшно, хотя все равно нам страшно.

Я об этом подумал и захотел с вами поделиться, поскольку это характеризует наш мир сегодня, а возможно, и завтра, что намного хуже. Так что подумайте и вы над этим.

Удачи вам.

Оригинал

Я хотел бы обратиться ко всем тем, кто выражают мне поддержку и сочувствие в связи со скандалом – иначе я никак не могу это назвать – который разыгрался вокруг того, что сказал я и что сказала Рената Литвинова участнику, а затем бывшему участнику шоу «Минута славы» Евгению Смирнову. Говорить за Ренату я не стану, она вполне способна отстоять свою точку зрения, но хотел бы с полной ясностью изложить свою точку зрения.

Я считал и считаю, что человеку с ограниченными физическими возможностями не следует участвовать в конкурсах/соревнованиях, в которых результат участников определяется в результате субъективного мнения членов жюри. Когда результат определяется объективно – в секундах и минутах, в сантиметрах и метрах, в килограммах – это другое дело. Лишенный обеих ног и использующий специальные протезы Оскар Писториус участвовал в Олимпийских Играх и первенствах мира по легкой атлетике наравне со спортсменами, не имеющими физических ограничений. Можно было «болеть» за или против него, сочувствовать или не сочувствовать ему – это никак не могло влиять на результат. Но там, где главным и, пожалуй, единственным мерилом успеха является субъективное (пусть экспертное) мнение судьи, такие вещи, как сочувствие, сострадание, восхищение не могут не играть роли. В этом случае, волей-неволей. Именно это я имел в виду, когда сказал Евгению о том, почему я голосую против него.

Я совершенно не подозревал его в том, что он «бил на жалость», но хочешь не хочешь воспринимаешь выступление такого человека не так, как рядовое. Это мое мнение, и я не считаю его оскорбительным для кого бы то ни было. И если бы все начать сначала, то я бы сказал то же самое – может быть, чуть дольше и подробнее – и проголосовал бы против дальнейшего участия Евгения.

Теперь о второй части. Скандал разыгрался нешуточный, и руководство Первого канала сочло, что его нельзя игнорировать – думаю, сочло правильно. Вчера, перед записью очередной программы «Минута славы» мне сказали, что Евгений находится среди зрителей, и попросили меня поговорить с ним на камеру, чтобы как-то подвести черту под всю ситуацию. Не извиниться, заметьте, а поговорить. Что я и сделал. Если вы смотрели, то не могли не заметить, что никакого извинения я не приносил. Я сказал, что не хотел его обидеть, что я сожалею о том, что все так получилось, и, когда он сказал, что решил прекратить свое участие в шоу, я попытался убедить его в том, чтобы он все-таки изменил свое решение. Он не изменил его, я пожелал ему удачи, и мы расстались. Все.

Теперь, как мне рассказывают, те же господа и дамы, которые выражали недовольство мной (это я мягко говорю) в первом эпизоде, с не меньшим пылом выражают недовольство мной эпизодом вторым, вроде я «не так извинился». По этому поводу хочу сказать: во-первых, я и не извинялся (см. выше); во-вторых, поскольку я вообще не слежу за тем, что пишут обо мне как в интернете, так и в печатной прессе, то все это – как отрицательное, так и положительное – для меня просто не существует.

В связи с эти хочу сказать тем, что пишут мне на сайт, выражая солидарность со мной и желая мне «держаться», что я благодарен им, но что они совершенно напрасно беспокоятся обо мне: никаких переживаний я по всему этому поводу не испытываю. Уверяю вас, есть вещи поважнее, чем обращать внимание на выпады и нападки своих недоброжелателей. Вспоминаю замечательные слова Пушкина:

«Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца».

Искренне ваш,
Владимир Познер

Оригинал

Почему Владимир Познер назвал «запрещенным приемом» выступление танцора-инвалида Евгения Смирнова на «Минуте славы»? Что он думает о скандале, который повлекли за собой его слова? Как вообще относится к интеграции людей с инвалидностью в общество? Популярный телеведущий ответил на вопросы «Правмира».

– Как вы отнеслись к реакции общества, и в частности публики, на ваше высказывание о «запрещенном приеме»?

– Прежде всего: общество отреагировало по-разному, равно как и публика. Та реакция, о которой спрашиваете вы (осуждение, возмущение), была для меня вполне ожидаема. Отнесся к ней с пониманием, но не более того. Ни эмоционально, ни интеллектуально она не задела меня.

– Можно ли сказать, основываясь на нем, что инвалидам не следовало бы участвовать в подобных творческих конкурсах на общих основаниях, поскольку они имеют некое преимущество, невольно склоняют симпатии публики и жюри на свою сторону – подвигом преодоления своей инвалидности?

– Нет, конечно. Инвалиды могут и должны (если хотят) участвовать в любых конкурсах – творческих, спортивных и прочих – именно и только на общих основаниях, то есть на равных со всеми остальными. Если инвалид способен победить за счет своего мастерства и таланта в таком конкурсе – флаг ему в руки! Но участвовать с тайной надежде на то, что его физические (или иные) проблемы помогут ему победить, то есть, они буду учтены жюри – нет, я против. Или как все, или никак.

– Должны ли, на ваш взгляд, существовать отдельные конкурсы только для людей с ограниченными возможностями? Не ущемляет ли это их права, не загонит ли в «гетто» – что и так в нашей стране, к сожалению, мы наблюдаем?

– Но существуют же паралимпийские игры ТОЛЬКО для людей с определенными физическими и умственными проблемами! И никто не говорит о том, что это ущемление прав этих людей. Давайте не будем лицемерами: люди с физическими недостатками не могут НА РАВНЫХ конкурировать с теми, у которых этих проблем нет, когда речь идет именно о физической силе, ловкости, скорости. Они могут петь, рисовать, играть на музыкальных инструментах, да еще много чего, но там, где требуются физические усилия – спорт, танцы – они заведомо слабее.

– Как в таком случае оценивать адаптивную среду, давно существующую на Западе, которая предполагает интеграцию инвалидов в общество, попытки сгладить различия, убрать ограничения? Не противоречит ваша позиция такому подходу? Или это было сказано строго в рамках данного конкурса и не предполагает обобщений?

– Всё, что было сказано, сказано в самом общем смысле. Интеграция инвалидов в общество – это совсем другое. Это общественный транспорт, приспособленный для колясочников, это пандусы, это большие лифты в многоквартирных домах, это соответствующие общественные туалеты, это привлечение детей с синдромом Дауна в обычные школы, это съезды на каждом без исключения городском углу. Вопрос совершенно не в участии в непосильных конкурсах.

– Не изменили ли вы свою точку зрения?

– Абсолютно не изменил.

Беседовала Валерия Михайлова

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире