oreh

Антон Орехъ

28 июня 2017

F

Эти сенаторы похожи на злых родителей. А у злых родителей на все случаи жизни есть только одно слово – «нельзя». Туда не ходи – нельзя, с этим не дружи – нельзя, холодное не пей, горячее не ешь, не влезай – убьет, чтоб был дома не позже девяти! Злые и глупые родители уверены, что нет лучшего метода воспитания, выработки дисциплины и послушания, кроме запретов. Если все запретить, то ребенок ничего не сделает, а если он ничего не сделает, то ничего плохого с ним и не случится. И он будет до собственной пенсии смотреть родителям в рот, выполнять все их распоряжения и следовать только их советам.

Вот наши власти обращаются с нами, как с детьми. Хотят оградить нас от неприятностей, а источник неприятностей у них один – Запад. Там царят коварные нравы и тенденции, там ни у кого нету иных забот, кроме как нагадить России. Потому что мы самые умные, самые красивые, самые духовные, к нам везут мощи всех святых, а русский язык – самый языковый на земле. Именно поэтому мы введем специальный контроль за его использованием. Мы же хотим, чтобы наша культура продвигалась по миру? Центры культурные открываем, часовни возводим. Вот в рамках этого культурного просвещения мы и запретим всем писать и говорить по-русски без нашего разрешения. А то вдруг они станут вслух говорить «лОжат, звОнят и килОметр». Эти сенаторы как родились в Советском Союзе, так и продолжают в нем жить до сих пор. Они употребляют термин «вещать на территорию РФ», потому что помнят, как вещали на советскую территорию радио «Свобода» или «Голос Америки», и как «вражеские голоса» глушили «глушилками». Потому что и советские начальники считали граждан детьми или дураками.

Но сейчас нет такого понятия «вещать на территорию». Для того, чтобы оказывать влияние на внутреннюю политику, не обязательно даже пользоваться русским языком. Вот CNN говорит по-английски, на нашу территорию ничего не вещает, но ты включаешь компьютер, заходишь на их сайт и если неплохо учился в школе, то все прекрасно понимаешь. А что касается влияния на внутреннюю политику, то есть у нас глянцевые журналы про жизнь корифеев поп-музыки, есть у нас журналы с сиськами. У них нет иностранного финансирования, они не пишут ни про Навального, ни про Путина, но, так сказать, читая эти СМИ, люди дуреют на глазах и эта дурь самым пагубным образом сказывается на нашей внутренней жизни. А вообще, причин для запрета чего бы то ни было две: либо вы боитесь, что люди узнают правду, которую вы от них скрываете, либо вы считаете людей дебилами, которых из-за границы может обмануть кто угодно. Но ведь наши власти никогда не врут и ничего не скрывают! Значит, мы дебилы-простофили.

Я скажу вам, что меня совершенно не волнует, по какой на самом деле причине удалили сразу двух присяжных в день оглашения вердикта по делу Немцова. Может, нам сказали правду, может, соврали, но мне это не интересно. Точно так же меня не интересует сам вердикт. Я даже не собирался за этим следить. Сколько дадут, кому дадут, где отбывать, апелляции, кассации, инстанции – все это абсолютно вторичная информация.

Вот скажите мне: вас волнует, где сейчас находится пистолет, из которого стреляли в спину Немцову? Марка оружия, емкость магазина, страна-производитель, дальность стрельбы? Уверен, что подавляющему большинству эта информация безразлична, потому что в данном случае неважно, из какого пистолета был убит человек – важно, что его убили. Пусть на меня не обижаются подсудимые, их родственники и адвокаты, но имена и фамилии тех, кто оказались на скамье подсудимых нам так же необходимы, как марка пистолета. Потому что не в них дело.

Да, практически нет сомнений, что подсудимые действительно причастны к убийству Немцова, но их функция в этой расправе чисто техническая. Не было бы их, пистолет взял бы руки какой-то другой человек, и за рулем автомобиля, на котором они уходили с моста, был бы другой человек. Эти или не эти – какая разница? На процессе мы не узнали главного! Кто был тот человек или те люди, которые организовали это преступление? Кто был тот человек или те люди, которые заказали это преступление? Какой вообще смысл в этом процессе, если в нем фигурируют «иные неустановленные лица»? Так установите эти лица, наконец! У нас как величайший подвиг правосудия подавался сам факт вызова на допрос Руслана Геремеева! Хотя все понимали, что ни на какой допрос он не явится и нет такой силы, которая заставила бы его туда придти. Кадыров говорил, мол, вы позовите – я приду. Нет, не позвали, испугались.

Правосудие боится не только сделать выводы, но хотя бы соблюсти формальности. Говорят, что Путина взбесила демонстративность убийства Немцова и символичность места, где он был застрелен. Путин велел разобраться. Но разобраться можно по-разному. Совсем слить это дело они не могли. Но могли найти формальных исполнителей, стрелочников и пешек. И сделали это довольно быстро и профессионально. Значит, могут, когда захотят! Значит, и заказчиков и организаторов могли бы найти так же быстро. И я уверен, что имена заказчиков и организаторов следствию прекрасно известны. Но такой команды от Путина не поступало. Нужно было бросить кость: вот вам убийство – вот вам убийцы. Немцов не был другом Путина и, следовательно, не было никакой необходимости выяснить все до конца. И смысл процесса в том, чтобы показав неважное, замаскировать главное. Поэтому судья, присяжные и даже сами подсудимые – лишь декорация в операции прикрытия. Это не суд и это не приговор.

26 июня 2017

Не в кайф

Все-таки какие-то странные процессы происходят в голове у наших сограждан. Социологи спрашивают, не надо ли наркоманов в тюрьму посадить и 78% говорят, что неплохо бы посадить, конечно, этих одурманенных на шконки. Тогда социологи задают другой вопрос: а наркомания – это болезнь? И 45%, то есть почти половина респондентов, считают, что да, это болезнь. Накладываем одну цифру на другую, и получается, что никак не меньше четверти опрошенных считают наркоманов больными людьми и при этом считают, что их надо сажать в тюрьму. Как говорится, лучшее средство от насморка – это гильотина. Видимо, в тюрьме лечение от пристрастия к веселым таблеткам и порошкам пойдет лучше.

Народ наш жесток, что конечно, не новость. Спроси у Иван Иваныча Иванова, не следует ли запретить что-нибудь? Не важно что! Иван Иваныч Иванов всегда ответит: конечно! Запретить непременно! За любую мелкую провинность – в тюрьму на веки, за любое преступление – на виселицу, за любое вольнодумство – отнять паспорт и выгнать из страны. Только самого Иван Иваныча Иванова нельзя обижать. Он хороший, пригожий, морально устойчивый, не имеет ни пороков, ни задних мыслей. У нас укоренилась святая вера, что любую проблему можно решить только насилием, только максимально жесткими мерами.

Никогда наши законы не были либеральными, никогда наши суды не были склонны к гуманизму. Так почему же проблемы-то решить никак не получается? Видимо, жестокости все-таки не хватает. Но вот еще у меня вопрос имеется: а как быть с пьянством? Наркоманов в России полно, но все-таки не так много, как алкашей. От них разве меньше проблем? Семьи, друзья, близкие разве меньше страдают от их запоев? Разве меньше преступлений совершают пьяные? Пропивают же последнее, зараза! Они тоже больные? Наверное. Ну, так может, их тоже по тюрьмам распихать? Рядышком с наркоманами и посадить! Лечить алкоголизм карцером и розгами. Как при Михал Сергеиче уже пробовали лечить алкоголизм вырубкой виноградников, безалкогольными комсомольскими свадьбами и прочей ерундой.

А может быть респонденты, которых опросил ВЦИОМ были все сплошь трезвенники? Может, социологи просто не решались подойти к тем, кто навеселе? Или к тем, у кого глаза стеклянные, смех без причины или от кого в разные стороны идут странные полурезиновые запахи? Наверное, так и было. Но я бы обратил ваше внимание еще на один процент. Почти на десять процентов стало меньше тех, кто считают наркоманию социальной проблемой. Их всего чуть больше четверти. В то время, как именно социальные проблемы и являются главной причиной и наркомании, и пьянства, и других подобных болезней и пороков. Мы просто этого не понимаем! И не понимаем, что не дай бог кто-то из наших близких и знакомых окажется в такой ситуации и общество подавляющим большинством голосов потребует его посадить.

С точки зрения современных технологий я неандерталец и кроманьонец в одном лице. Я и вацап освоил только две недели назад и отправил только полдюжины вацапин. Но ведь история с мессендежром Telegram – она вообще не про технологии. И позиция Павла Дурова вызывает у меня большое уважение и симпатию.

Как говорил мой любимый киногерой – «ни одного документа постороннему глазу»! Государство нашло универсальное прикрытие для любых своих безобразий – забота о безопасности. О нашем же благе пекутся. Мы будем контролировать вашу почту, ваш телефон, ваш интернет, ваши посылки, ваши банковские счета, ваши перемещения, вашу половую жизнь – мы будем контролировать все – ради вашего же блага. В чем состоит это благо, я лично не понимаю.

Вот Израиль, дай бог ему здоровья, который реально в кольце злейших врагов, свел террористические угрозы к минимуму. Это не значит, что теракты в Израиле невозможны в принципе. К сожалению, это не так. Но граждане Израиля уверены в том, что государство и спецслужбы действительно делают все возможное именно для их, то есть граждан, блага и безопасности. И что если вводятся ограничения, то именно для этого, а не потому, что кому-то из властей любопытно, чем вы занимаетесь, о чем пишете и что думаете, и не для того, чтобы держать неугодных на крючке.

В отношении наших спецслужб у меня прямо противоположные ощущения. Я скорее поверю, что все эти многоступенчатые и зачастую просто бредовые затеи, типа «закона Яровой» нужны им, чтобы пилить бюджет во все стороны, чтобы раздувать штаты, чтобы оправдывать собственное существование, чтобы следить за условным Навальным и ему подобными. А потом какой-нибудь чувак наложит тротила в рюкзак, войдет в метро — и грохнет. А мы разведем руками, не понимая, как же при таком тотальном контроле он смог уйти от бдительного ока чекистов. А чекисты скажут, что это произошло лишь потому, что им не хватает полномочий, что они еще не все взяли под контроль и не во все щели залезли. Никакие тотальные меры не могут быть эффективны. Потому что, контролируя все сразу, вы на самом деле не контролируете ничего в частности. В конце концов, террорист просто пойдет и купит сим-карту на улице и с ее помощью сделает то, что ему нужно.

А вы будете в этот момент читать телеграм'ы ста миллионов человек или изучать их смс-ки за полгода. Короче говоря, требования, которые Надзор предъявляет Павлу Дурову к обеспечению нашей с вами безопасности не имеют никакого отношения, зато портят нашу жизнь. И жизнь эта наша потому такая дурацкая, что, кроме Дурова единицы способны сказать «нет», а все остальные как зайцы готовы выполнять любые бредовые требования.

Конечно, зря поляки приняли такое решение именно 22 июня. И есть стойкое ощущение, что это не простое совпадение. Не надо было так делать – можно было найти и другую дату в календаре, менее чувствительную для нас. Если, конечно, не было желания специально позлить Москву.

Ну, что же, позлить удалось. Но это мы говорим о форме, а как насчет содержания? По содержанию скажем, что Польша проявляет к нам минимальное уважение, в том смысле, что сохраняет некоторые необходимые приличия. Ведь сносятся не все памятники солдатам Красной Армии. Не тронут те, которые на кладбищах – и это по-человечески. Сохранят и те монументы, которые признаны ценными в архитектурном или историческом смысле. И даже в научных целях советские памятники тоже смогут демонстрировать. То есть нельзя сказать, что память советских воинов, погибших на территории Польши ради ее освобождения от фашизма, перечеркнута полностью и не будет чтиться никак. Хотя очевидно, что этих памятных изваяний станет в разы меньше.

Российскую реакцию было совершенно нетрудно предсказать. Но давайте попробуем понять и поляков. Почему они вообще так поступают? Потому что просто ненавидят русских? Ненавидят безо всякой причины и повода? Давайте не забудем о том, что советский воин – он для них не только освободитель. Он был освободителем в 1945 и заслужил благодарность и уважение поляков. И тогда же были поставлены те памятники, по крайней мере, некоторые из них, которые теперь сохранят в качестве исторической и архитектурной ценности. Однако большинство монументов поставили позже. Причем известно, что немало памятников мы соорудили в Польше сами себе. Не поляки, а мы сами их установили. Потому что хотели, в том числе, и таким способом утвердить в этой стране свое присутствие.

Просто подумайте о том, что в течение 45 лет после войны Польша, как и другие бывшие социалистические страны, фактически не была независимым государством. На ее территории были наши, то есть чужие войска. Ее политика определялась в Москве. Она не могла принимать никаких глобальных решений без одобрения из Кремля. Поляки были обязаны учить русский язык. Если бы с нашей страной поступали так же, мы бы тоже назвали это оккупацией и тоже с ненавистью относились ко всем символам, связанным с оккупантами. И получилось так, что разменной монетой в этом случае стали наши солдаты, которые действительно сражались не только за свободу своей страны, но и за свободу от фашизма поляков и других народов Восточной Европы.

Сталин и советская власть просто использовали сотни тысяч погибших в своих целях. Мы должны были освободить Европу и вернуться к себе домой. И поляки сами поставили бы памятники Красной Армии и ни одного из них не тронули бы. И отношения у нас были бы теперь совсем другими. Но Сталин хотел создать коммунистическую империю. И теперь мы видим, чем все закончилось.

21 июня 2017

Где «Скиф»?

Эта кошка, безусловно, знает, чье мясо она съела. Персональные данные высших чиновников по абсолютно случайному совпадению засекретили аккурат после фильма про «Димона». Каких только совпадений не бывает в нашей жизни. Формально запрет, конечно, обоснован иначе. Необходимостью максимально защитить первых лиц государства от различных страшных опасностей, каковых в наше трудно время немало. Но в России ради охраны нескольких человек и членов их семей создана целая федеральная специальная служба – одна из самых секретных, мощных и оснащенных в мире.

У этой службы недостаточно возможностей для охраны своих подопечных? Или ФСО полагает, что террористы или боевики Госдепа станут планировать покушения, опираясь на данные Росреестра? Конечно, нет. И вы меня простите, но если сведения про жизнь премьер-министра и многоступенчатую пирамиду его материального благополучия смог вскрыть Навальный, террористы и тем более агенты Госдепа сумеют сделать это не хуже, невзирая на секретность. Впрочем, вряд ли это помешает и Навальному с товарищами и дальше раскапывать интересные подробности из жизни, быта и нравов особо охраняемых лиц. А так же членов их семей. И члены семей возникли в секретных списках не случайно. Тещи, братья, золовки, седьмая вода не киселе – все эти родственники волшебным образом вдруг становятся обладателями поместий, яхт и облигаций. Потому что это такая фига, которую нам всякий раз показывают, уверяя, что у чиновников нет никаких активов и заоблачных богатств. Закон, принятый Думой, не отменяет для высших чиновников необходимости заполнять так называемую декларацию об имуществе и доходах.

То есть этот ежегодный цирк продолжит свою работу, и мы так же будем угарать, держаться за животы и крутить пальцем у виска, узнавая, что президент, премьер-министр и прочие ребята живут скромнее, чем заштатные предприниматели ниже средней руки. И никакие материальные блага их не прельщают, а все их помыслы направлены исключительно на служение Отечеству, а уж ФСО должна этих бесценных подвижников защитить, а закон обязан защитить их имущество от огласки. Чтобы мы ни в коем случае не узнали, где именно припаркован прицеп «Скиф», принадлежащий президенту, по какому адресу обитает его гараж и находящееся под ним гаражное место площадью аж в 18 квадратных метров и каков адрес у его загадочной 77-метровой квартиры, где он будет, видимо, жить после выхода на пенсию. Когда людям нечего скрывать, они ничего и не скрывают. Впрочем, пытаться в наше время что-то скрыть – само по себе наивно.

Наш президент прямо пророк. Не успел он предупредить Порошенко об опасности встречи в Европе с «голубыми мундирами», как эти «мундиры» или, говоря иносказательно, «голубые мантии» проявили себя в полном блеске и признали наш закон против гей-пропаганды очень плохим и вредным законом. В ЕСПЧ есть и российский судья. Но воздух Страсбурга не затуманил ему мозги, и Дмитрий Дедов пошел вразрез с общим мнением суда и с его точки зрения антигейский закон просто прекрасен.

На самом деле гомосексуализм в России запрещен. Нет, формального запрета, прописанного в законе, не существует. 121 статья отменена 24 года назад — но что такое статья? У нас полно статей и законов, которые толком не работают и ничему не препятствуют. Куда хуже, когда статьи нет, а практика существует. Реальная жизнь, привычки, стереотипы, фобии – все это въелось в наше сознание и какие не сочиняй законы, жить мы привыкли по понятиям. И эти привычки и понятия говорят нам просто и без затей: быть геем или лесбиянкой в России предосудительно. Они извращенцы, они больные, они гадкие, после них нужно мыть руки и проветривать помещение.

Самое занятное, что так было не всегда – даже в новейшей истории. После революции в Уголовном кодексе более десяти лет не было статьи за мужеложство, а отношение к однополым связям было вполне терпимым. Но потом большевики хорошенько подумали и пришли к выводу, что гомосексуализм – это буржуазное явление, что происходит это от безделья, не свойственного пролетариям и крестьянству, а педерасты – это агенты врага, которые вербуют красноармейцев и краснофлотцев. И придя к подобным выводам, власти еще 60 лет репрессировали граждан с нетрадиционной ориентацией. Видимо, как потенциальных шпионов и буржуазных бездельников. Но четверть века назад уголовные статьи отменили. Для вида, для создания видимости приличия, понимая, что современная цивилизация считает гонения на гомосексуалистов атавизмом и пережитком. Мы изобразили толерантность на лицах и терпимость на словах. Вот и теперь наш президент говорит, что «мы против этих ребят ничего не имеем, совет вам да любовь», но плоские шуточки про «мундиры» или про гея, который вдруг окажется с ним в одном душе, прекрасно отражают и брезгливость самого Путина и такую же брезгливость широких масс трудящихся.

Именно поэтому в Чечне с геями могут поступать вообще как угодно. И в Грозном возмущаются вовсе не потому, что кто-то обвиняет их в гонениях на геев, а потому, что сама мысль, что в Чечне могут быть геи оскорбительна! Именно поэтому принят закон о запрете гей-пропаганды, хотя я так до сих пор и не понял, как эта пропаганда выглядит, и кто вообще рискнет в здравом уме пропагандировать однополый секс в России. Этот закон придуман для того, чтобы выразить презрение к геям. Раз уж нельзя вернуть 121-ю статью, то хотя бы так показать, что гомосексуализм – это зло. Государство вмешивается в нашу жизнь во всем. Залезает к нам в карман, в душу, в мозги и в постель. И на самом деле именно государство и есть главный извращенец в России.

19 июня 2017

Взять на понт

Не надо тут уже сейчас никого пугать. Что отныне по ту сторону древней реки Евфрат мы будет расценивать все воздушные цели, как потенциального противника, будем следить, сопровождать, а при случае вдарим – вот не надо нам про все это рассказывать. У российских военных был прекрасный способ продемонстрировать свою крутизну. Мы отправили в Сирию свои могучие комплексы С-300 и С-400. Эти комплексы способны перехватить любую воздушную цель – так мы об этом с гордостью говорили. А когда в апреле Штаты ударили «томагавками» по авиабазе Асада, ни одна наша ракета на перехват не поднялась. Комичный генерал Конашенков объяснил это так, что, мол, американцы не дураки и обошли нашу ПВО.

Означает ли это, что американцы, которые не дураки, так и по Москве могут ударить, обойдя нашу ПВО. Ну, не дураки же они, чтобы под нашу ПВО подставляться. Вопрос в том, не дураки ли мы сами, давая такие объяснения? Да, нет, здесь другое. Мы просто проглотили американский удар и спокойно дали Дядюшке Сэму делать свои дела. А все, на что хватило нас – это сделать обиженное лицо и прекратить военное сотрудничество с Америкой в Сирии. Именно в тот момент все всем стало понятно. Что американцы могут поступать, как захотят, а мы будем надувать щеки, хмурить брови, бить себя в грудь, играть голосом, но ни черта реально сделать не сможем. И всю эту страшную технику мы привезли в Сирию не для того, чтобы применять, а для того, чтобы пугать. Но хорошо пугать того, кто тебя боится, а того, кому на твои страшилки наплевать – его ты чем напугаешь?

Так что заявления о сопровождении целей, границе по Евфрату и тому подобное, рассчитаны на людей с совсем уж короткой памятью и незначительными запасами мозгов. Но все это не значит, что конфликта с Америкой не будет. В конце концов, в жизни бывают и простые случайные совпадения. Хорошо, когда одна сторона воюет с другой – тут все понятно, а кто и с кем воюет в Сирии? Есть армия Асада, есть российская армия, которая действует на стороне Асада и, тем не менее, действует по своей программе. Есть коалиция, которая против Асада и отдельно есть еще Америка, которая воюет так, как ей захочется.

Есть так называемая оппозиция. И, конечно, есть собственно террористы. Борьбой с которыми все и прикрываются, решая попутно каждый свои задачи. Очень много участников. Этот все равно, что играть в шахматы на одной доске вшестером и чтобы у каждого был свой комплект фигур. Неудобно и ненароком можно зашибить не того, кого надо. Все участники войны в Сирии, так или иначе, в тупике и не понимают, что делать. Америка в этой ситуации предпочитает стрелять. Мы предпочитаем брать на понт.

Если наши летчики разбомбили главаря бандитов Аль-Багдади, то они, безусловно, молодцы. В конце концов, не только ради того, чтобы покрасоваться в пропаганде на телевизоре мы послали в Сирию нашу авиацию. Без таких людей, как Багдади, экологическая обстановка на земле станет заметно лучше. Вопрос в том, насколько именно это будет заметно.

Впрочем, даже с ликвидацией опасного главаря не все ясно. Те, кто не вчера на свете появились, помнят, сколько раз во время двух чеченский войн ликвидировали, например, Басаева, а он, собака, всякий раз откуда-то возникал. Да и Багдади объявляют мертвым не впервые. Так что давайте чуток выждем.

Но даже если все это правда, вспомним Бен-Ладена. Вот уж зверюга был! Куда там худосочному Багдади до главного демона начала века! И вот однажды американцы до Бен-Ладена добрались и кокнули. Ну и что было дальше? Исчезла Аль-Каида или может быть прекратился исламский террор? Да, по-моему, только хуже стало.

отому что борьба с терроризмом — это борьба, прежде всего, с явлением, а не с конкретными людьми. С людьми, конечно, тоже — с тем же Багдади, Бен-Ладеном, Басаевым, но это вопрос тактический, а стратегически вы должны искоренить само явление. Сначала появилась террористическая идея, а потом уже у нее неизбежно появились предводители. Из массы безумцев выдвинулись наиболее активные и изобретательные, которые это зло возглавили.

Но неужели вы полагает, что вместо убитого Аль-Багдади останется пустота и террористами будет некому командовать? Появится еще кто-то, которого тоже убьют, а вместо него все равно встанет какой-то новый человек — и так до бесконечности, пока не будет уничтожено само Исламское государство. Запрещенное в Российской Федерации — но если вы запрещаете организацию, это не значит, что вы ее своим запретом ликвидируете.

В некотором смысле убийство Аль-Багдади даже невыгодно. Так мы точно знали, кто у них главный, а теперь, поди, попробуй, разберись. Наличие конкретного вожака дает, пускай и слабую, но надежду как-то с ним договориться по-хорошему. А если вожака нет — то с кем договариваться?

Впрочем, вожаки эти все-таки скорее духовные, формальные. А террористическая реальность такова, что бандитские группы действуют самостоятельно, разбившись на ячейки и филиалы по всему миру. Их объединяет скорее общая идея, чем общее руководство. Недаром же говорят, что этого Багдади вообще мало кто видел. Им и не нужно его видеть, достаточно знать, что он просто где-то есть.

Так что если наши летчики разбомбили этого мужчину — они добились большой моральной победы и сделали хороший пропагандистский удар, уничтожив некий символ террористов, но практическая польза от этого все же невелика.

Ежегодная Прямая линия с Путиным – это как ежегодное схождение Благодатного огня. Все ждут этого Огня, словно с его появлением и правда снизойдет на них благодать. И не так важно, что бородатые мужички пронесли с собой зажигалочку, чтобы Огонь снизошел на них с гарантией – ведь это вопрос веры. Если ты веришь в Огонь, тебе все равно, откуда он появляется и как возникает. Тебе просто хорошо от того, что он есть.

С Путиным – все то же самое. Не важно, какую лапшу он вешает и какие очки втирает – вы либо верите в него, либо нет. И если вера ваша в Путина крепка, то вам все нравится, вы смеетесь над дурацкими каламбурами про голубые мундиры, и вы действительно верите в то, что коррупция не главная проблема для страны, да и вообще не проблема. Правда, верующих становится все меньше.

У нас любят подкручивать всякую статистику, чтобы показать, насколько лучше и веселее стала наша жизнь и насколько широка поддержка народом всякой белиберды. Но здесь мастера скручивать социальные одометры чего-то недоглядели. Год назад Путину на Прямую линию прислали почти 4 миллиона вопросов и обращений, а в этом году в два раза меньше – непорядок!

Впрочем, на отдельных граждан благодать может и снизойти. И таких историй за все эти годы снисхождения благодатного Путина набрались уже десятки. Дорогу провести, кабель протянуть, елочку зажечь. И всякие оболдуи сидят и умиляются: какой президент хороший, какой добрый и заботливый. А я скажу вам, что президент у нас хреновый. Потому что после почти 18 лет правления Путина, в стране некому лампочку в подъезде вкрутить без его указания. Только он один все может решить, только он один и есть власть. И никого между Натальей Калининой из Оловяннинского района и Президентом России нет, никаких промежуточных звеньев.

Ну, а помимо забайкальских чинодралов по итогам Прямой линии по балде огребет еще кое-кто. Потому что самое интересное в этот раз было не в вопросах и ответах и прочих постановочных спецэффектах, а в сообщениях на экране. Этот тот самый уникальный случай, когда наше телевидение обязательно надо было смотреть. В нем время от времени прорывалась параллельная, а на самом деле настоящая жизнь. Вот что значит не посадить редактора и дать людям писать все, что они думают. «Может, вы устали и вам пора отдохнуть?». Видать, не на всех благодатно действует этот огонь. Хотя у многих уже наступило озарение.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире