movchan_a

Андрей Мовчан

03 августа 2017

F
03 августа 2017

День Банкира

Я хочу попросить президента Путина учредить День Банкира. Я бы предложил ему на выбор две даты: 15 сентября, день, когда мы победили американцев и Lehman Brothers подал на Chapter 11; или 17 августа – день, когда мы еще раньше победили американцев, и вместо платежей по ГКО показали им шиш.

Мы заслужили праздник. По крайней мере – не меньше, чем десантники. Нас тоже слишком много, мы тоже никому не нужны и мы тоже в основном – ветераны (сегодняшних сотрудников Сбербанка или Газпрома считать инвестбанкирами не поднимается рука – это как назвать мародеров благородным словом «пираты»). Мы тоже пришли в 90-е под девизом «никто кроме нас» (ну и что, что мы понимали его как «никому, кроме нас»); мы выходили из бизнес классов международных рейсов в тогда еще похожее на большой деревенский клуб Шереметьево-2, чтобы подняться на покореженные, облупленные борта АНов и Тушек, и десантироваться в горячих экономических точках – туда, где шла ожесточенная битва за заводы, месторождения, транспортные узлы, системы связи, банки и даже магазины.

Мы освобождали и захватывали, мы вели оборонительные бои, шли в наступление и проводили разведку – чаще с применением документов, но бывало – и пистолетов. Для мирных инвесторов мы были спасителями капиталов (я поставил бы памятник инвестиционному банкиру – защитнику от дефолта, в память о том, как мы вывели миллиарды с замороженных S-счетов); для чиновников, олигархов, зарубежных спекулянтов мы были боевой элитой и одновременно пушечным мясом – нас бросали туда, где битва жарче всего, и мы сражались за чужую добычу, получая в итоге скромную комиссию и право снова броситься в бой. Выжившим (и не севшим) хватало на Порше и дом во Франции. Мы даже лучше десантников – в результате наших операций объекты реже уничтожались (хотя и такое бывало, например, если был заказ – «обанкротить»), чаще – предприятия, после захвата или успешной защиты, становились только больше и прибыльнее.

Да, мы были героями. Мы ломали самые твердые стены закона двумя пальцами (если под ними были клавиши лаптопа) и ладонью (на которой лежала пачка долларов); об наши головы разбивались бутылки самого дорогого виски в самых дорогих кабаках; нам покорялись самые стройные девы – а мы покорялись им, отдавая свои карты American Express в безраздельное пользование; наши полосы препятствий простирались на тысячи километров и включали в себя дюжину аэропортов, сто встреч, пятнадцать литров водки, семь посещений бани, три рыбалки, две охоты, драку в ресторане, визит в бордель и встречу с губернатором (последние две часто совпадали) в течение одной рабочей недели; это называлось «Road show». Для 13го подвига Геракла нам достаточно было зайти в «Night Flight»; мы легко бежали от Цирцей, (что с Тверской, что с Баррикадной), в момент когда наши спутники превращались в свиней (а некоторые были ими заранее и вообще всегда); мы, и только мы, могли пустить платеж через двенадцать колец комплаенс, так чтобы он дошел куда надо вовремя, и 30% осталось нам, а клиент – не заметил; мы могли, как Одиссей, превратить собрание акционеров в избиение женихов; могли, как Тесей, спуститься в лабиринт российского права и расправиться с государственным минотавром, типа РАО ЕС, расчленив его на сотню кусков.

Когда закончился золотой век российского бизнеса, мы, умеющие только инвестировать, подались кто-куда, как десантники в запасе: кто-то – в бандиты (в рейдеры, в отмыватели, в силовики), кто-то — в чиновники, кто-то остепенился, завел свой фонд и тихо охраняет капиталы – свои и клиентов, больше говоря и думая о рисках, чем о прибылях, но все еще не вычищая старые схемы сделок из дальних ящиков стола и дальних папок компьютера.

У нас, вышедших в запас (и в тираж), лишившихся своих иллюзий относительно великого будущего российского рынка, обрюзгших и сменивших ночные клубы на частные клиники, слишком мало поводов для веселья. Мы вполне могли бы раз в год доставать из дальних углов наших гардеробных мятые синие костюмы в тонкую белую полоску (не правда ли, есть что-то сакральное в их схожести с тельняшками), рубашки Scarlucci под золотые запонки с тремя пуговицами на воротнике, часы Longines (обязательно прямоугольные), обшарпанные в рудниках Норильска, цехах Тагила и на стройках Владивостока остроносые полуботинки и старые широкие банкирские ремни из кожи павиана с массивной пряжкой. Мы могли бы вынимать из сараев на даче прожженные сигарами Cohiba флаги Тройки Диалог, Ренессанса или UCB; наклеивать на машины стикеры «Доверие, Достоинство, Доход», «Выше Мечты» или «Excellence, Entrepreneurship, One firm». Списываться через Блумберг и ехать, размахивая флагами из окон своих ауди а8 лонг или БМВ Х6, к центру города, с бутылками Lagavulin 25 в руках, робустами в зубах, спьяну роняя старые Верту на мостовые. Мы могли бы собираться в парках и у фонтанов – по трое и большими компаниями. Задирать прохожих, требуя инвестиций и спрашивая: «В каком банке работал?»; разбрасывать повсюду визитки, замусоленные квартальные отчеты и порванные презентации – пичи, на которых до этого мы ели бы устриц, привезенных кем-то из Ле Маре; бутылки из-под вдовы Клико мы бросали бы там же. От сочетания single malt и шампанского нам хотелось бы Средиземного моря, и мы лезли бы в фонтаны, срывая пиджаки и скидывая полуботинки (или даже не делая этого); играли бы в фонтанах «в яхту», кидая в фонтаны скамейки, залезали на них и качались в такт, а прохожих заставляли бы махать «с берега». Если бы нам делали замечания, мы били бы, не задумываясь, в морду, с криком «I'll f**** make you bancrupt, you bastard!». Мы пели бы задушевные песни, от «Владимирского централа» до «Ты украдешь, а я сяду» (признанного банкирского гимна начала 2000х). В этот день нас не забирала бы полиция – полицейские мягко останавливали бы самых пьяных и агрессивных, вырывали из их лап испуганных девушек, пока их насильно не назначили PR менеджерами или начальниками бэк-офиса, снисходительно похлопывали по плечу и уводили «передохнуть» подальше от толпы. Мы обнимали бы полицейских, плакали у них на плече, выкрикивая «Да я … ефремовский цементный приватизировал в одиночку! И что? И кто я теперь?» и дарили бы им билеты МММ и просроченные платиновые бонусные карты «British Airways».

Мы собирались бы на праздник со всех концов Земли – те, кто еще в Москве, встречали бы старых друзей из Лондона, с Кипра, из Дубаи, Франкфурта, Нью-Йорка и Сан-Франциско, с пляжей Тайланда и Индии, из Йоханнесбурга, Тель Авива и даже из Киева. Мы гудели бы весь день и всю ночь, вспоминая сделки, кризисы, своих коллег – ушедших навсегда и севших на время, старые времена, когда не только было можно, но и хотелось. Мы добирались бы домой под утро, в мокрых разорванных костюмах, в рубашках без ворота, с синяками, пьяные и счастливые, засыпающие на задних сиденьях своих машин, в которых нас развозили бы наши постаревшие персональные водители, которые были с нами 25 лет назад, да так и остались. Нас встречали бы неспящие жены – те самые девы, родившие нам сыновей, построившие нам дома и посадившие сады, те, которым мы мало что смогли дать, кроме денег, но все равно любящие нас так, как мы никогда не умели. Они доводили бы нас до постели, а после говорили бы подруге: «Ему вообще то совсем нельзя – сердце, печень, но хоть раз в год – это же его праздник». На следующий день мы просыпались бы в обед, кто в своей спальне на Рублевке, кто – в люксе в «Национале». Газеты размещали бы фото под заголовком «Город пострадал от банкиров» (и мы были бы привычно виноваты во всем), Фейсбук негодовал бы, НТВ показало бы, как дородный мужчина в остатках костюма Brioni бьет волосатой рукой с золотым Ролексом корреспондента по голове и выкрикивает «Мы, с***, твой Газпром по частям продадим…» (в репортаже конечно скажут, что он кричал «Ваша Россия пи-пи-пи», а сам был с Украины). Мы бы плохо соображали, глаза слезились, руки дрожали, а сердце стучало бы в горле в два раза быстрее, чем надо. Но мы точно знали бы, что счастье есть, жизнь прожита не зря, и этого знания хватало бы нам ровно на 364 дня (или 365, если год – високосный).

Оригинал

Был вчера на встрече крупных зарубежных бизнесменов, дипломатов, немножко – политиков. Особняк, картины, скульптуры, ковры, разное вино к каждому блюду. После вступительного легкого чата о встрече G20 (в скором будущем G20 будет принимать Саудовская Аравия, и перлом беседы была фраза «Saudies at least will contol the street») был Разговор о России, именно «с большой буквы». Не то, чтобы этот разговор меня шокировал; нет, я ожидал, что слон – это не мягкая плюшевая игрушка, какие лежат на полках в магазине, а что-то большое, серое и небезопасное. Но одно дело знать про слона, а другое дело – с ним столкнуться на узкой тропе.

Все хотят работать в России. Политика вообще не волнует, важна экономика.

Представители IMF и западных коммерческих банков активно убеждали присутствующих, что в России все идет отлично – надо только дать стране время: результаты «точных и своевременных действий правительства», предпринятых в последние годы, проявятся в течение 3-5 лет. Особенных похвал удостаивалась монетарная политика; IMF верит, что низкая инфляция – результат действий ЦБ и считает это ключевым достижением, за которым придет рост. «Растет производительность, пусть медленно, но растет! – говорил представитель IMF, — мы ожидаем роста ВВП в 1 – 1,5% в год на длинном горизонте, даже с учетом отрицательной демографии. Сегодня мы можем наконец доверять политике Кремля, нам все понятно, зачем, почему и как. Провозглашенные задачи реализуются, если три года назад нас в Европе спрашивали, что в России с бюджетом, с рублем и пр., то сейчас все говорят – бюджет в порядке, колебания рубля уже не пугают, ждем роста».

Дальше – цитаты остальных участников:
«Внутренний спрос продолжает падать, но у нас в России есть колоссальное преимущество: иностранные компании занимают значительно дешевле российских, и по отношению к ним Москва ведет себя совершенно не агрессивно, мы не боимся, что бизнес отберут или оштрафуют на миллиарды, как наши местные конкуренты. После 14го года мало кто пришел в Россию, но мало кто и ушел — мы все сейчас заняты увеличением своей доли от сокращающегося пирога – главное чтобы была стабильность. Нас не волнует коррупция, коррупции хватает везде, нас скорее волнует логистика – вот таможня очень плохо работает, например. Нам выгодно, что внутреннему бизнесу в России сложно, нам легче конкурировать; легко сотрудничать с государственными бизнесами – они не думают о прибыли».

«У нас нет проблем с коммуникацией в России – мы легко общаемся с властью на всех уровнях. У нас огромная проблема с содержательностью этой коммуникации».

«Плохие правила лучше новых правил. В России правительство все время изобретает улучшение к законам и процедурам – так, что невозможно ни на что ориентироваться. Политика ЦБ в 2014 году вообще продержалась 3 месяца. Все социальные реформы все время в процессе. Нам все время обещают поменять налоги. Надо уметь останавливаться».

«В России государственный бизнес есть в любой области экономики – есть государственные рестораны, клубы, даже прачечные. С какой целью – загадка».
«Приватизация после шутки с Роснефтью вообще не интересна, можно ее даже не обсуждать».

«Российские чиновники в последнее время искренне задумались о развитии страны. Но они не понимают базовых вещей. Я был на выступлении высокого чиновника. Он говорил с упреком, обращаясь к бизнесменам в зале – вы отказываетесь инвестировать, приходится это делать государству. Он даже не понимал, что если бизнесмены отказываются инвестировать, то это его вина и недоработка, а не их. Здесь чиновники никогда не задают вопросы собеседнику, они только говорят сами. В одном из регионов очень прогрессивный чиновник мне жаловался – мы понастроили технопарков, а бизнес почему-то в них не пришел. Что надо было обсудить с бизнесом заранее, ему в голову так и не пришло».

«Еще недавно все региональные руководители, когда выступали перед иностранцами, начинали выступление со слов «Наш регион расположен на великой реке Волге». Я думал в России все регионы расположены на Волге».

«Успешные страны по большей части завозят сырье и человеческий капитал. Россия делает наоборот. С человеческим капиталом у них вообще проблема – он либо не производится, либо моментально уходит из страны».

«Плохая демография это факт. Можно было бы компенсировать это повышением производительности. Но Россия не закупает роботов – у нас есть статистика, Россия на душу населения закупает современных станков едва ли не меньше всех в мире».

«В России нет школы и навыков маркетинга, создания привлекательного продукта. У меня были когда-то Жигули, я знаю. Все говорят о инвестициях. Недостаточно просто инвестиций; более того – Саудовская Аравия тратит на инвестиции сколько? 30% ВВП? И что? Надо уметь делать. Россия отстала от Запада на 50 лет или больше в умении делать. Не догнать, можно только использовать западный опыт».

«В Кремле очень хотят иметь свой продукт, чтобы всем его показывать. Их не волнует, приносит ли он экономическую выгоду стране. Это огромная возможность для нас. Они сделали самолет, на 80% из импортных комплектующих, производство убыточно, это самые большие убытки в стране. А те, кто поставляет комплектующие, зарабатывают. Мы можем, вместо того, чтобы биться за рынок, делать ту часть, которая приносит 99% value, поставлять в Россию, здесь будут добавлять 1%, называть своим именем и гордиться».

«Почему русские говорят о диверсификации? С 8го века Россия всегда была торговым партнером Европы, и всегда – вывозила сырье. Рабов, меха, мед, янтарь, пшеницу, уголь, сейчас – нефть и газ. Почему это должно измениться в ближайшую тысячу лет?»

«Мы должны быть благодарны России за то, что она развивает сельское хозяйство – эту головную боль всех развитых стран, в которой нет почти уже добавленной стоимости. Пусть удвоят, утроят сельское хозяйство, мы будем покупать».

«Про Крым все давно забыли… Кроме Сименса, ха-ха… Вопрос про восточную Украину, это России надо разрулить любым образом как можно скорее, тогда будет намного легче работать с Россией».

«Россия стремится к свободной торговле со странами своего уровня – Индией, Вьетнамом, и это очень правильно. Это шанс включить Россию в value chain по производству товаров, это всем выгодно».

Со странами своего уровня, my ass. Я чувствовал себя родственником мелкого индийского раджи, приглашенным для экзотики на раут англичан в Бомбее. Они – это наше зеркало; спасибо, что зеркало в общем-то доброжелательное, не желающее туземцам зла; а добра нам желать они совершенно не обязаны. Так что нечего на зеркало пенять. Есть повод о своей роже подумать.

Оригинал

Есть у нас молодой человек, Mark Svitkin. Себя он характеризует как «молодого заносчивого профессионала». Так вот, он задал мне вопросы, я обещал ответить. Я даже вчера это анонсировал. Я обещания всегда выполняю. Ловите, уважаемый молодой заносчивый Марк. И все — шабаш с программой Навального:

«МS: В экономические разделы даже не полезу. Они вообще не имеют большого значения для сегодняшней повестки. Нынешняя администрации последовательно гробит экономику непрерывно повышая риски независимой экономической деятельности. Для начала достаточно прервать эту дурную бесконечность. Частности второстепенны и корректируемы. Я уверен, что вы это прекрасно понимаете».

АМ: Зря не полезете. Потому что историческая практика показывает, что главная причина «спирали вниз» у нестабильных стран – неспособность режима, пришедшего на смену предыдущему (жестокому, глупому, неэффективному) не только предложить более совершенную экономическую модель, но даже справиться с проблемами, возникшими в старой из-за смены режима. Нынешний режим не способен развивать экономику, и она медленно архаизируется и разрушается – заметьте, медленно и плавно, без очередей, голодных бунтов, дефицита, без стагфляции. Столкнуть экономику в штопор вниз очень легко – достаточно «отпустить» денежную политику, или начать регулировать цены, или, как предлагает Навальный, потратить 4 трлн рублей на рост зарплат, или, как он же предлагает, атаковать «олигархов» а заодно остальных предпринимателей супер-налогом; возможно хватит даже атаки на естественные монополии или госкомпании. Экономика – очень тонкая штука, иначе политики так часто не приводили бы страны к экономическим кризисам. Так что – лезьте, пока не поздно.

1. «Люди, которые сегодня выходят «за Навального», протестуют не против авторитаризма и выступают не за либерализм. Их взгляды очень различны, часто — противоположны. Они в сущности выходят против одного авторитарного лидера и за другого авторитарного лидера. " Это откровенная неправда. Организованные им люди выходят против политического монополизма и системной коррупции, а не за личность лидера. И выходят не все поддерживающие, а лишь наиболее «рисковые».

АМ: Ну конечно правда. Более того, вы сами себе противоречите – говорите, что выходящие выходят не «за», а «против» — именно об этом я и пишу. Выходят убежденные либералы-либертарианцы и государственники. Выходят те, кто видит Россию частью Европы. Выходят антипутинские патриоты и националисты. Выходят те, кто против олигархов за всеобщее равенство. Выходят те, кто хочет сильного и справедливого царя. Выходят те, кто за парламентскую республику. Их объединяет лишь идея – «Навальный должен свалить ненавистный режим, а потом посмотрим». Но самое то главное – что потом. Без понимания этого потом какой смысл валить режим? Вспомните, как часто в истории оппозиция объединялась, разрушая существующую власть, а разрушив ее, либо превращала государство в арену вооруженной борьбы друг против друга, либо уступала власть подсуетившейся группе тоталитарного уклона, сумевшей нейтрализовать остальных? Россия так выбрала большевиков, Китай – Мао, Венесуэла – Чавеса, Афганистан, Ливия, Египет так никого и не выбрали. Навальный сегодня естественно стремится «получить всех», кто против Путина. Он говорит взаимопротиворечивые вещи, угождая всем. Но если вдруг он получит власть – кого он «кинет» — европоцентристов или патриотов? Государственников или либералов? Националистов или интернационалистов? И что сделают «кинутые»?

2. «...сегодняшняя деятельность Навального фактически не оставляет пространства для рождения другой оппозиции — конструктивной, обучающей общество, со здоровой внутренней конкуренцией..» — из каких фактов это следует?

АМ: Не поймите меня превратно – я не имею в виду, что Навальный истребляет других оппозиционеров. Так же и Зюганов в свое время не вырезал других коммунистов. Просто Зюганов возглавил коммунистическую партию настолько широкой ориентации – от коммунизма к православию по горизонтали и от поддержки Путина до поддержки Сталина по вертикали – что, с учетом поддержки Кремля, другим коммунистам, в том числе – настоящим – не осталось вообще места. Сейчас происходит примерно то же самое: ну кому, скажите, нужен очкарик, рассуждающий о постепенном развитии общества и проектах по его обучению, если есть молодой, боевой, на все готовый красавец, который на вопрос «вы за развитие общества?» отвечает «Ка-а-нешно!». Куда податься радетелю за немедленную революцию в рваной майке, если тот же красавец на вопрос: «А может сразу революцию?» отвечает «Р-разумеется!» Где искать избирателей либералу с бородкой клинышком, если все тот же супермэн на вопрос «Вы же за предпринимательство и свободу?» отвечает «А-абсолютно!»; но и государственнику, в сапогах всмятку и пикейном жилете тоже не найти своего слушателя – наш герой на вопрос: «А может вы за сильное государство?» Отвечает с тем же выражением лица: «Всенепременно!» (Факты вы сами легко найдете, почитав что он отвечает на вопросы про Крым, бизнес, свободу вероисповедания и отношение к религиям, национальные проблемы, вопросы амнистии или ответственности для нынешней власти и пр.) Да при этом еще и государство (уж не знаю почему) делает из нашего героя звезду, бесконечно сообщая всем, какой он антигерой по всем каналам своего зомбовещания, при том что в России антигероев и гонимых любят всегда даже больше, чем власть. Я не виню Навального – он хочет поддержки всех, чтобы прийти к власти, и он по-своему прав. Просто надо понимать, что его цель – не смена системы, не создание широкого конкурентного поля в стране, а власть, «а там посмотрим». Примерно так же рассуждал Ельцин, и, думаю, Путин в свое время.

3.»...если бы Навальный стремился к благополучию страны, то основной своей задачей он видел бы поиск подобных людей рядом с собой. Создание такого клуба будущих политических лидеров стало бы залогом успешного будущего нашей страны." — Кто из гипотетических спецов готов засветиться рядом с ним при сегодняшнем уровнем давления?

АМ: Я очень уважаю Навального за то, как он «держит удар», сочувствую тому, что его брат в тюрьме, а сам он ее «посещает» регулярно, меня возмущают нападения на него. Но вот какой ньюанс: в стране ежегодно кидают в тюрьму 30 – 40 тысяч бизнесменов, не на 30 дней, а на годы – до суда, по сфабрикованным обвинениям. Если они заболевают в тюрьме, то не отправляются в Испанию лечиться, а лежат без лекарств в камерах и иногда там умирают. Так что все познается в сравнении – давление на Навального со стороны власти оказывается ровно настолько чтобы не дай бог не раздавить. Ну и, кроме того, «не каждый битый нагайкой – революционер», и наоборот. Наконец – Гитлер, Мандела, Че Гевара, Мао и пр. страдали от предыдущих режимов, что не сделало их спасителями отечеств. Вообще, раз пошла такая пьянка, Алексей уже сейчас возмущенно спрашивает меня в комментариях, почему он ведет борьбу в одиночку, а потом должен делиться с теми, кто трусит встать рядом с ним. И вот этот вопрос пугает меня не на шутку. Хороший будущий президент – не обязательно тот, кто победил предыдущего «дракона». Власть – не приз, не добыча, а работа, на которую народ должен назначать не по заслугам, а самого умелого. Алексей же смотрит на кресло Президента, как на трофей, который он должен получить, как победитель. И вот этого мне совсем не надо – мы такое в России уже видели неоднократно. Я хочу лидера, который готов победить дракона, но не хочет сам им становиться.

Так что (возвращаясь к вопросу) создание клуба оппозиции не требует от его участников рваться на ближайшие выборы, соответственно я не думаю, что власть стала бы давить тех, кого Навальный собрал бы в такой клуб, тем более если бы и он сам перестал ставить во главу угла нереализуемую задачу победить на выборах, на которые его не допустят. При этом я вижу много интересных людей, готовых участвовать в мирном политическом процессе (себя я не имею в виду). Я уже писал, что не хочу называть имена из этических соображений – представьте себе, что вас вдруг «записывают» публично в какой-то политический клуб без вашего разрешения. На самом деле Алексей и сам их отлично знает, и может спросить меня в личной беседе.

4. «... в демократической стране налоги будут выше, чем, например, сейчас.» — С чего это? Сейчас общий уровень налогообложения совсем не низок, а бюджетные расходы весьма далеки от эффективности.

АМ: Постарайтесь посмотреть за грань формальных цифр, показывающих долю налогов от ВВП, взглянуть глазами избирателя. В стране около 50% официально работающих работают на государство в том или ином виде, получая деньги из бюджетов или доходов госкомпаний. Они понятия не имеют о бюджетных расчетах, для них налог – 13%, плюс очень дешевые коммуналка, газ, электричество, бесплатное образование (да, плохое, но не всегда), бесплатная медицина (да, ужасная, но какая есть). 30% всех трудовых ресурсов вообще не платят налоги – тут все еще проще. Налогов со сдачи в аренду квартир не платит почти никто. Пенсии не облагаются. Фактически высокими являются налоги для 30 млн человек из 145. Из этих 30 млн существенная часть – не бедные люди, они изначально скорее за Навального, чем за Путина. Но и они, попав в страну, где не нефть все решает, начали бы, например, платить подоходный налог не 13%, а минимум 20 – 30% (в том числе – с доходов от инвестиций), начали бы платить подоходный налог с депозитов, налог на имущество был бы выше и пр. То есть я вас хорошо понимаю – «давайте учтем НДС, таможенные пошлины, отсутствие вычетов и пр.» Только после победы Навального экономика за ночь лучше не станет, наоборот, будут годы разброда и шатаний, инвесторы предпочтут «подождать немного», люди – запастись солью и спичками. Все, кому Навальный наобещал лучшей жизни, достойных пенсий и зарплат по 25 000 рублей минимум, будут требовать денег, а следующие выборы будут уже через меньше чем 4 года (если Навальный нас не обманет). Вот тут живой, работающий человек обнаружит, что подоходный у него растет, льготы отменяются, социальные сборы не падают – если конечно новый Президент не решит просто печатать деньги.

5. «Надо победить коррупцию? Давайте, вперед. Я не против. Но как это сделать? Сажать коррупционеров? Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров…» — Во-первых, это вы свели борьбу к одним посадкам коррупционеров. Во-вторых, и сажать тоже. А как ещё? Но главное — разорвать круговую поруку, замыкающуюся на самый верх. Страшна системная коррупция, а не любые её проявления на бытовом уровне. Вы постоянно стираете эту грань.

АМ: Скажите, пример Украины вам ничего не говорит? Там вроде бы «разорвали» на самом верху. Уровень коррупции, кажется, не поменялся. Секрет прост – уровень коррупции зависит почти что только от двух факторов — уровня вмешательства государства в экономику и уровня открытости государства вовне (ну конечно есть еще небольшие национальные особенности). Посадки, контроль, налог с олигархов и пр. – лишь способ развязать войну с миллионами тех, кому новый режим наступит на мозоль. Намного эффективнее им все оставить, всех амнистировать, но коренным образом изменить государство – выгнать из экономики, и подчинить институты международным инстанциям. При этом я жду от Навального идей по этому поводу – и не нахожу (может плохо ищу?) Апологеты Навального часто аппелируют к Ли Кван Ю, делая это в глупейшей манере: они цитируют его фразу о том, как он посадил за коррупцию своего друга и утверждают, что это и есть борьба с коррупцией. Нет, конечно. Ли Кван Ю посадил всего несколько человек, причем только из числа тех, кто работал уже в его администрации. Победил же он коррупцию тем, что подчинил свою систему правосудия Лондонскому суду, создал внутри страны систему британского права, открыл рынки иностранцам настолько, что до 70% компаний в стране было иностранных (или филиалов). Кроме того, Сингапур – крохотная страна, у которой нет регионов, а Ли Кван Ю был несменяемым лидером, фактически диктатором – чего, как я понимаю, Навальный пока не хочет. Или хочет?

6. «Бутафорские санкции» — То-то об их снятии токуют наверху при каждом удобном случае. Сейчас ещё кейс с Сименсом поддаст «бутафории». Санкции — отягощение, работающее медленно, но постоянно. Эффект накапливается.

АМ: Ну здесь мое слово против вашего. Я вопрос изучал и изучаю профессионально, в том числе путем прямых контактов со специалистами в Вашингтоне и Брюсселе, стараюсь следить за цифрами и буквами. А вы? Почитайте мои статьи о санкциях и возразите по существу, а то как-то голословно получается.
Засим разрешите откланяться. Я сегодня был на приеме с большим количеством иностранных бизнесменов — и мне много чего есть написать, что вас удивит. До завтра напишу.

Оригинал

В метро нынче душно, но ехать от Парка Культуры до Охотного Ряда на машине через собянинские баррикады глупо, а мне надо на круглый стол в Националь, и я, гордо ощущая себя простым парнем и членом позитивного большинства, ныряю в поезд, раскрашенный в желтокоричневые тона в честь какого-то другого поезда, который когда-то бороздил туннели московской подземки.

Народу не слишком много, и даже на продавленном диване коричневого дерматина напротив меня свободно крайнее место, только у массивной боковины, покрытой облупившейся краской цвета «латте», стоит вертикально коробка, похожая на обувную, в видавшем виде непрозрачном пакете.

Поезд отходит. Через стоящих в проходе людей пробирается парень казахской внешности, и, поравнявшись со свободным местом, громко и совсем без акцента спрашивает: «Место свободно? А коробка чья?» Полная дама за шестьдесят, с сумочкой на коленях и волосами цвета спелой пшеницы, сидящая рядом, вопрос игнорирует. То же самое делает и высокий мужчина с длинными сальными редкими волосами, в турецкой ветровке и больших прямоугольных очках, стоящий, облокотясь на боковину. «Не ваша коробка?» — так же громко спрашивает его казах. «Не моя» — отвечает мужчина. «Что – ничья коробка?» — казах задает вопрос еще громче и вместо того чтобы сесть вдруг быстро уходит дальше вдоль вагона, протискиваясь через стоящих.

Женщина с несвежим лицом, в кожаной куртке, с выбеленными перекисью волосами, стоящая посередине тамбура, между дверьми, рядом с мужчиной, на две головы ее выше, с животом, который сделал бы честь будущей матери тройни на девятом месяце, тоже в кожаной куртке, одетой поверх майки, которая когда-то видимо была белого цвета, взглянув на коробку озабоченно спрашивает: «А там что?»

Я чувствую легкий холодок в руках. Девочка лет восьми, стоящая в том же тамбуре с мамой (обе – блондинки, обе в платьях одного фасона, девочка – как уменьшенная и свежая копия в масштабе один к двум с, увы, не нового оригинала), показывая на коробку и подняв голову к маме, вопрошает: «Мама? А там бомба?»

Полная дама реагирует первой. Ее глаза расширяются, она вжимается в соседку справа, умудрившись предварительно спрятать сумочку между собой и соседкой и увеличив расстояние между коробкой и добротной складкой на своем боку еще сантиметров на пятнадцать, и замирает, уставившись на коробку. Женщина с несвежим лицом быстро прячется за беременного мужчину. Я успеваю подумать: «Правильно, наверняка гвозди внутри», беременный мужчина вскрикивает что-то типа «Эй-ей!» и прячется за женщину с несвежим лицом, разом став ниже на голову.

Мама наконец переваривает вопрос дочери, бледнеет, перемещает ее за себя и громко говорит: «Нет конечно! Она пустая вообще»; после полусекундной паузы почему-то добавляет: «Ты не смотри на нее – может она заразная».

Я чувствую, как мой пульс уверенно преодолевает режим интенсивной кардио тренировки. «Если побежишь – все поймут, что ты трус — говорит в моей голове чей-то голос, наверное моего предка – донского казака, — стой и не подавай виду».

«Надо на платформу выбросить» — громко говорит мужчина в костюме, который сидит напротив коробки, и подается вперед. «С ума сошел – вскрикивает женщина (жена?) сидящая рядом с ним, и утаскивает его обратно – а если она от касания взрывается? Тебе больше всех надо?» Мужчина покорно откидывается на спинку дивана.

«Нет там бомбы! – со знанием дела говорит слегка бомжеватого вида мужичок в кепке козырьком назад, сидящий рядом с женой мужчины в костюме, — если бы была, давно бы взорвалась!»

«Ну вот, видишь» — говорит мама дочке. «А если там не бомба, то что же?» — упрямо нахмурившись, спрашивает девочка.
«Стой, стой, конечно, ты так и из России не уезжаешь – раздается в моей голове другой голос, видимо это уже еврейский предок – героя корчишь, не сейчас, так в другой раз дождешься полного тухеса!»

Соседка полной дамы (зеленые волосы, кольцо в носу, большие наушники, светящиеся тремя российскими цветами в такт неслышной мне музыке) невозмутимо жует жвачку и смотрит перед собой, слегка покачиваясь.

«Гы, ща е…анет! – произносит врастяжку светлый парень лет восемнадцати, прыщавый, накачанный, в спортивной куртке и штанах, стоящий рядом со мной, широко улыбаясь своему товарищу, тоже спортсмену, только брюнету, с редкой бородкой. «Тебя самого, б…дь, е…анет, дебил» — отвечает ему брюнет и бьет блондина кулаком в бок. Тот резко отшатывается, толкает меня, оборачивается и говорит: «Ой, извините пожалуйста!»

«Если бы ты был человеком, ты бы вывернул стоп-кран» — звучит во мне голос моего предка – русского дворянина, — «вывернул, взял коробку и выкинул под поезд».
«Если бы он был человеком, он бы не полез в метро» — отвечает еврейский предок.

Поезд как раз доехал до Кропоткинской и я, собирая дыхание и смиряясь со своим малодушием, нарочито медленно вышел на платформу. «Тебе как раз полезно ходить – в Москве совсем мало ходишь – говорила в моей голове моя бабушка. – пройдись пешком до Националя, для здоровья полезно». Со мной не вышел никто – видимо все остальные уже достаточно ходили сегодня. Двери закрылись, и поезд уехал – с коробкой, полной дамой, беременным мужчиной с женой, сальным мужиком в турецкой ветровке, девочкой и мамой, костюмом с супругой, зеленой меломанкой, спортсменами и всеми остальными.

Я вышел на улицу и пошел по узким желобам между заграждениями, которые оставил пешеходам Собянин, мимо развалин старых тротуаров и штабелей новой плитки, проталкиваясь через пешеходов, невозмутимо пытающихся течь в обратную сторону. Солнце сияло на куполах храма Христа Спасителя, ко входу в храм повзводно, мелкими перебежками, подгоняемые охраной трусили отстоявшие многочасовую очередь паломники, желающие лично лицезреть ребро Санта Клауса.
Я даже не опоздал – вернее остальные опоздали еще больше: Тверскую неожиданно перекрыли. «Наверное, ехал кто-то» – безмятежно сказала мне одна из стажерок Карнеги. «Или тренировались перекрывать» — безмятежно предположила другая.

Я сидел на круглом столе, слушал вполуха про особенности энергетической политики США и думал: все вопросы, которые я себе задаю – почему они любят Сталина, почему уверены, что хорошо живут, почему так агрессивны и пассивны одновременно – все они бессмысленны. Никто и никогда не ответит на них, пока мы не поймем, как можно, показывая на бомбу в метро, сказать дочери – «Не смотри на нее, она заразна». Никогда никому не придумать как нам жить дальше, пока мы не разгадаем загадку — зачем прятать от бомбы свою сумочку? Но самое горькое и страшное, думал я, как и о чем могу говорить я сам, если поезд уехал, а я – просто ушел, ушел, не позвонив машинисту, не вызвав полицию, не попробовав убедить остальных выйти со мной? И что вообще может сказать ушедший из поезда тем, кто в нем остался по доброй воле ехать дальше, с коробкой на сиденье, которая, если в ней бомба, взорвется и всех убьет?

Оригинал

Поскольку вопрос: «Почему ты не поддерживаешь Навального?» задают мне все чаще, я, кажется, должен пояснить свою позицию. Потому что раз спрашивают, то, наверное, интересно – хотя кто я такой, чтобы это имело значение?

Во-первых, правильный вопрос, который, на мой взгляд, должен задавать себе каждый, кто определяет свое отношение к любому политику (и к Алексею Навальному в том числе) это не «да/нет», а «зачем я поддерживаю или не поддерживаю этого политика?». Ведь политик в нормальном мире это не царь, не бог и не герой, за которого живот положить из любви и восторга, политик – это наемный менеджер, который для меня, налогоплательщика, должен что-то полезное сделать – так вот и вопрос – ЧТО?

В этом смысле невозможно просто поддерживать Алексея Навального (или даже Владимира Путина), а можно поддерживать в чем-то и почему-то. Соответственно в чем-то я Алексея Навального поддерживаю, в чем-то – нет.

Я поддерживаю Алексея Навального в том, что он может нам дать, и что мне хочется получить – в развитии политической конкуренции, в создании реальной, а не псевдо— оппозиции, в приучении общества к процессу политической борьбы (худо-бедно), к тому, что быть политиком и не служить императору можно и нужно, к тому что стремление попасть во власть через выборы – это стремление странное, но вполне законное.

Я поддерживаю Алексея Навального и в том, какой новый образ политика он создает для России – молодого, открытого миру и обществу, эффективно и часто гениально использующего современные технологии, демонстрирующего нестяжательство, способность быть политиком и не иметь охраны, виллы на Рублевке и черного лимузина.

Буду ли я голосовать на выборах за Навального, если он будет допущен? Да, буду – именно потому, что значимый результат Навального на выборах будет подтверждать все то, о чем я сказал выше, закреплять наличие признаков нормальной политической деятельности и повышать вероятность поступательного позитивного развития.

Но я буду голосовать за Навального совсем не потому, что поддерживаю его президентские амбиции. Более того – они меня пугают. Я читал его программу – и считаю ее частью наивной, частью — ошибочной, и основанной на все тех же идеях о левом патернализме и вертикали власти, что и у нынешнего руководства страны, только вот люди во власти сейчас «плохие», а будут «хорошие».

Хуже того — я не вижу, как президент Навальный сумеет справиться со страной, которая совершенно не готова соответствовать ни его, ни, признаться, моим идеям и начинаниям – со страной, настолько тотально контролируемой союзом средней бюрократии с местными силовиками, что центральная власть может разве что эффективно обогащаться, но уже не способна провести ни одного преобразования. Я не понимаю, как, без поддержки этой коррумпированной и закрытой среды, он будет управлять Россией — пассивной, до крайности конформистской, с разрушенной горизонтальной коммуникацией и погашенной индивидуальной активностью (все только через власть), полностью обращенной в прошлое, признающей «правильными» только два источника дохода – пожалование начальником и воровство, ценящей силу и презирающей эмпатию во всех формах. Я подозреваю, что ему придется перенять методы предшественника, и сомневаюсь, что ему это будет сложно при его вождистском стиле, который не обещает ничего нового для России – страну не изменишь обещанием арестовать всех плохих и назначить всех хороших, плавали, знаем. Надо сказать, что мои опасения лучше всего подтверждаются как раз аргументами моих критиков, в основном говорящих: «Если не Навальный, то кто?» и «Любые перемены лучше застоя», что является зеркалом «Без Путина нет России» и «Главное – стабильность» и все это на мой взгляд одинаково неверно.

Я критикую Навального за то, что он использует риторику о коррупции и атаки на конкретных, аккуратно им подобранных, лиц во власти как «таран» для укрепления своих политических позиций, с готовностью мимикрируя под запрос массы во всех остальных вопросах – да и в этом тоже: масса хочет зрелищ и простых ответов, и Алексей Навальный готов их давать. Мне говорят, что я проявляю непростительный идеализм – мол политик не может говорить обществу то, что он реально думает, если он хочет быть избранным, надо потакать желаниям масс, а уже потом, после избрания, он может реализовывать свои идеи. Мне приводят высказывание Рассела о том, что в демократии политик не может быть и умен и честен, так как только дурак может разделять мнения большей половины общества. Возможно я – идеалист. Но я не понимаю, почему я должен поверить, что человек, который ради избрания будет меня обманывать, будучи избранным вдруг станет честным. Более того, я не могу поверить в то, что человек, ориентирующийся на приоритеты толпы, вместо того чтобы агитировать ее за свои идеи, может (даже при искреннем желании) свои идеи потом провести в жизнь – общество просто откажется их принимать.

А обаяние, а готовность пострадать, а убежденность, а отказ от воровства – прекрасны, но не достаточны. Я думаю не стоит забывать целый ряд имен политических деятелей, которые приходили к власти в разных странах мира на фоне авторитарных режимов, теряющих свою мощь и эффективность, под лозунгами борьбы с коррупцией и плутократией, получая поддержку общества обещанием простых решений в короткие сроки. Старые режимы тогда были гнилыми и вполне заслуживали замены, а эти лидеры были молоды, активны, умны, привлекательны, готовы на жертвы (в том числе посидеть в тюрьме и пострадать физически). Они (народные лидеры) побеждали, и в мире появлялись Мао Цзе Дун, Хуан Перон, Фидель Кастро, Пол Пот, Нельсон Мандела, Аятолла Хомейни, Даниель Ортега, Хуго Чавес. При всей их разности, я бы не хотел, чтобы Россия получила в президенты кого бы то ни было из них.

Конечно, все, что мне не нравится в Алексее Навальном, сегодня имеет мало значения – президентом в 2018 году он не станет. Сейчас я поддерживаю его с чистой совестью. Но время идет, власть, и так уже мало на что влияющая в стране, слабеет, экономическая ситуация ухудшается, у общества медленно нарастает усталость от однообразной риторики и архаичных образов действия, и пропорционально растут шансы Навального, умело использующего современные политические технологии, в какой-то момент найти поддержку значительной части населения и, что еще важнее, значимой части «контролирующего класса» — силовиков, чиновников среднего уровня, привластных бизнесменов (а возможно – и какой-то из «башен», первой осознавшей изменение ситуации), что вполне может привести его к власти если не в 24 году, то в 30м. В этой ситуации большинство сегодняшних критиков Навального конечно превратятся в его яростных сторонников (и не зря – подозреваю что им даже не придется менять убеждения). Я же (если доживу) позволю себе в этот момент перестать поддерживать его совсем, и останусь его жестким критиком. Если я в нем ошибаюсь, то он будет мне благодарен. Если нет – он ничего другого не заслуживает.

России же, на мой взгляд, вредно зацикливаться на дилемме «Путин или Навальный», очевидно уже решенной временем в пользу последнего, поскольку никакой реальной дилеммы тут нет, как ее не было в Аргентине в ситуации «Перон или Видела». России надо породить десяток Навальных всех неэкстремистских цветов и мастей (ИМХО лучше если среди них все же будет несколько либерально-демократических) которые будут способны вести между собой диалог, и при этом конкурировать. Россия слишком подвержена ереси «истины» и политическому садо-мазохизму чтобы толерировать вождя любых личных достоинств. Нам нужны коалиционные правительства, парламентские дискуссии, конкурирующие СМИ, частая смена правящих партий, полная открытость к миру и лет 40 такой чехарды возможно построят в стране гражданское общество и продуктивную систему управления. Альтернативой будет вечное болтание в спасательном круге очередной сильной личности, в мокром и холодном, но очень гордом виде, на фоне скрывающегося за горизонтом корабля развитого мира. Я не хочу барахтаться в спасательном круге, даже если на нем написано НАВАЛЬНЫЙ; я хочу на борт корабля. Но это — субъективное.

Оригинал

Читаю лекцию студентам (все умные, образованные, экономику знают, по-английски говорят прекрасно), в качестве лирики говорю: «Я удивлюсь, если в течение 20 — 25 лет Россия не присоединится к Евросоюзу, пусть даже на особых условиях, и не только удивлюсь — я расстроюсь, потому что не вижу этому альтернативы с точки зрения развития российской экономики» [ну тут конечно можно спорить вечно, у меня свои аргументы есть и их много, пост не об этом].

Вопрос от милой девушки из зала: «Вы полагаете что Россия пойдет на вступление в Евросоюз, не смотря на то, что членство в Евросоюзе существенно затруднит поддержание Россией её лидирующих позиций в мире?»

2% населения; 1,7% мирового ВВП; в 7 десятке стран по ВВП на человека; темпы роста за 15 лет на 20% ниже среднемировых, за 5 лет — в 2 раза ниже; средняя зарплата — в 5ом десятке стран; индекс цитируемости — в районе Египта; лучший ВУЗ — за пределами сотни; военный бюджет — вровень с Саудовской Аравией; доля своей валюты в мировом обороте — 0,2%; доля в мировой торговле — 1%.

Кроме как любовью это ничем не объяснить.

А еще говорят «преодоление проблемы начинается с её осознания».
Оригинал

Это будет пост ненависти.

Я вчера описал маленький диалог со студенткой, которая верит, что Россия «занимает лидирующие позиции». Разговор касался темы – войдет ли Россия в ЕС со временем. Вопрос очень сложный, ответа на него нет, даже вопрос – «надо или не надо» — тоже очень сложный (я думаю – надо, но кто я такой?).

У поста шесть тысяч лайков и море комментариев. В каком-то смысле это – срез фейсбучного общества, в каком-то даже – нашего российского общества в целом. Есть разумные комментарии. Но в большинстве своем они делятся на:

(1) Тупые студенты, дебилы с промытыми мозгами! Россия – отстой! Пусть скрепами подавятся, боярышником запьют!

(2) Автор – дебил! Россия – великая, нехрен нам втирать про мелочи, наше величие не в дурацкой экономике а в ядерных ракетах, вон ВВП Орды вообще был ноль! (вариант – вывсеврети, мы по ППС-Шмэпээс круче всех, я сам читал у Глазьева)

(3) Россия не вступит в ЕС! Они там крутые, а мы тут в России (вариант – вы там в России) уроды и у***!

(4) Россия не вступит в ЕС! ЕС скоро развалится, а за Россией будущее, мы их всех завоюем!

То, что авторы комментариев зачастую безграмотны (путают индекс цитируемости с частотой упоминания в газетах, пытаются сравнивать страны через ВВП по ППС, не умеют оперировать с размерностями) — плохо, но поправимо, можно учить. То, что некоторые настолько ленивы головой, что не удосуживаются заглянуть в мой профайл и называют меня «нищим профессором», «неудачником» и «кормящимся грантами» (лишь кто-то один догадался и обвинил меня в том, что я «сколотил капитал в России», по его мнению, это преступление) — еще хуже, но может быть в наших школах наконец введут курсы критического мышления и это тоже исправится со временем.

Ужаснее всего – всеобщая маргинализация. Скажите мне – что, по-вашему в этом мире вообще нет никакой позиции кроме «лидер» и «отстой»? Вас всех что – сильно били в детстве, что вы так боитесь промежуточной позиции? Вам не приходит в голову, что Россия – просто страна, не последняя в очереди, но и далеко не первая, не из худших, но и далеко не лучшая по самым разным параметрам?

1,7% мирового ВВП – это совсем не лидерство; но это вполне значимый размер. По любому параметру (от ВВП до продолжительности жизни, от доли своей валюты в расчетах в мире до уровня доходов домохозяйств, от продолжительности жизни до качества медицинской диагностики) всегда есть повод подумать, как достичь улучшения, но нет повода ни быковать, ни паниковать. 95% (или 99%?) людей и государств не являются лидерами, процентов 70 не являются аутсайдерами, и эти 65% великолепно живут; а в странах типа Швейцарии, Канады или Австралии, которым в голову не приходит претендовать на мировое лидерство, люди живут на порядок счастливее чем в России или США. Рискну предположить, что жизнь в стране-лидере вообще не так уж приятна, а само лидерство – переменчиво и как правило стоит стране-лидеру много крови.

Вдобавок страны вообще — понятие искусственное, порожденное страхом перед «чужими». Есть люди, условно объединенные в страны – всегда на время и всегда не слишком жестко (кто не верит – проверьте на истории России за 100 лет). Забудьте на секунду о гербе, гимне, флаге, воровских амбициях правителей и параноиков – и перед вами встанут просто миллионы людей (мужчины, женщины, дети), говорящих на разных языках, чтущих разные традиции, но более никак не отличимых (даже, и особенно, в своем несовершенстве). Эти люди (кроме кучки безумцев) хотят безопасности, обеспеченности, уверенности в завтрашнем дне, возможности доверять и заслуживать доверие, получать удовольствия, иметь возможности творить и любить.

Кому же нужна Россия – пресловутый «лидер», и в чем именно? Что нам с этим лидерством делать? Как мы лидерством накормим, обогреем, вылечим, сделаем счастливыми? Идея «лидерства» России – как геоцентрическая система – только отравляет мозги и сбивает с правильного пути. Искатели величия – какую цену вы требуете заплатить за фетиш, за расчесывание собственных амбиций, за ваше неприкосновенное право верить куплетам воинственных песнопений, криво скроенных из 2+2=5? Еще смертей сирот? Еще смертей солдат? Еще смертей больных из-за развала медицины? Еще больше воровства? Еще больше бытовых преступлений? Еще больше пыток в тюрьмах?

Настоящими лидерами становятся тогда, когда, критически относясь к себе, работают над тем, как себя улучшить – сделать богаче людей, увеличить продолжительность жизни, развить культуру и науку. Вы считаете – мы в этом преуспели?

Но что еще противнее и гаже – это как бы подпевающий моему посту полив России грязью. Кем надо быть, чтобы иметь желание видеть Россию нищим сборищем придурков? Что должно быть в душе человека, с упоением осыпающего бранью людей и страну (вне зависимости от названия страны), даже если он в этой стране не живет? Как убогость вокруг себя (или на границе с тобой) поможет тебе быть лучше?

Мне одинаково противны и те, и другие, вы уж простите. Люди в России ничем не хуже и не лучше людей в других странах – они заслуживают уважения и критики, как и все. Именно заслуживают критики – без критики невозможно объективно оценивать ситуацию, а значит и развиваться. Но без уважения нельзя критиковать, это бесполезно, и уж точно непорядочно. Отказывать людям в уважении, равно как отказывать в критике – значит равно ни в грош их не ставить, считать объектом, средством, предметом манипуляции, но не людьми. Бояться уважения (или путать его со страхом), как и бояться критики (или путать ее с агрессией) – признак большой психической проблемы.

Мне (да и России, по большому счету) не интересны ни те ни другие. И теми и другими движет банальный и постыдный страх – одни боятся и ненавидят людей вокруг, другие – людей за границей. Кликуш, как и ура-патриётов всегда смывает волнами времени, не оставляя на песке истории даже мокрого места. Меня интересуют те самые студенты, которым я читал лекцию. Они умные (поверьте, я получил много вопросов, некоторые были на уровне выше профессорского), любознательные (слушают, спрашивают, думают), неравнодушные (иначе бы чего им сидеть в России – у них у всех родители очень небедны), подчас резкие («А с чего вы взяли вот это вот всё?») иногда наивные («ЦБ активно поддерживает низкую инфляцию» «Чем?» «Пресс-релизами…»), еще с детской картиной мира («Нельзя бедных в среднем считать. В Швейцарии они намного беднее, чем в Африке – в Швейцарии на ваши 3 доллара в день вообще не прожить!»), конечно не без влияния пропаганды. Но они – думают, интересуются и переживают, а не голосят и не проклинают. Именно им выпадает шанс превратить Россию из лидера по горлопанству и ненависти в нормальную страну, где людям хорошо жить. Поэтому – пусть спрашивают.

А что касается Евросоюза – вот нам бы их проблемы. Демократия безусловно худшая форма правления – если не считать все остальные. Их рост ВВП в 2016 году – 1,6%, на человека это (безобразие!) немного больше 500 долларов в год (то есть больше чем в Китае, у нас то все еще минус 100, а в лучшие нулевые было аж до 250). И еще у них ужасные кредиты – 80% ВВП! При стоимости обслуживания аж 4% ВВП или около 10% бюджета! Россия тратит на обслуживание госдолга 1% ВВП или около 3% консолидированного бюджета. Вы думаете 3% бюджета или 10% бюджета – это огромная разница? Я думаю – нет.

Да, ЕС – это куча проблем. Мы их отлично видим потому что в ЕС не принято их скрывать, наоборот, о них кричат все, кому не лень. Будут ли они решены? Думаю, постепенно будут – европейцы научились ошибаться и исправлять ошибки. Попробуйте просто проехать по Европе и посмотреть на неё – вы увидите, особенно если знаете историю, какой фантастический прогресс и какие перспективы заложены в Европейском Союзе. Да, свобода подразумевает и хитрость, и строптивость, и потому есть в ЕС и Греция и Великобритания (первая правда составляет в ЕС примерно столько же, сколько Россия в мире, а вторая ведет себя как кот – требовала, чтобы открыли дверь, а когда ее открыли, уселась и никуда не собирается). И да, там бюрократия, высоченные налоги (в Германии – почти такие же высокие как в России), надвигающаяся демографическая яма и пр. и пр.

Но Россия вывозит в ЕС 85% всего своего экспорта. И получает более 80% критически важного оборудования. А для ЕС Россия – всего лишь поставщик 12% импортных товаров. А еще – мы невероятно синергетичны: ЕС не хватает ресурсов, но есть технологии. России не хватает технологий, но есть ресурсы; ЕС – бюрократия с низкими рисками и идеальным аппаратом правоприменения, Россия – страна слабого права, но зато с высоким творческим, производственным и потребительским потенциалом. А еще и мы и они – европейцы (пусть мы отстали на полвека в ментальности); пропорции религий в России и ЕС очень похожи; даже генетически оба «русских» типа (и т.н. «северный» и «южный») близки к соответствующим среднеевропейским группам (даже больше, чем между собой).

Присоединяться нам все равно придется – будущее за мегаблоками. НАФТА – более 20 трлн. долларов ВВП (забудьте Трампа, его через 20 лет и не вспомнят); ЕС + Швейцария + Норвегия + ДСФТА + Турция – более 19 трлн; Китай + Япония + Корея + сателлиты (не долго им вести торговые войны, уж поверьте) – еще 17 трлн; Даже Индия с арабскими странами и частью Африки потянет на 4 трлн, хотя сложно им будет сопротивляться растяжению крупных блоков. И как мы со своими 1,3 трлн, замешанными на нефти и газе, будем гордо стоять в одиночестве? А главное – зачем – чтобы с нашего экспорта все брали ввозные пошлины и потому он был невыгоден покупателям? Чтобы мы не были в состоянии привлекать технологии и производства? Чтобы наши специалисты не могли свободно обмениваться опытом и набирать знания? Чтобы наша продукция не соответствовала стандартам?

Глупость видеть в членстве в ЕС потерю независимости или угрозу целостности страны. Члены ЕС сохраняют свои армии (часть из них члены НАТО, часть – нет), свои правительства, Великобритания прекрасно сохранила свою валюту (что на мой взгляд очень правильно и для России), недра остаются в полной собственности государств. Члены ЕС получают беспошлинную торговлю, единые стандарты, примат общеевропейского суда и основных законов, резко снижающий риски ведения бизнеса, наконец единые квалификационные требования. Все это крайне нужно людям в России – но конечно не тем, для кого суверенитет означает только одно – возможность воровать у своей страны и вывозить наворованное в тот же ЕС или сопредельные государства.

Есть и еще одна деталь – вступая в ЕС, Россия сможет стать активнейшим участником строительства этого союза. Множество решений страны-члены принимают консенсусом. И у России есть что добавить к дискуссии и за что выступать. Если нам что и не нравится в ЕС сейчас – ну что ж, можно будет поправить. Тем более что не только русские всегда относились к европейцам с почитанием и благоговением, но и сами европейцы всегда восхищались «загадочной русской душой» и способностями русских побеждать в самых безнадежных ситуациях.

Давайте попробуем если не вступать в ЕС, то хотя бы не портить мнение европейцев о русских.

Оригинал

На днях Алексей Навальный – известный в России общественный деятель, активный и успешный борец с государственным произволом и коррупцией, харизматичный лидер «западного» образца, прекрасный профессионал, отличный семьянин, умеющий использовать современные технологии привлечения сторонников и коммуникации собственного мнения, политик, позиционирующий себя в качестве потенциального лидера либерально-демократического крыла российского общества и претендующий на объединение вокруг себя всех, недовольных существующим политико-экономическим status quo, выпустил в свет свою президентскую программу, объявив о амбициях участия в президентских выборах 2018 года.

В принципе президентская программа кандидата в президенты в стране, в которой действующий президент имеет сильно больше 60% поддержки избирателей и по всей видимости идет на выборы, не может быть слишком интересной – она явно написана не для того, чтобы победить. Но в данном конкретном случае ситуация сложнее.

Во-первых, мы имеем дело с политиком, только начинающим свою карьеру. Он не скрывает, что рассчитывает на долгий путь и в этом смысле даже выборы 2024 года не являются для него целью, а скорее – промежуточной точкой в процессе увеличения количества сторонников. Алексей Навальный сильно моложе всех, кто сегодня потенциально может участвовать в гонке и на политической арене явно переживет их всех (если конечно его не остановят). В условиях, когда существующие лидеры с возрастом явно будут ослаблять хватку, а нефтедолларов у России едва ли хватит на 10 лет поддержания существующего режима, у Навального есть все шансы в какой-то момент не просто заручиться поддержкой относительного большинства, но и убедить значимую часть элиты в своей «пригодности» для поста номер один в России – условно в 2030 году. В конце концов мир знает множество примеров, когда протестные лидеры в прямом или переносном смысле «досиживали» до президентского поста – Ганди и Мандела всего лишь два из них.

Во-вторых, Алексей Навальный претендует (как минимум на словах) на позицию либерал-демократа. Из исторического анализа более или менее очевидно, что именно либерал-демократы, приходя к власти, дают странам толчок к прогрессу – поэтому с любого, кто рядится в их одежды, спрос двойной, если не тройной. Действительно, про программы Зюганова, Жириновского, Явлинского, да и Путина у нас нет никаких иллюзий, да и не надо – мы отлично понимаем, что они не предназначены для выполнения, и за это авторам огромное спасибо, не дай бог их исполнять. В случае с программой Навального мы ждем ее реализации и соответствия либерально-демократическим принципам, лучше уж отсутствие иллюзий, чем напрасные иллюзии – и ровно потому ее содержание так важно.

И ровно поэтому программа вызывает сильное разочарование.

Без сомнения программа Алексея Навального вобрала в себя все лучшее (и не очень), что есть в программах кандидатов в Президенты России в последние 25 лет, при этом оставшись типичной программой кандидата в Президенты России из нашего настоящего и недавнего прошлого.

В самом деле — разве послание Путина федеральному собранию (да за какой хотите год) не содержит все те же тезисы, с точностью до цифр? У Путина они обычно даже более развернуты. Разве Жириновский не предлагает обуздать олигархов, коррупцию и мигрантов? Разве Зюганов – не за подъем зарплат и пособий? Дело ведь не в том, что программы указывают неверные цели – нет, все они как одна агитируют общество за все хорошее против всего плохого. Дело в том, что программа, в отличие от имитации, должна указывать путь реализации, который согласуется со здравым смыслом, опирается на существующие возможности и не приводит к резкому росту рисков нежелательных побочных эффектов.

В Программе Навального есть немало неплохих конечных целей. Правда — не сказано, как их реализовать. Про одни сказано «позже узнаете», про другие нет пояснений. Конечно, стране требуется судебная реформа. Что мы узнаем из программы о реформе? Ничего. Только что Навальный — отличный юрист и реформа разработана. Где она? Где ссылка на нее? Где механизмы ее осуществления? Где объяснение, почему они должны работать?

То же — по борьбе с коррупцией. И дело даже не в том, какие конкретно законы будут приняты. А где в программе хоть что-то про тотальный саботаж этих законов, который будет немедленно организован системой? Наконец – методы, которые предлагаются, критики тоже не выдерживают. Нет, я полностью поддерживаю идею прозрачного государства, борьбы с коррупцией и пр. Но только не с помощью репрессий. И уж точно борьба с коррупцией не может быть средством для увеличения благосостояния населения — скорее наоборот, она приводит к его падению (и это — неизбежное зло).

А есть в программе еще и идеи опасные. Вот — единовременный сбор с олигархов, приватизировавших предприятия в 90е годы «по очень низким ценам». Программа ссылается на «Опыт Великобритании» по взиманию такого сбора. Имеется в виду windfall tax, который был взят лейбористской администрацией в 1997 году с компаний, оказывающих коммунальные услуги, приватизированных до того правительством консерваторов. Интересно – читали ли авторы программы и сам Алексей хоть что-то про этот налог? Знают ли они, что этот, единственный в истории развитого мира, налог, введенный задним числом, (1) облагал не владельцев, а сами компании; (2) касался только одного конкретного сектора; (3) рассчитывался как 23% от разницы между оценкой компании на момент приватизации и девятью средними прибылями за последние 4 года; (4) вызвал шквал критики? Пробовал ли Алексей Навальный выяснить уровень прибылей большинства российских приватизированных компаний? Выяснил ли он, что большинство уже реорганизовано, перепродано, многих нет в природе, большинство оставшихся получает убытки (в том числе за счет трансфера прибыли в офшоры и на торговые и сервисные компании)? Знает ли он наконец, что суммарная прибыль крупнейших частных компаний с приватизационной историей в России в 2015 году составила около 600 млрд. рублей, то есть 9 млрд долларов? Помнит ли, что только 51% Норникеля был приобретен за 270 млн долларов, и, пользуясь английской методикой, выжать в бюджет больше 5-7 млрд долларов (2,5% годового федерального бюджета, 5% годовых расходов пенсионного фонда) не получится?

Очень было бы любопытно (А) посмотреть, как этот сбор будут рассчитывать — с учетом того, что одни уже все продали, другие — как раз купили, причем у каждого своя история, кто-то ведь купил по рынку, кто-то нет, кто-то не по рынку потому, что рынка не было, и так далее (Б) узнать у Навального, как этот сбор согласуется с нерушимостью прав собственников, защитой инвесторов и прочей дребеденью, за которую он кажется успевает тут же выступать. Если снять популистскую кожуру — предлагается очередная экспроприация, еще один крупный камень в стену увеличения рисков предпринимательства в России. Причем 99% олигархов легко обойдут эту экспроприацию — если конечно она будет построена законно а не с маузером в руке. Но с маузером у нас уже сейчас есть, зачем менять шило на мыло?

Из той же серии налог на сверхдоходы. Кого этим налогом будут облагать – собственников бизнеса и инвесторов? Инвесторы уйдут – низкий подоходный налог это вообще последнее, что некоторых еще держит. Собственники не будут выводить средства из компаний, построят структуры в оффшоре – или наоборот, продадут что осталось и уедут – зачем им зарабатывать в России, платя налоги выше, чем в Европе? Обложим крупные компании? Раздробят на мелкие. Сконсолидируем при учете? Уйдут в тень. В результате получим поначалу пару миллиардов долларов в год, которые за несколько лет сойдут на нет из-за сокращения бизнеса. Естественным ответом будут прогрессивные налоги. Надо ли их вводить? Во-первых, их и Путин введет. Во-вторых, низкие налоги — наш последний рычаг удержания бизнеса и инвесторов в стране. Хотим выгнать крупный бизнес — пусть работает и тратит не у нас?

Программа упирает на неравенство, напоминает что по сомнительным подсчетам в руках 0,1% населения России сосредоточено 88% «российского богатства». Это конечно зависит от того, как считать богатство – например вся капитализация российского фондового рынка не превышает 600 млрд долларов (а там больше 60% принадлежит государству), в то время как совокупная стоимость жилья в России превышает 3 трлн долларов и владение им распределено значительно более равномерно. И тем не менее – пусть так, что теперь с этим делать? Отобрать – разрушим институт собственности, прямой путь обратно к коммунизму, скорее всего – по Венесуэльскому образцу. Не отбирать? Тогда зачем вообще об этом писать?

Нет, скорее — отобрать, поделить, раздать. У олигархов, чиновников, Москвы. В лучших традициях, про заработать — ни слова. О том, что и при этом ни на что не хватает — никаких комментариев. Навальный, как всегда в истории России, за то, чтобы не было богатых, а не за то, чтобы не было бедных. Весь исторический опыт показывает, что в странах, которые отбирают у богатых, бедных меньше не становится – скорее наоборот. Это не политика, это – математика.

А с математикой у программы особенно серьезная вражда. Вот например — бедность 145 млн человек противопоставляется яхтам сотни чиновников. Пусть даже 1000 чиновников. Нет – даже 10 000. Стоимость яхты (вместе с дворцом) пусть будет в среднем 10 млн долларов. 100 млрд долларов украли у простого народа. Это меньше чем по 1000 долларов на человека — от силы хватит чтобы разок порадовать выплатой (при условии что вы эти яхты и дворцы в деньги можете превратить – а кто ж их у вас купит, если вы у всех все отобрали?). И точно этот метод не годится чтобы сделать людей счастливыми.

То же самое касается идей про минимальную зарплату. Ну хорошо, в России сейчас медианная зарплата 30 000, а надо минимальную 25 000. Взмахнули волшебной законодательной палочкой, и: (А) разорили и увели в тень море малого бизнеса, который не в состоянии платить 25 000 всем работникам; (Б) нагрузили бюджет примерно 240 млрд рублей в месяц дополнительных выплат бюджетникам (это 2,9 трлн. рублей в год, 25% всего федерального бюджета на сегодня, половина стоимости всех яхт и дворцов по нашему расчету — даже если все отобрать и кому-то продать, хватит только на 2 года).

Откуда деньги? Увеличить минимальную зарплату до 25 000; удвоить расходы на медицину; обеспечить бесплатное образование; строить дороги и железные дороги — а у нас дефицит бюджета 4% ВВП! Это Навального кажется не интересует. Боюсь разочаровать его – наши расходы на военные операции в Сирии и Украине ничтожны (я тоже считаю что они вредны, но точно не из-за расходов). Весь наш военно-силовой бюджет совсем не так велик. Меньше чем у Саудовской Аравии. И даже если мы вдруг демилитаризуемся полностью и пригласим китайскую армию нас бесплатно защищать и охранять (я не думаю что на нас кто-то нападет, но все же границы кое-как охранять надо, и с террористами бороться тоже), то мы едва выкроим миллиардов 20 — 30 долларов в год, это половина дефицита бюджета, куда там на дороги и медицину! Можно конечно попробовать резко увеличить малый бизнес — но с него согласно программе решено не брать налоги…

Чтобы совпадение с радикально-популистскими политиками было полным, добавлен пункт про трудовых мигрантов. Да уж, визовый режим со средней Азией и почему-то Закавказьем — проблема великая. Война за упрощение, сокращение бюрократии и снижение затрат в этом конкретном месте превращается в свою противоположность. И не важно, что в России, с ВВП 8,5 тыс. на душу трудовые ресурсы сокращаются на 0.5% в год. И не важно, что уже работать некому — безработица на самых низах, даже в рецессии. И не важно, что мигранты никому не конкурент, а отличное дополнение к трудовым ресурсам. И даже не важно что их — все еще миллионы, и если ФМС сейчас будет давать каждому рабочую визу, то все, отнятое у чиновников, надо будет пустить на финансирование ФМС, а предприниматели, которым они нужны, раньше закроются, чем получат эти визы (напомнить, как у нас обычные визы делаются?)

Если пытаться выразить одним словом программу Навального, то это слово будет «справедливость». Но именно такую цель декларировали самые страшные разрушители в истории – якобинцы, большевики, красные кхмеры, повстанцы Кастро… Как ни смешно, национал-социалисты в Германии тоже декларировали своей целью восстановление справедливости и наказание тех, кто ее, по их мнению, попрал. Справедливость – страшный моральный наркотик, попробовавший ее один раз нуждается в ней постоянно и во все больших количествах, и скоро он уже готов идти ради очередной порции на любые преступления – пока справедливость не пожирает его самого. Здоровые от этой зависимости люди жаждут не справедливости, а процветания и безопасности. Но процветание и безопасность требуют титанической работы – для того, чтобы убедить нацию отправиться в поход за ними, нужна настоящая харизма лидера и сила духа. Для того же, чтобы соблазнить на наркотик справедливости, нужно намного меньше.

Важной иллюстрацией вышеизложенного являются комментарии на мой пост на эту же тему в Фейсбуке от сторонников Алексея Навального. Удивительно много пришло комментариев, не отличимых по сути от комментариев «ура-патриотов» на либеральные тексты. Я обильно обвинен в «работе за деньги на олигархов», «тайном подыгрывании Кремлю», «защите Путина» (как будто ему нужна защита) и прочих глупостях. Я подозревал, что у Алексея электорат даст фору путинскому по части ненависти и неготовности к дискуссии – в конце концов мы все из одной страны. Опасно то, что Алексей, вступая на почву удовлетворения чаяний этого электората, вынужден будет сам превращаться в Путина-2.0 чтобы его не растерять.

Кроме того, я получил целый ряд ценных комментариев, показывающих, как все же узко наше электоральное поле.

Многие говорят, что программа Навального — не для победы, а так — засветиться и увеличить популярность. Ну что ж, тогда Навальный вообще ничем от других кандидатов не отличается – ни программой, ни задачами. Только еще скучнее, потому что делает вид, что играет всерьез, в отличие от остальных.

Многие говорят – а лучше все равно никого нет, придется голосовать за Навального. Непонятно, чем это отличается от идеи сторонников Путина о его незаменимости. И чем будет отличаться от нынешнего президента вновь избранный, если избирать его с таким настроением?

Еще страшнее тезис (а его многие высказывают), что власть в России правдой не получишь, Навальный сейчас притворится популистом и демагогом, понравится всем, придет к власти – а там покажет свое истинное лицо либерала, демократа, прагматика и профессионала. На этом тезисе хочется остановиться подробнее.

Со времен Киевской Руси мы привыкли жить в обществе, разделенном непроницаемой, хотя и прозрачной (в разное время в разной степени) перегородкой. Норманны и смерды-славяне, знать и чернь, опричники и земщина, дворяне и крепостные, коммунисты и беспартийные, олигархи и народ, «Озеро» и остальные… Непроницаемость стенки всегда была такой, что уже давно в России не осталось надежды ни на системные изменения к лучшему, ни на возможность диалога через стену. Причем не только открытого и честного диалога между уже состоявшейся властью и народом, а даже между претендентами на власть и обществом, которое их порождает. Хуже того – мы поверили в сказку власти о «плохом» народе, который понимает только ложь, шантаж и манипуляцию, и сказку народа о «герое», который, обманом прорываясь во власть, народ спасает.

Идея добра, которое может свершиться только если оденет маску зла, у нас не нова. Идея эта коренится и в осознании непроницаемости стены между народом и властью, и в отсутствии веры в добро само по себе и в его поддержку обществом, и в естественном желании «перехитрить хитреца». Беда в том, что, насколько я знаю историю, реальных прецедентов подобного рода в истории не наблюдается. Скорее верно обратное — в мифологии сюжет о рыцаре, который, побеждая дракона, сам превращается в дракона, является стандартным. Уверен, большинство рыцарей верили в свою миссию и желали сделать мир лучше, (хотя в данном конкретном случае у нас нет никаких гарантий что Навальный искренне верит в добро, а не просто хочет власти), но и это им не помогло.

Как бы ни было заманчиво поддаться на обаяние или проголосовать «против» нынешней власти, я буду голосовать только за кандидата, который честно предложит что-то новое. Не популистское как обогатить имеющимся, или, как в этом случае — не имеющимся (не важно — всех или некоторых), а как богатство создать. Я хочу такого кандидата, который вместо ссылок на ведущих экспертов и неизвестные документы вставит в программу их суть и фамилии. Я хотел бы кандидата, умеющего считать и готового отличать реальные проблемы от фобий, важные темы — от популярных. Я надеялся бы увидеть в программе не косметику (типа «улучшения работы государственных предприятий»), а решительные изменения (типа «полной приватизации»). Я не поверю кандидату, в чьей программе не будет пунктов про права человека, про равенство и возможности меньшинств (не только и не столько ЛГБТ, а в первую очередь – меньшинств национальных, религиозных, инвалидов, иностранцев, предпринимателей и пр.), про коренные изменения в системе наказаний и защиту прав заключенных, про обеспечение соблюдения Россией всех норм международного права.

Наконец я хотел бы, чтобы кандидат мог ответить на сакраментальный вопрос нашей действительности: как он изменит страну, которая сегодня явно не хочет меняться? Как проведет законы через Думу, которой это не выгодно? Как заставит чиновников расхотеть воровать и заниматься круговой порукой? Как обеспечит доверие к себе и своему правительству? Как наконец удержит власть, вопреки явному недовольству элит, силовиков, церкви, чиновников? Почему Россия при нем застрахована от кровавого переворота типа Иранской революции — а если это не так, то уж лучше как сейчас, ей богу.

Впрочем – у Навального есть время все поменять. Если он действительно хочет прогресса и процветания для России (а не просто стремится во власть, как часто говорят о нем враги), лучше ему остаться в истории тем, кто безуспешно предлагал правильные вещи, чем тем, кто безуспешно пытался втиснуться в строй предлагающих то, что электорат хочет услышать. И уж совсем страшно остаться в истории тем, кто на волне популистских обещаний, воспользовавшись слабостью дряхлеющих правителей, взял власть – и превратился в очередного авторитарного властителя, или быстро потерял эту власть в кровавой смуте. У России уже был один человек, жаждавший отомстить за своего брата. Он тоже призывал к справедливости, тоже хотел отобрать и раздать, его тоже преследовало правительство, его тоже поддерживало меньшинство… Второго такого Россия не переживет.

Оригинал

Хороший коп не может эффективно общаться с множеством разных страт и групп общества сам – хорошим для всех не будешь. Зато можно для всех не быть плохим копом: надо только, чтобы для всех и каждого нашлось по нескольку плохих. В этом смысле заявление, которое мы обсуждаем, – это классическое заявление «плохого копа» для «креативного класса»

Это неблагодарное занятие – толковать чужие политические заявления, сделанные высоким должностным лицом, всегда ошибешься. Но, во-первых, все равно хочется. Во-вторых же, заявление обрастает массой косвенных фактов, прямо как (используем лексику, привычную автору заявления) убийство обрастает массой косвенных улик и вещественных доказательств (я уж не говорю – «ищите, кому это выгодно», это тоже должно работать). Можно попробовать истолковать статью председателя СК РФ Александра Бастрыкина «О необходимости поставить заслон». В сущности, заявление состоит (в лучших традициях нашей цивилизации и в полном соответствии с каноном) из четырех частей – трех ритуальных формул и одной результирующей. Заклинание о США как враге всего мира, заклинание о России как Спасителе мира и заклинание о трудностях, порожденных единственно США и непосредственно для России, которые призваны не дать России процвести и спасти мир. Такое построение является классическим, не нами и не сегодня придуманным. Заклинания, как мы знаем, не могут меняться и не меняются, это часть культа, которая вводит слушателей в правильное психологическое состояние, а вот результирующая как раз в разных речах разная. Поэтому о заклинаниях говорить вообще бессмысленно. Поговорим о результирующей.

Результирующая у этого заявления на удивление простая: если отвлечься от потока предложений, которые невыполнимы или предельно абстрактны (все, что связано с «усилить», «углубить», «создать концепцию», «разработать идеологию» и прочее), то останется достаточно удивительный своей разношерстностью, с одной стороны, и узнаваемостью, с другой, список: резко цензурировать интернет; ограничить трансграничное движение капитала; ввести запрет на криптовалюты; ввести конфискацию имущества; расширить полномочия репрессивных органов; ужесточить порядок разрешения пересечения границы и миграции. У всех этих предложений (помимо того, что они очевидно неэффективны в борьбе и с экстремизмом, и с оппозицией) есть одна общая черта: они (кроме частично первого, про интернет) фактически не касаются «простого народа». Зато они чувствительны для пяти процентов общества (профессионалов международного уровня, независимых бизнесменов, топ-менеджеров, специалистов современных, прорывных направлений), причем не просто чувствительны, а являются для них красной тряпкой, вызывая резкое отторжение и страх. Возникает вопрос: если для народа изложенные идеи неинтересны в силу полного отсутствия пересечений с этим самым народом на бытовом уровне, если внедрения их в практику народ толком не почувствует и потому его поддержка для внедрения явно не требуется, зачем же так всерьез озвучивать эти предложения, как бы ища народной поддержки, – внедрили бы быстро и тихо, и все? Ну, положим, цензуру в интернете наш народ, три основных занятия которого в интернете: просмотр порно, скачивание с торрентов и сидение в соцсетях и на сайтах знакомств, – еще как почувствует, святое не трожь, но, скорее всего, именно цензуру именно в интернете никто и не будет вводить, предварительно не построив масштабную и вполне подконтрольную кому надо индустрию порнобизнеса и смежных отраслей, так сказать «импортозаместив». Но автор заявления – не какой-нибудь лоббист, да и заявлениями не лоббируют бизнес-интересы.

А и не надо народного одобрения – как бы отвечает нам автор и публикует его не в СМИ массового покрытия, не в «Известиях» или «КП», в которых можно было бы надеяться на внимание «народа», а в очень даже нишевом СМИ, которое именно на те самые пять процентов и рассчитано, которое только эти пять процентов и читают. То есть заявление это как раз для них и предназначено. Верит ли автор, что прочитанные полно и качественно три заклинания способны и у этих пяти процентов вызвать транс, благодаря которому именно эти читатели согласятся на предложения из результирующей части и поддержат их? Очень вряд ли – автор известен как умный и опытный человек, прошедший большую школу управления молодежью, а затем и вполне взрослыми людьми. Остается только предположить, что целью заявления было вызвать у этих пяти процентов реакцию как раз противоположную – страха и отторжения. Ответ на вопрос, зачем вызывать такую реакцию, легко найти, если вернуться к вопросу, кто является автором заявления. Автор – не независимый политический деятель, не оппозиционер, не кандидат на выборную должность, в чей набор инструментов входит популяризация своих взглядов и периодическое бросание вызова обществу для получения PR. Автор – чиновник-тяжеловес, назначенец высочайшего ранга, облеченный безусловным доверием лица, его назначившего. Предполагать несогласованное выступление подобного рода было бы очень странно. Соответственно, можно предположить, что заявление сделано в интересах всей системы власти, олицетворяемой первым лицом государства. Но первое лицо государства не может быть заинтересовано в прямолинейном отвращении даже небольшой, но значимой части населения своей страны от своей политики! Из этого следует только один вывод: заявление согласовано, но несет в себе нечто принципиально отличное от того, что первое лицо государства готово представлять как свою политику.

Надо сказать, что схема «хороший коп, плохой коп» используется в России давно и активно. Когда плохих копов нет, их создают из ничего – лишь бы создатель на их фоне выглядел хорошим копом, ничего не меняя в своей политике. Российская политтехнология дошла даже до такого уровня, что, создав множество «плохих копов», она умудрилась продать их друг другу прямо в таком качестве: демократы в России теперь боятся прихода к власти коммунистов, а коммунисты – демократов; либералы – националистов, а националисты – либералов; силовики в правительстве – экономистов в правительстве, и наоборот; чиновники – Навального (и наоборот); патриоты – США (а США – не поверите – патриотов), а в центре этого вальса находится последний хороший коп, которого, как и задумано было в Америке (куда же нам без нее) лет сто назад, все любят только за то, что он – не плохой.

Хороший коп не может эффективно общаться с множеством разных страт и групп общества сам – хорошим для всех не будешь. Зато можно для всех не быть плохим копом: надо только, чтобы для всех и каждого нашлось по нескольку плохих. В этом смысле заявление, которое мы обсуждаем, – это классическое заявление «плохого копа» для «креативного класса». Реальный месседж заявления (перейдем на лексику тех, кому оно адресовано) прост: «не хотите дружить с хорошим копом, найдется коп похуже». Если заявление будет иметь правильно дозированный эффект, то хорошему копу даже не придется ничего делать, просто мнение «уж лучше он, чем они» перед выборами в Думу еще немного укрепится в пяти процентах населения. Ну а если лекарства окажется больше, чем надо, мы скоро услышим от «хорошего копа» что-то примиряющее, типа «ну мы вообще, конечно, не считаем, что нужно, знаете, вот так вот прямо это трактовать, так прямолинейно, что, конечно, все надо делать разумно, в соответствии с, знаете, обстоятельствами, мы вообще последовательно за свободу, против цензуры…» – и так далее. В этом смысле появление Заявления – знак очень хороший. Who barks – never bites, совсем не потому, что не имеет зубов или смелости: просто who bites – never barks, незачем, да и добычу спугнет. А that, who barks – он отлично знает, зачем это делает и почему именно это.

Оригинал

Читайте также:

Немыслимая политизация близкого будущего

Почему Кремль опять решил создать правую партию

Что будет с интернетом в России. Три сценария

Иногда (на самом деле часто) так бывает, что в малозначимом явлении, которое и вовсе не стоит обсуждения, как в кристалле отражается конфликт цивилизаций. Такое явление подчас вообще лишено смысла (и даже оскорбляет разум), если бы не это отражение, делающее его значимым, уместным и достойным обсуждения.

Такова история карикатур из малотиражного «Шарли Эбдо». Они провокационны, циничны, порой – отвратительны, в них нет ни капли уважения ни к кому, они вызывают злость и агрессию, прежде всего, по старой человеческой традиции – по отношению к авторам. О них не стоило бы говорить – мало ли карикатур нарисовано в мире, мало ли цинизма и бестактности – если бы не резонанс, который они вызвали сперва у радикальных исламистов, а потом в России. В этом резонансе как в зеркале отразилась раздирающая Россию война между (назовем их условно так) свободным и традиционалистским обществами.

Я не буду первым, кто раскроет «тайну» разницы: граница между Талибаном и США, между ИГИЛ и Европой, между законами шариата и биллем о правах проходит по линии интерпретации взаимоотношений морали (в широком смысле слова) и закона. Мир традиционный (традиции — это основа морали) построен на идее моральности всего, в первую очередь — закона. Мораль – это свод нерациональных и немотивированных правил (как правило — смесь из системы опознавательных знаков «свой-чужой», имеющих целью облегчить узнавание своего, и атавистических уложений, соблюдение которых когда-то делало жизнь проще, безопаснее или эффективнее, а теперь в большинстве случаев делает ее сложнее). В традиционном обществе мораль довлеет над законом, который, вне моральной основы, становится просто кодексом административного регулирования, функционирующим там, где мораль — индифферентна.

«Свободный» мир появился тогда, когда часть людей осознала: любая мораль, как и все неосознанное и немотивированное, должна быть отделена от рационального управления обществом. Общество не может быть заложником традиции, которая к тому же имеет свойство все время меняться и вступать в неразрешимые конфликты с традициями соседей. Общество должно установить закон, который возьмет у морали только то, что можно рационально объяснить и оправдать, закон, который служит сохранению и преумножению основных рациональных ценностей и благ, и более никак от морали не зависит. Мораль же должна остаться делом частным, общественным, но не государственным.

Как мы знаем из философии, любая логическая система должна опираться на аксиомы, причем, увы, их количество (вспомним Геделя) бесконечно. Аксиоматикой свободного общества стали рационально мотивированные принципы иудео-христианской культуры, исходящие из идеи личности как высшей ценности. Закон свободного общества прошел множество стадий развития, постепенно очищаясь от слоев традиций и морали, овладел концепцией «естественного права», изобрел всеобщее равенство, стал опираться на логику «можно все, что не вредит другим», понимая под вредом вред физический (прямой и косвенный). Так «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» попали в закон (у них есть рациональное объяснение, если мы в качестве базовых ценностей выбираем качество жизни человеческого индивидуума), а «помни день субботний» или даже «не прелюбодействуй» — не попали, поскольку их несоблюдение не наносит ущерба другим личностям и не ограничивает их в личных правах, а связано исторически с утратившими актуальность обстоятельствами. На каждом этапе развития доля традиций и морали в законе свободного мира уменьшалась, но и сейчас она еще значительна: за появление в голом виде вас все еще отправят в полицию, хотя никакой рационали в этом нет. «Не надсмехайся» уже не попало в современный закон свободного общества, хотя было там еще сотню лет назад, и еще сегодня может быть предметом гражданского спора и даже компенсации ущерба.

Разные люди (в силу причин, подробно описанных психологами) хотят принадлежать кто к свободному, кто к традиционалистскому лагерю. Обе системы должны иметь право на существование, но я очевидно выбираю свободу.
В этом смысле, по крайней мере для меня, Шарли — это индикатор наличия свободы в обществе. Пока Шарли есть, мы можем быть уверены — Европейское общество не стало традиционным, норма морали «нельзя шутить о мертвых», не имеющая рационального основания, может вызывать отвращение к Шарли, но не может быть причиной закрытия, ареста, убийства. И чем Шарли эпатажнее, тем лучше эта проверка. Сегодня Шарли есть и в каком то смысле я спокоен за Европу.

Шарли помимо того — отличный раздражитель (а разве не великий поэт завещал «глаголом жечь сердца людей» — неужели кто-то думал, что это должно быть сладкое жжение, как Шарон Стоун воском в основном инстинкте? нет — это должна быть именно такая мука, надо вызывать омерзение, злобу, гнев, отчаяние — только тогда человек готов сдвигаться с мертвой во всех смыслах точки). Шарли именно это и делает — заставляет вспомнить, что такое ужас, в наше время, когда все — только картинка в телевизоре. Современный обыватель, который в ответ на сообщение о теракте говорит «Ой, какая досада», и считает неэтичной публикацию фотографий жертв (потому что это может испортить ему аппетит перед принятием водочки с закусочкой по случаю народного единства) нуждается во встряске, чтобы хоть как-то его достать из его раковины. Лучше так, чем никак.

Как любой раздражитель Шарли легко выявляет тех, кто хотел бы загнать нас в душный мир шариата того или иного рода, и тех, кто к этому готов. С помощью Шарли я могу проверить своих друзей и себя на вшивость, и знать, кому я могу доверять, а кто на самом деле — традиционалист, просто привыкший к благам свободного мира (мир традиционный почему-то не способен ни производить блага, ни давать людям приличную жизнь).

Наконец Шарли — это прецедент, на котором можно изучать эффект психологического переноса, в данном случае — разновидность Стокгольмского синдрома. Действительно — разве Шарли взорвали самолет? Или может это они проигнорировали элементарные нормы безопасности в аэропорту? Или это они вступили в войну, даже не подумав защитить свое мирное население? Они ли призывали к войне? Они ли отрицали факт теракта, ставя жизни многих других мирных людей под угрозу (как нам повезло, что не было плана провести несколько терактов последовательно — ведь до вчерашнего дня все предпочитали играть в «техническую ошибку»!). Почему же все те, кто сегодня клянут Шарли и призывают их покарать, не отметились гневными постами в адрес ИГИЛ, Египта, руководства России? Понятно почему — ругать ИГИЛ и руководство России страшно (морализаторы всегда усиленно трусливы), а Египет — скучно. На Шарли можно сорвать весь свой страх и свой гнев, благо Шарли не ответит (разве что нарисует карикатуру) — ведь Шарли живут в свободном мире, и не могут убить за пост, каким бы гадким он ни был. Свободный мир давно уже провозгласил «Do not kill the messenger» — слишком легко сорвать свою злость не на том, кто на самом деле виноват, а на том, кто не дает скрыть проблему. Так что, грозные критики Шарли, призывающие анафему и требующие суда — вы всего лишь пользуетесь при этом благами того свободного мира, который Шарли по-своему защищают. Не будет благ свободного мира и его законов, не будет свободы — и вам придется молчать в тряпочку: бородатый сотрудник Шариатского Шарли будет расстреливать за критику его карикатур.

Шарли как видно нашел себе применение и в России. Он оказался зеркалом нашего российского общества, через которое у нас есть редкий шанс посмотреть на себя со стороны. Вал гневных комментариев великолепно описывает авторов, которые, как всегда бывает в обществе, судят в основном по себе. С грустью приходится признавать – в России много традиционности, страхов, агрессии, и очень плохо с привычкой анализировать, формировать собственное мнение, хотя бы узнавать что-то о предмете дискуссии перед вступлением в спор.

Многие обвиняют Шарли в «глумлении над погибшими». Бросьте, все это сделали другие – те, кто их не защитил, те, кто пытался скрыть теракт, те, кто сваливал в кучу тела в Камазах. Посмотрите наконец карикатуры – они являются вызовом виновникам трагедии, а не пляской на костях. Они прямо называют проблему, а не смеются над ней. Вспомните юродивого, который остановил Ивана Грозного куском мяса. Он что – глумился над жертвами изуверского царя?

«Если бы их родственники были бы в самолете, они бы не позволили себе такого». Неправда. Шарли последовательны – они рисовали карикатуры и на расстрел своей редакции. Смеяться когда хочется плакать, не делать различия между собой и другим – это свойства культуры скоморохов, шутов, последователями которой являются Шарли и которая была развита когда-то и в России (в том числе и в советское время). Жаль, что комментаторы уверены – над несчастьем других можно смеяться, над своим – нельзя. Российское общество страдает от жесточайшего дефицита эмпатии, который совмещен с чрезвычайной обидчивостью – но это не проблема Шарли.

«Почему судят за отрицание Холокоста, а за карикатуры Шарли не судят?» Авторы вопроса не отличают правду от лжи, призыв к признанию истины – от попытки соучастия в преступлении. Карикатуры Шарли не лгут и не выгораживают преступников. Отрицатели Холокоста пытаются оправдать самых страшных убийц в истории человечества и таким образом проложить им дорогу к новым убийствам – это соучастие в преступлении. Я не уверен, что за такое отрицание надо судить, но сравнивать нео-нацистов с Шарли – значит не понимать базовых вещей.

Казус Шарли ярко показал отношение российского общества к закону. За грозными криками «покарать», «теперь я не Шарли», «значит заслуженно их расстреляли» мне не услышалось ни одного призыва подать в гражданский суд иск о причинении морального ущерба. Да, в свободном мире чувства граждан тоже защищены – только не на уголовном, а на гражданском уровне, и этим можно пользоваться. Наш правовой нигилизм заставляет нас забыть о том, что в свободном мире есть только один способ разрешения конфликта – суд. И у каждого есть право обращения в него. И если не рядовой псевдо-патриот, то уж государство Российское точно могло бы подать иск (скорее всего оно бы проиграло, но это было бы цивилизованное действие, обозначающее позицию). Вряд ли это будет сделано: анафема Шарли – это ненависть к зеркалу. Его можно разбить, но в суд на него не подать.

Оказывается, меня можно вывести из себя! Ура, я живой!

Евгений Грин пишет мне вопрос в комментариях:
«Андрей, у меня был в голове совершенно другой комментарий, потом я прочитал про Сталина. И возник вопрос. Сталин кроме поругания и забвения больше ничего не заслуживает? Его можно рассматривать только как кровавого тирана и экономические, индустриальные вопросы не важны?»

Евгений, сразу прошу прощения за эмоции, я уважаю Вас и Ваш вопрос. Но уж больно он страшный.

Итак, Евгений, любитель частных самолетов и гоночных машин, судя по заставке в ФБ, носитель длинных волос и любитель публичных выступлений судя по фотографии. Рассказываю:

Вы уже десяток лет, после голодного студенчества, когда одну шинель вам приходилось носить пять зим, а ботинки (тоже одни) вам латал знакомый сапожник «за так», работаете инженером в КБ в Москве. На дворе расцвет СССР, Вы недавно смогли с женой и дочкой переехать из холодного угла избы ее родителей в районе нынешней ул Свободы в отдельную комнату 9 кв.м. в доме-малоэтажке на Соколе (правда у вас на 18 комнат один туалет и кран, из которого течет ржавая холодная вода, но по сравнению с промерзающим углом это — роскошь). Жена работает учителем в школе, дочь — в яслях (вам повезло), двух зарплат с шестидневной работы вам хватает на скромную еду и типовую одежду, иногда к празднику вы можете даже подарить что-то жене — например «вечную» ручку. Жену вы любите и балуете — она молодая (родилась в канун революции), уже «новый человек», нежная и добрая. Зря вы ее балуете — не знает она, что можно, а что нельзя. Лучше бы били, как большинство ваших бывших соседей по деревне ее родителей! Как то в школе на педсовете, на разборе, почему не все учителя в достаточной степени доносят до классов справедливость и своевременность расправы с предателями и изменниками, она не только не выступает с сообщением о всеобщей радости, но даже тихо говорит своей многолетней подруге и коллеге: «как этому вообще можно радоваться — какие бы они ни были — они же люди!». Говорит она это тихо, но доносов будет написано целых три, один — от подруги.

Жену вашу возьмут через неделю, в час ночи. Будут спокойны и вежливы, вы на два голоса будете кричать, что это ошибка, и они будут уверять — конечно ошибка, но у нас приказ, мы довезем до места, там разберутся и сразу отпустят. Утром вы начнете пытаться выяснять, а ваши друзья, на вопрос, как выяснить, будут уходить от разговора — и сразу от вас, при следующей встрече вас просто не замечая. Наконец вы дорветесь до нужного кабинета, но вместо ответов вам начнут задавать вопросы и покажут признательные показания — ваша жена была членом троцкистской группы, связанной с японской разведкой. Цель — развращать школьников и опорочивать советскую власть. На листе с показаниями будет ее подпись — дрожащая и слабая, в углу две капли крови. От вас будут требовать дать косвенные улики — «не могла же она не говорить с вами на эти темы? С кем из подозрительных лиц она встречалась?» Вы будете кричать «Этого не может быть, я знаю ее! Это провокация контрреволюционеров! Я буду жаловаться вплоть до товарища Сталина» «Ну хорошо, — скажут вам. — Вы сами решаете, помогать органам, или нет. Идите». Впрочем, возможно, что вид крови вызовет у вас приступ тошноты, к голове прильет, станет жарко, руки похолодеют и начнут мелко дрожать, а в груди появится мерзкое чувство тоски. Вы сгорбитесь и неожиданно услышите свой голос, говорящий «Да, да, да, конечно, теперь я понимаю, да, она говорила мне не раз, но я думал что это она — от доброты, но я, знаете ли, я всегда ей твердо говорил…» «Пишите» — подвинет вам карандаш «начальник». И вы напишете. Но это неважно, потому что в обоих случаях за вами придут через 4 дня — 4 дня, в течение которых вас не будут замечать коллеги и знакомые, и даже родители жены не пустят вас на порог. Вы пройдете все стадии — возмущения и страха; после первых побоев — ужаса и возмущения; когда вы усвоите, что бить вас будут дважды в день — в камере «по-народному», отбивая почки, ломая нос и разбивая лицо, а на допросе — «по-советски», выбивая печень, разрывая диафрагму, ломая пальцы, раздавливая половые органы — вы сживетесь с ужасом, и никаких других чувств у вас больше не будет. Вы даже не будете помнить, что у вас была дочь (и где она?) и жена.

Вам повезет. Вы быстро подпишете все, что надо. Еще 6 человек возьмут на основании ваших показаний — лишь одного из них вы знаете, это тот коллега, который отказался с вами здороваться. Когда вы будете подписывать показания на него, только на этот миг, у вас проснутся человеческие чувства — вы будете испытывать злорадное удовлетворение. Чудо будет в том, что вас обвинят всего лишь в недонесении (либо следователям приятно сочинять сложные истории, либо — есть разнарядка на разные статьи). Вы отправитесь в лагерь, просидев 5 лет попадете на фронт, в первом же бою вас ранят в руку, она так никогда и не выздоровеет до конца и поэтому опять на фронт вы не попадете — вас вернут в ваше КБ. Бить вас в лагере (чуть вернемся назад) будут еще много и часто, зубы будут выбиты, нос свернут навсегда, пальцы, которые умели играть на гитаре, больше никогда не смогут даже нормально держать ручку. Вы никогда уже не сможете спокойно смотреть на еду и будете запасать под подушкой черные корки, вы будете пожизненно прихрамывать, никогда не спать больше четырех часов и вскакивать от каждого шороха, а звук машины за окном ночью будет вызывать у вас сердечный приступ.

Вы попытаетесь найти вашу дочь, но не найдете — ее отправили в специальный детдом для детей врагов народа, дальше война и следы теряются. Архивы бы помогли, но они закрыты и не будут открыты.

Вы никогда не узнаете, что сталось с вашей женой, но я вам расскажу — я же все знаю. Вашу жену доставили в приемник и сразу там же, не дожидаясь допроса, изнасиловали находившиеся в том же приемнике уголовники. Их было шестеро, у них было два часа, охрана не торопилась, а следователь запаздывал — много работы. Она сопротивлялась примерно минуты три, пока ей не выбили 5 зубов и не сломали два пальца. Вот почему ей было трудно подписывать признание. Но кровь на бумаге была от разорванного уха (разбитый нос уже не кровоточил после пятичасового допроса). Ухо ей разорвали на допросе — следователь, не дожидаясь ответа, будет ли она признаваться, ударил ее несколько раз подстаканником по голове (на самом деле он злился, что чай холодный, работы до черта, и девка красивая и в теле, почему сволоте уголовной можно, а ему — офицеру — нет?!). Она тоже быстро все признала и подписывала все, что скажут — один раз только она заколебалась — когда подписывала показания на вас. Но ей сказали, что отправят в мужскую камеру, и она подписала. Ее тоже быстро отправили в лагерь. Но она была менее гибкой — вы быстро научились прислуживать блатным и воровать пайку когда никто не видит, а она все пыталась защищать других от издевательств, за что ее ненавидели и блатные и забитые доходяги. Как-то через примерно год, когда она сказала что-то типа «нельзя же так бить человека!», кто-то из блатных баб придумал — «ах нельзя? ну так мы должны тренироваться, чтобы правильно научиться — даешь, б*дь ДОСААФ!» Ее раздели и били, показывая друг-другу, кто как умеет, а «политических» заставили оценивать удары по десятибалльной шкале. Каждый удар вызывал оживленные споры среди жюри — ведь надо было отдать кому-то предпочтение, а проигравший мог обидеться. Никто не заметил, когда она умерла — упала быстро, били лежащую. Заметившая сказала: «Сука, сдохла, так не интересно. Шабаш всем!»

Вы прожили еще 15 лет после войны, умерли в 50 лет от инсульта. Вы жили все это время конечно не в своей старой комнате на Соколе, а в полу-комнате, которую Вам выделил Минсредмаш (за картонной перегородкой жила семья из 4 человек, дверь была одна, но и туалет уже всего на 7 комнат). Половину этого времени вы получали большинство товаров (а нужно то вам было всего ничего) по карточкам и талонам. Вы так и не успели купить радиоприемник, слушали радиоточку, которая была на половине соседей, но почти всегда включена. Когда у вас отказала левая половина, вас уже через 6 часов вывезли в больницу и положили на матрас в коридоре. К вам не подходили, так как признали безнадежным. Вы умирали в своей моче и экскрементах еще около суток, но это было ничто по сравнению с лагерем — это было так же хорошо, как отправка на фронт, как ранение, как узнать, что рука не будет работать, как верить в то, что ваша жена умерла и не мучается (до 56го вы только верили, а не знали).

Я хочу чтобы вы знали: все, что с вами случилось нельзя рассматривать в отрыве от экономических и индустриальных вопросов. Ибо есть еще те, кто верит, что Россия стала экономически сильной если не за счет ваших небольших неприятностей, то по крайней мере одновременно с ними.

Ну что ж. Давайте не будем в отрыве. Россия в это же время пережила чудовищный голод (до 8 млн жертв, до 3 млн умерших напрямую от голода) — единственная в Европе. Россия распродала фантастические запасы драгоценностей и искусства. Россия содержала в голоде, холоде и болезнях своих граждан — все время до войны и 20 лет после. Для чего? Для того чтобы суметь выпускать только и исключительно — танки, пушки, военные самолеты и автомобили, обмундирование и сапоги. Россия ни тогда, ни после того, не смогла произвести ни одного стоящего потребительского товара, ни одной своей технологии (даже ракеты и ядерную бомбу украли). Правда груды танков не спасли СССР от вдвое меньшего по численности и вооруженности врага, который пропахал всю европейскую часть пока мы перевооружались американскими подачками и ели американскую тушенку.

Цена страха Европы перед коммунизмом, цена Сталинской стратегии «ледокола», цена коллаборционизма перед войной — 26 млн жизней. Цена репрессий — не менее 3 млн трупов и 6 млн вернувшихся из лагеря. Цена раскулачиваний и «вредительских — расхитительских» законов — еще 4 млн. Треть страны. Зачем? Чтобы сперва за счет Запада начать делать плохую сталь и старые танки, а потом уставить свои заводы трофейными станками и работать на них до 21-го века? Чтобы безнадежно отстать в сельском хозяйстве (генетика — буржуазная лженаука) и кибернетике (продажная девка империализма)? Чтобы до 90х годов не изжить бараки, до 80х не избавиться от господства коммуналок? Чтобы телевизор через 30 лет после войны стоил полугодовую зарплату кандидата наук, автомобиль — 5 лет работы, квартира (кооператив!) — 20 лет работы, если позволят, и где дадут — там дадут?

СССР родился нищей страной, был нищей страной при Сталине и умер нищей страной. Диктатуры богатыми не бывают (если это не Сингапур).

Нам нужна десталинизация. Это чудовище и спустя 60 лет после смерти продолжает тянуться к нам своими лапами — через тех, у кого нет воображения. Надеюсь у вас оно есть, и вы сможете представить себе: ваш ребенок наконец уснул, и вы с женой посидели у лампы, на которую накинут платок, стоящей на стуле. Она говорила вам что-то о том, как это жестоко — не только наказывать предателей (ну конечно, иначе никак, я же понимаю), но еще и радоваться казням — это же средневековье какое-то, я же учитель истории, я же знаю… Вы еще сказали ей «смотри, договоришься!» и смеялись. Вы легли заполночь и еще не заснули, когда услышали шум машины под окном. Машин в то время ездило мало, но мало ли, что за дела у людей в городе — вы не придали этому значения…

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире