koltashov

Василий Колташов

11 августа 2017

F
11 августа 2017

Ипотека. Ставки вниз

Сбербанк снижает. «Новые ставки по ипотеке на приобретение жилья в новостройке составят 7,4-10%». Вызвано это, на мой взгляд, риском лишиться заемщиков – имеющихся и будущих.

Должники надрываются, а жилье не продается, тогда как застройщики должны банкам. В этой обстановке вполне реально снижение ставок с нынешней заоблачной высоты до уровня просто высоких. Ибо желанные чиновниками 6-7% — это немало. Добавим сюда оплату страховки и будет еще больше. Реальная ипотека неохотно дешевеет и остается сравнительно дорогой в ближайшей перспективе.

В 2011-2012 годах я писал, что властям и банкам было бы выгодно снижать ставки по ипотеке. Это поддержало бы рост. Сейчас их снижают, чтобы придержать спад продаж. Снижают, что называется, по крайней нужде, а не ради большого дела – роста экономики и спроса в ней, пусть во многом и основанного на кредите.

Официально кризис в России закончился. Неофициально мы имеем стабилизацию и успокоение потребителей, которые можно трактовать оптимистически, а можно — пессимистически. Однако важно не это. Важно реально понимать в какой «точке» кризиса мы находимся.

Во-первых, мировой экономический кризис — не только факт, но и факт не случайный. Во-вторых, кризис фиксируется вовсе не неким сокращением мирового ВВП; формально этот показатель растет. Главное, это проблемы, с которыми сталкивается глобальная и российская экономика. Невозможен устойчивый и активный рост, долги душат потребителей и государства (России это еще только предстоит). В-третьих, кризис имеет волновую структуру. И шок на рынках в 2014-2016 годах является продолжением шока 2008-2009 годов. Это две волны, а не два различных кризиса.

Четвертое. Подобные нашему кризисы случаются в мировой экономике каждые 25-35 лет. Их правильно называть большими, поскольку они имеют черты обычных торгово-промышленных кризисов, но являются более глубокими, острыми, разрушительными и продолжительными. В 1970-е годы мировой капитализм переживал подобный кризис. Он дал миру информационные технологии и вывоз капитала из экономик центра в периферийные и полупериферийные страны, что и создало море разных экономических «чудес»: Азиатское, Бразильское, Китайское и множество более мелких.

Пятое. Развитие глобального капитализма носит вполне логичный характер и по этой логике мы из него со временем (не без политических потрясений) выйдем, вернее — преодолеем его. В итоге начнется новый бурный экономический подъем. Однако пока кризисный процесс не завершен. Кризис вообще нужен для выработки новых решений, чего всеми силами стараются избегнуть как у нас, так и в других странах. Мешает это определить нашу «точку» в кризисе? Нет, особенно если не забывать: процесс имеет начало, и будет иметь определенный финал, о чем я много раз писал.

Нефть недавно выросла до максимума за два месяца. Понижательную тенденцию удалось переломить за счет блокады Катар (экспорт газа) арабскими государствами и угроза Вашингтона ввести санкции против Венесуэлы. Но предотвращает снижение цен на углеводороды и нечто иное — подпитка финансового сектора, организованная странами с полупериферийным и периферийным типом экономики.

Вспомним 1970-е. Тогда богатые страны одолжили бедным немало денег (избыточных, и притекавших зачастую от стран-поставщиков сырья, особенно нефти), и это обеспечило стабилизацию. Спрос бедных государств вырос. Они расширяли свою промышленность, развивали социальную систему, закупали вооружение, создавали инфраструктуру. Сейчас сходный момент. Периферия и полупериферия привлекают деньги от экономик центра. Вот только делается это не столько ради внутренних реальных проектов, сколько ради самого процесса, а точнее ради поддержания стабильности на рынках.

Потому рано или поздно мировая хозяйственная система должна обрушиваться из-за периферии, которая неминуемо надорвется и не сможет одновременно сдержать внутренне снижение спроса. Частью этого процесса, на пути к которому мы находимся, явится падение курса валют стран периферии и полупериферии. Деструктивные процессы в этой зоне вовсе не повлекут выздоровление экономик Запада как в 1980е. Напротив, они ощутят обострение кризиса. Это может ускорить отказ от неолиберализма и возврат к социальному государству, концентрацию ресурсов в руках государства, а также внедрение новых технологий в индустрии и сервисе.

Робототехника все более применяется в производстве, но революция в энергетике пока не дала плодов. Они же необычайно важны. Без радикального удешевления энергии внедрение роботов не может стать повсеместным, включая торговлю, транспорт и быт. А главное — не будет достигнуто увеличивающееся год от года удешевление производимых товаров. Однако это перспектива, отчасти описанная мною и коллегами по Институту глобализации и социальных движений в докладе «Кризис глобальной экономики и Россия» (июнь 2008 года). Мы же сейчас не в зоне развертывания подъема, а в «точке» стабилизации кризиса после его Второй волны.

Сказать когда и как начнется обрушение сложно (ошибиться легко), но пока периферия может платить по облигациям даже Третья волна кризиса, возможно, не будет финалом. Но давайте рассуждать об этом спокойно, так как мы в спокойной «точке» кризиса, которую нельзя путать с «тихой гаванью» или началом подъема.
Китайские власти бьют тревогу: производство сельхозпродукции в стране является дорогим. Каковы причины такого положения, что оно может дать российским аграриям, и каковы здесь подводные камни?

В истории Китая постоянно возникали аграрные кризисы. Их причина всякий раз была одна: истощение почв из-за их интенсивной эксплуатации под влиянием перенаселения страны. Миллионы людей умирали в итоге из-за голода и болезней, земли запустевали на долгое время и постепенно восстанавливались.  Сейчас к этой традиционной проблеме добавляется общее загрязнение окружающей среды в Поднебесной. «Промышленно чудо» обходится дорого не только людям (страдает их здоровье), но и сельскому хозяйству. Оно имеет репутацию одного из самых грязных, при этом оставаясь не слишком производительным.

Эрозия почв – плод бездумного использования удобрений и ядохимикатов. Происходит опустынивание земель. Сказывается также повышение цены рабочей силы, перетекающей в города. В итоге продовольственная проблема может оказаться весьма реальной для КНР в ближайшие годы.

Российские производители имеют неплохие шансы повысить поставки зерновых, растительного масла, молокопродуктов, а возможно также мяса и других продуктов в Китай. Причем, рынок останется для них внушительным, даже если произойдет девальвация юаня. Пока его ослабление происходит медленно, но Китай имеет не только аграрно-пищевые, но и индустриальные проблемы. Его рост замедлился, и ВВП все более зависит от сферы услуг. Однако даже если фондовый рынок Поднебесной вновь (как в 2015 году) уйдет вниз и правительство вынуждено будет ослабить юань, огромное городское население все равно будет нуждаться в продовольствии, пусть его реальные доходы и уменьшатся.

Вижу тут пока только одно «Но». Спад в китайской экономике обернется падением мировых цен на сырье и продовольствие. Рентабельность поставок продуктов питания в Китай может оказаться не так уж велика. Сама же Поднебесная вряд  ли способна в короткий срок решить проблемы своего сельского хозяйства.

Так простому гражданину нетрудно и запутаться. С одной стороны, в мире (и нашей стране) террористов стало больше. Есть угроза исламистских акций, направленных против самого современного образа жизни и его рядовых носителей. Здесь работа спецслужб ведется и должна вестись. С другой стороны, при подаче стражей порядка суды зачастую карают тех, кто никак не тянет на экстремизм. Два у нас экстремизма.

Уже два года идет разбирательство по делу молодого экономиста и журналиста Александра Соколова, бывшего главного редактора газеты «Дуэль» Юрия Мухина и его товарищей Валерия Парфенова и Кирилла Барабаша. Да, и разбирательством это назвать трудно. Обвинять этих людей не в чем: они мечтали о референдумах, в которых давалась бы оценка работе властей. Справились — награды, не справились — тюрьма в наказание. Идея эта мне не кажется мудрой. В истории такая система была, вернее, была подобная — в демократических Афинах древности. Там народ часто изгонял самых талантливых людей и возносил крикливых проходимцев.

Так в Афинах пострадали победитель персов Фемистокл и Алкивиад, единственный человек способный привести Афины к победе над Спартой. Однако это не наша проблема. Наша проблема в том, что судят людей, который даже формально обвинить не в чем. Никаких преступлений они не совершали, и дело разваливается в суде на глазах публики. Вот только это вовсе не означает, будто обвиняемых оправдают и отпустят.

Латинское слово extremus означает крайний, чрезмерный. И если это понятие трактовать широко, предельно широко, то и тех, кто привык спать до обеда, можно будет назвать экстремистами. Черт его знает, что они еще видят в своих снах? Можно трактовать как экстремизм вольный стиль одежды и причесок, а уж тем более любые высказывания на политическую тему, сколь бы реформистскими они ни были. Туда ли мы движемся? В этом ли направлении?

Мой коллега, заведующий кафедрой Политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова Руслан Дзарасов так характеризует Соколова, которого знает лично как своего ученика: «Я узнал Александра в 2009 г., когда после окончания Финансовой академии при Правительстве РФ он поступил в аспирантуру Центрального экономико-математического института РАН, в котором я работал. С самого начала нашего научного общения Саша произвел на меня сильное впечатление аналитическим складом ума и серьезным отношением к учебе и науке. Но если бы его достоинства ограничивались только этим, то он был бы всего лишь еще одним перспективным молодым исследователем, человеком книг, статей и научных конференций. У Александра были качества, выделявшие его даже среди талантливой исследовательской молодежи — у него было развитое гражданское чувство. Он обостренно воспринимал неправду и несправедливость в жизни общества. Вторым, его еще более редким качеством было то, что он не отделял свою личную, индивидуальную судьбу от общественного идеала, который исповедовал».

Наверное, и других фигурантов дела знающие их люди могут охарактеризовать положительно. Судят ведь не преступников, не ужасных экстремистов-исламистов, а порядочных и не нарушавших закон людей. Но, сознают ли творцы этого процесса, что они им наносят немалый ущерб репутации государства и судебной системы, и без того прославленной своей «справедливостью»? сознают ли эти люди, что, допуская подобные процессы, они вовсе не пресекают критику и не запугивают. Они заставляют людей усомниться в том, что такие вот структуры, с такими вот людьми могут реально вести борьбу с подлинным экстремизмом. А это серьезный итог.

Процесс еще не завершен, и есть надежда на благоприятный исход. В противном случае получится крайне невыгодная для руководства страны демонстрация. Посадят очередных липовых экстремистов, что будет всякому очевидно. Этот всякий спросит себя: способны ли такие борцы с крайностями одолеть реальных террористов-фундаменталистов или они и тут будут лепить преступников из обыкновенных, ничего дурного не совершивших людей?

Главное экономическое событие 2017 года, так некоторые наблюдатели называли июньский Петербургский экономический форум. Однако он заслужил немало критики, которая имела лишь одну базовую причину.

Меня спрашивают, почему я так сильно критиковал Петербургский экономический форум, почему не увидел там конструктивных начал и обсуждения важных для страны инициатив? Объясняю на примере.

Представьте: Ваш дом горит (вполне соотносимо с нарастающим кризисом). И вот подъезжает пожарная машина из нее выскакивают пожарные, и перепуганный народ надеется – начнут тушить. Однако пожарные, не глядя на охваченные пламенем этажи, начинают обсуждать новые модели огнетушителей, которые стоило бы разработать и внедрить (с 2019 года?). Они спокойно обсуждают другие технические вопросы, а под конец заявляют: в будущем новый тип пожарных машин окажется надежным и эффективным средством борьбы с огнем. А потом? Потом они уезжают, спокойно, с выражением правоты на лицах.

Что при этом происходит с домом – нашей экономикой? Она горит дальше. И нет до нее дела отечественным «пожарным». Как тут не делать выводов.

Новый митинг против реновации (27 мая), станет митингом за смену власти в Москве. Претензий к команде Сергея Собянина накопилось так много, что к реновации дело не сводится.

24 мая в Общественной палате прошло широкое осуждение задачи новой акции протеста. Причем обсуждали ситуацию не профессиональные политики или публицисты, а представители столичных протестных групп. Несколько часов люди перечисляли злодеяния столичных чиновников. Их нежелание вести реальный диалог с обществом (его откровенная имитация), а также напор в реализации своих разрушительных планов, вероятно, и привел к консолидации недовольных москвичей. Ни по одному частному вопросу люди больше не могут рассчитывать на успех в схватке с префектами и управами или даже самим градоначальником.

Вывод один: все должны объединить усилия. И это означает не только общее действие при подготовке акции, но и сохранение долговременного союза. Мэр может быть доволен – это плод работы его команды. Она не все делал дурно; так упорядочивание работы общественного транспорта назрело давно, мы с коллегами видели в этом пользу и пример для регионов, где с общественным транспортом вовсе беда. Но назрело давно и расширение транспортной сети столицы (необходимо удвоение сети общественного транспорта), и деньги мэрия могла бы тратить на это. При другом мэре. В реальности же добрых дел оказалось в сравнении с вредными и глупыми инициативами, дающими заработок приближенных к власти паразитическим бизнесам, оказалось мало.

Зато вредные дела команды Собянина знает, наверное, каждый житель города. Здесь и снос особняков 18-19 веков, и покушение на зеленые зоны, и еще многое иное. Потому на митинг решено выйти со следующими лозунгами: Нет – сносу гаражей, точечной застройке, платной парковке. Акция 27 мая на Суворовской площади (14.00 – 16.00) проводится также за права обманутых дольщиков. Но главный лозунг – против «реновации», агрессивной, не прозрачной, не основанной на интересах москвичей политики принудительно переселения. «Наш город – наши правила!» — такую позицию занимают движения и группы жителей столицы, общими усилиями организующие митинг в эту субботу. Позиция вполне логичная, абсолютно верная в условиях произвола.

Будет ли у митинга политическая составляющая? Судя по настроениям, да. Отставка Собянина как одно из главных требований уже просматривается. Напрашивается изменение всей конституции города, поскольку самовластие высоко сидящего большого начальника уж слишком явно ни чем не ограниченно. Это хорошо для приближенного к нему бизнеса, но очень плохо для города и его жителей. Носители же политических прав – они, а не чиновники и привилегированные фирмы.

27 мая в Москве должен пройти еще один митинг против реновации. Столичное начальство надеется сорвать его, поскольку не намерено отступать. Реновация слишком выгодна застройщикам и уже удалила с рынка огромное число вторичных квартир. Покупатели боятся их брать, и это логично. Москвичи же, по версии властей почти сплошь довольны. Тем временем позиция недовольных, тех, кто уже выходил на акцию протеста, должна быть уточнена.

Первый митинг в Москве не заметили только работающие на мэрию боты. Они были слишком заняты рукоплесканием в ряд, как про них говорится в песне Васи Обломова. Телевидение также было поглощено расхваливанием реновации. Тем временем началась подготовка второй акции протеста. Организаторы ее рассчитывают на еще большую мобилизацию москвичей. Но с какими требованиями они намерены выйти? Предварительные лозунги уже известны и демонстрируют рост недовольства горожан, который в толпе ощущался сильнее, чем на трибуне.

Москвичи недовольны не только реновацией. Они требуют: отменить платные парковки на улично-дорожной сети за пределами бульварного кольца и организовывать платные городские парковки только в виде отдельно стоящих площадок и охраняемых паркингов. По их мнению, необходимо также ограничить повальное применение запрещающих знаков 3.27 и 3.28. применять их только в местах, предусмотренных ПДД и местах повышенного автомобильного трафика. Не менее важно: пересмотреть установленные в 2016 году знаки и отменить — запретить точечное строительство. Считается необходимым организовывать транспортно пересадочные узлы (ТПУ) только в крупных местах пересечения транспортных потоков общественного транспорта. Возле обычных станций метро стоит организовывать исключительно перехватывающие парковки.

Реновация — главный вопрос протеста. Позиция недовольных здесь, однако, не сводится к отказу от якобы предложенного начальством улучшения жилищных условий горожан. Такой образ стремится создать сама власть. В реальности противники планов реновации настаивают в первую очередь на отмене принятия закона о реновации. Их позиция такова: для расселения достаточно существующего закона. И, действительно, зачем чиновникам принимать так срочно новый закон, если они, в самом деле, не хотят обманывать горожан? Но в том и дело, что ничего доброго от властей Москвы или более высоких чиновников ждать не стоит. Потому организаторы нового митинга готовят еще один лозунг.

«Собянина, Хуснулина, Ракову и Ликсутова — в отставку!» Так он звучит. А доверия к мэрии нет никакого. И это плод ее собственных стараний.

Мы все немного расслабились, слушая уверения министров в окончании рецессии. Так в России все уже якобы скоро будет хорошо. Однако мы, да и остальной мир, не только не вышли из кризиса, но и должны быть готовы к Третьей его волне. Ее эпицентром, вероятно, будет Китай. Немаловажную роль может сыграть разрыв пузыря на фондовом рынке США и других стран. Следом активизируются все внутренние факторы кризиса.

Об этом говорится в Докладе Лаборатории международной политической экономии Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова «Победить Третью волну: почему протекционизм, социальное государство и регулирование выведут нас из кризиса». Мы с коллегами закончили работу над ним и представили сегодня.

По нашему мнению, зарождение Третьей волны кризиса (возможно, более сильной, чем прежние) связано с сохранением причин кризиса. Они не были устранены в 2008-2017 годах, и с Третьей волной кризиса можно будет справиться только изменив экономическую политику. Для успеха необходимо соединить таможенный протекционизм, государственное регулирование и восстановление социального государства. В Докладе рассмотрены применявшиеся против Первой и Второй волн неолиберальные антикризисные меры и произведенный ими эффект. Выделены негативные последствия двух первых «побед» над кризисом. В заключении предложен подробный перечень мер другого порядка, а также оценен эффект, который они произведут в экономике.

В 2008-2009 годах мировая экономика пережила Первую волну экономического кризиса. «Эпицентром Первой волны были США, — говорит Руслан Дзарасов, заведующий Лабораторией международной политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова. – Необычайно щедрая помощь банкам со стороны ФРС, США и других правительств вместе с разгоном экономик БРИКС привела к преодолению Первой волны кризиса. Но это не избавило от кризиса, а обеспечило новое обострение в 2013-2015 годах, которое получило название Второй волны мирового кризиса». Стабилизация рынков в 2016-2017 годах должна рассматриваться как окончание очередного стрессового периода внутри кризиса, но не окончание кризиса как такового.

Современный кризис отличается от обычных торгово-промышленных или финансовых кризисов. Он является кризисом смены длинной волны развития мировой экономики. Аналогичный кризис был в 1970-е годы, продолжаясь до 1982 года. Кризис этот также имел несколько волн. Тогда неолиберальная стратегия обеспечила экономический подъем на несколько десятилетий, сейчас она только затягивает кризис. Для преодоления его, необходимо перейти к принципиально новой экономической политике, в основе которой будет протекционизм, возврат к развитию социального государства и регулирование». Создать новые условия для экономического роста легче всего в крупных странах, таких как США или государства БРИКС. Но это требует политической воли.

Третья волна кризиса вызревает несмотря на успокоительный настрой экономических чиновников во многих странах и стабильность на рынках. «Потребление все еще поддерживается за счет кредитования, при том, что реальные доходы трудящихся уменьшаются в большинстве стран, – подчеркивает эксперт Лаборатории Дмитрий Заворотный. — Потому, эпицентром Третьей волны, скорее всего, окажется «мастерская мира» Китай.  Промышленный кризис в этой стране ударит по рынкам, вновь демонстрируя: меры по борьбе с кризисом, не затрагивающие его причин, не могут быть вполне эффективными и защитить от новых волн кризиса». При этом Третья волна может оказаться более разрушительной, чем две предыдущих волны глобального кризиса.

А противоядие? Оно есть, и о нем сказано. Необходимо отказаться от фритрейдерской политики, сокращения социальных расходов и других мер. Нужно защищать свой рынок, расширять его и одновременно стимулировать потребление. Тут важно возрождать, а не доламывать социальное государства и не стесняться регулировать экономику вообще.

Все силы европейской элиты были брошены на то, чтобы провести в президенты Франции Эммануэля Макрона. Его программа ничем не отличается от программ его предшественников, но он не принадлежит к потерявшим лицо старым партиям Пятой республики и не считается крайним правым как Марин Ле Пен. Он обаятельный «современный политик», он «центрист», который будет безжалостно атаковать социальные и трудовые права французов. И они его возненавидят.

Так уже было с Франсуа Олландом, который казался многим воплощением традиции социальной республики и вообще левым политиком. Курс его оказался резко правым (антирабочим). Еще более жестким может оказаться курс Макрона. Это вызовет неприязнь и сопротивление, что приведет его к фиаско как политика. То презрение, которое не скрывала на дебатах Марин Ле Пен, передастся миллионам французов. Они еще не знают этого. Надеясь на миловидность нового президента, за которого вчера проголосовали.

Произойдет то, о чем я ранее писал. Макрон будет непопулярен, потому, что в неолиберальном арсенале нет решений, способных вывести страну из тупика. Ей нужен равный экономический альянс с другими странами, что означает разрыв с ЕС, промышленный протекционизм, сохранение социальной системы и наведение порядка — устранение проблемы фундаментализма. Контроль над иммиграцией также необходим, как и возврат к франку. Эту программу могли бы продвигать левые, если бы они не были заняты оказанием помощи Макрону и неолибералам вообще. Но ее тезисы пока звучат только у «Национального фронта».

Ле Пен потерпела поражение на выборах. И у этого есть две причины. Во-первых социальный кризис во Франции еще не дозрел, а кризис партий Пятой республики не породил еще иммунитета к их политике. Это случится при Макроне. Вторая причина успеха неолиберального кандидата — явное и почти полное содействие левых, старавшихся остановить Ле Пен, тогда как угрозу интересам рабочего класса несет именно Макрон. Несмотря на все улыбки и милые фразы о том, как он любит республику, которая куда-то марширует, он — политик самого крайнего правого толка. Угроза интересам наемных работников исходит от него, а значит это так. И когда эта угроза реализуется, французы на многое взглянут иначе.

Пока же Францией будет править женщина, Ангела Меркель. Помогать ей будут брюссельские чиновники и президент Макрон.

Франции готовится проголосовать во втором туре президентских выборов. Пресса же уже объявила потенциального победителя. Им якобы является либеральный кандидат, лидер наскоро сколоченного движения «Вперед» Эммануэль Макрон. Мейстримные издания приписывает ему сокрушительную победу над Марин Ле Пен в недавних телевизионных дебатах. Газета Figaro отдала «красавчику» Макрону 64% голосов зрителей, а лидеру «Национального фронта» только 36%.

Выступление Макрона в дебатах называют убедительным, ярким, полным энергии, так необходимой Франции в это непростое время. За Макронам замечена гибкость в решении политических задач, широта взглядов, современный подход к делу и позитивный образ мысли. Указывается, что он не зациклен на негативе, что якобы поможет ему вести страну новой дорогой. Немаловажным считается, что у Макрона «трезвый» и вполне цивилизованный европейский взгляд на проблему России, и ее президента. У него де нет иллюзий насчет коварных планов этого наследника СССР. Макрон будет поддерживать жесткую линию, а не диалог.

Ле Пен выглядит в глазах медийных критиков иначе. Она якобы зациклена на отдельных вопросах, лишена гибкости и творческого мышления Макрона. Она – доктринер, тогда как обстоятельства требуют выработки неких оригинальных подходов в решении социальных и экономических вопросов. Макрону напротив приписывают понимание значения глобализации и способность эффективно адаптировать страну, ее экономику и общество к этому процессу; включить ее в некий абстрактно понимаемый всемирный прогресс. Провозглашается, что Франция не выигрывала от евроинтеграции и финансовой глобализации только потому, что ею не управляли такие современно мыслящие люди как Макрон.

Произнеся тысячу похвальных речей в адрес Макрона, пресса и «независимые» аналитики дружно констатируют: во втором туре французы станут голосовать за этого кандидата. Этот «естественный» вывод делается исходя из того, что самое голосование за Макрона – дело естественное для всякого нормального, мыслящего трезво человека. Так же «естественно» обещание поражения Ле Пен.

После всего сказанного о Макроне, после всех социологических замеров в его пользу французам вроде бы ничего не остается, как голосовать за него. Однако в деле есть немало «Но». Уж очень сильно напоминает ситуация выборы в США 2016 года. Тогда пресса также сообщала о лидерстве Хиллри Клинтон, а в дебатах она якобы неизменно одерживала победу, демонстрируя макроновскую широту, гибкость, современность и компетентность. Но Ле Пен гораздо сильнее Дональда Трампа и Макрона вместе взятых как политик. То, что ее критики с презрением называют косностью, на деле является последовательностью.

Ле Пен как политик – это старое вино, выдержанное и крепкое. Она никогда не виляла, не производила некрасивых маневров, рассчитанных на сиюминутный эффект. Она работала в одном направлении, тогда как другие политики слева и справа то критиковали ЕС, то прощали ему недостатки, то сомневались, раз народ тоже сомневается. Ле Пен повторяла одно: Франция должна требовать уважения к себе, и она не может быть подвластна ЕС и ФРГ. Экономический протекционизм не пугал Ле Пен, хотя был объявлен неолибералами признаком отсталости. Левые обратили на него внимание относительно недавно, поняв – этого хотят рабочие, поскольку им нужны рабочие места и хорошая зарплата.

Левый кандидат в президенты Жан-Люк Меланшон был первым крупным левым политиком, осознавшим – выводить из кризиса нужно конкретную Францию, а значит оказать поддержку ее производству необходимо. Однако в своей кампании он слишком часто употреблял слова «либо» и «если». Его позиция по Евросоюзу и еврозоне была критической, но недостаточно четкой. Однако он уже совершил поступок, который, вероятно, изменит судьбу Франции. Он отказался поддержать «прогрессивного» и «современного» представителя финансовой элиты Макрона. Он не призывал своих избирателей голосовать за это «меньшее зло», как это принято у коррумпированных французских левых и как поступила Компартия.

Меланшон оставил своим избирателям выбор. Они и могут сделать Ле Пен новым президентом республики, добавив ей порядка 20% голосов. Эти французы наелись неолиберализма, устали ото лжи и постоянного снижения реальных доходов. Они не хотят изъятия социальных и трудовых прав, что неизбежно случится в случае избрания президентом Макрона. Ле Пен абсолютно верно указала, что если этот человек станет президентом, Францией будет править женщина – канцлер Германии Ангела Меркель. Страну и народ будут «адоптировать» к глобализации самыми суровыми мерами, причем еврократия станет обращаться с ней не лучше, чем с Грецией. Унижение будет сравнимо со временем нацисткой оккупации.

Президент Макрон вызовет сильнейшее отторжение. Социальный кризис войдет в фазу наибольшего обострения, что будет чревато резким усиления влияния «Национального фронта» и его триумфальной победой. Виновники непопулярных реформ и унижения страны будут в итоге наказаны. Франция порвет с ЕС. Это неминуемо, поскольку все слова о современности глобализации и необходимости принять ее правила – ложь. Мировая экономика остается в одном из самых продолжительных в истории капитализма кризисов. Евросоюз и Франция едва ли могут утверждать, что знали ощутимую передышку между Первой и Второй его волнами. Колеса глобализации и неолиберализма изношены, не способны катить экономику вверх. Их нужно менять. Это задача привела Ле Пен к популярности.

Терроризм, безработица, миграционный хаос, козни Меркель и еврократии – эти «штампы», на которых якобы зациклена «несовременная» Ле Пен, отражают важнейшие проблемы Франции. Макрон может только усугубить кризис. Более того, эта фигура была выдвинута, а более самостоятельные политики старой школы задвинуты, потому, что глобальные финансовые элиты, руководство ФРГ и ЕС стремятся ослабить Францию. Для стабильности немецкой экономики и ЕС, для прибыли финансистов эта страна должна быть понижена в классе. Она должна стать обычной страной европейской периферии, республиканское и социальное наследие должно быть, как можно скорее ликвидировано. Франция должна стать управляемой и послушной страной, а не силой разрушающей ЕС.

У французов есть выбор. Одни могут поддаться довольно примитивной агитации за Макрона, податься социологическим внушениям и выбрать «лидера гонки». Других – многочисленных левых избирателей стараются склонить к голосованию за «меньшее зло» Макрона или уход в тень, что уменьшит явку и увеличит шансы избрания Макрона. Правые кандидаты, включая затравленного прессой Франсуа Фийона и «социалиста», Бенуа Амона призвали своих сторонников голосовать за Макрона. Однако в отличие от первого тура Ле Пен имеет шанс сконцентрировать голоса всех недовольных, критически настроенных французов. Если это случится, если народ вспомнит, как он обманулся с Франсуа Оландом, Ле Пен одержит победу. Во Франции начнутся перемены.

Если же, вероятно, с небольшим отрывом, президентом будет избран Макрон – Ле Пен победит его позднее. Судьба же его будет незавидной. Макрон обречен. Он проиграет не из-за моральной слабины, а как представитель отжившей политики. Ведь он не предлагает никаких решений, ничего нового, только следование уже заведшей Францию в тупик дорогой. Потому он может проиграть и сейчас.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире