fraudcatalog

Семён Гальперин

19 июня 2017

F
В социальных сетях появилась информация о новом общественном профессиональном объединении медицинских работников. На странице «Лига защиты врачей» в Фейсбуке начался опрос на тему необходимости создания ещё одной врачебной организации и предполагаемых сферах её деятельности.


«Создание Лиги защиты врачей необходимо. В России сегодня существует множество медицинских и, в частности, врачебных организаций. Однако, большинство из них ставит перед собой узкоспециализированные задачи профильных специальностей, другие — в значительной мере зависят от чиновничьей власти и не способны, да и не заинтересованы защищать интересы медицинского сообщества.
Главной задачей Лиги станет защита прав врача и обеспечение условий для его нормальной работы. С этой целью мы планируем создать юридическую службу, адвокаты которой будут отстаивать наши интересы в административных и судебных инстанциях.
При этом, мы не собираемся создавать просто очередной профсоюз. Тем более, что в России уже существует независимый профсоюз медработников «Действие», который постепенно набирает силу и уже показал свою способность твердо и последовательно отстаивать права работников здравоохранения. Мы будем сотрудничать с этой и многими другими организациями.
Лига врачей будет нести часть признаков профсоюза и часть — профессионального научного врачебного сообщества. К сожалению, специализированные медицинские общества у нас практически не занимаются ни защитой интересов коллег, ни организацией их труда. Эта ниша пока, увы, пустует.
В социальных сетях я увидел публикацию с опасениями, что Лига защиты врачей станет противопоставлять себя пациентскому сообществу. И это тоже ошибочное восприятие происходящего. У врача нет задачи защищаться от пациентов. Ведь конечная цель у нас общая — построить систему здравоохранения, в которой врач сможет оказывать, а пациент — получать качественную и доступную медицинскую помощь.
Сегодня между врачом и его пациентом стоит чиновник. Именно этот барьер во многих случаях и является помехой для медицинской помощи больному.
Лига врачей готова к сотрудничеству с пациентскими сообществами. В поддержку создания «Лиги защиты врачей» на странице в Фейсбук уже выступил президент Общероссийской общественной организации «Лига защиты прав пациентов» Александр Саверский.»


Источник

С уничтожением государственной системы здравоохранения в России актуализировалась проблема беззащитности пациентов перед навязчивым сервисом коммерческих клиник, заполнивших образовавшуюся пустоту. Теперь вместо медицинской помощи больной получает услугу, в большинстве случаев не имеющую отношения к лечению имеющихся у него заболеваний. Набор услуг, навязываемых пациенту, всецело зависит от ассортимента клиники, устанавливающегося в соответствии с популярностью процедур на медицинском рынке.    При всей порочности российских стандартов и порядков лечения они в значительной мере гарантировали соблюдение интересов пациентов в процессе оказания им медицинской помощи в государственных лечебных и профилактических учреждениях. Страховые компании, хоть и формально в большинстве случаев, но юридически были предназначены для той же цели. В этом контексте, система ДМС — единственная структура, обеспечивающая хотя бы частично такую защиту. Однако, клиники, работающие по прямым договорам с пациентами, за наличные, не подвержены никакому контролю. И таких клиник сегодня большинство.   
Наиболее откровенным обманом потребителей медицинских услуг занимаются получившие распространение в крупных городах сетевые клиники. Спектр услуг подобных учреждений приблизительно одинаков и колеблется в незначительных пределах в зависимости от размеров арендуемых помещений и объемов первоначальных вложений. Можно легко вычленить основные направления деятельности сетевых клиник, обеспечивающие приемлимый уровень доходности и способность к расширению бизнеса.   
Стандартный набор медицинского «фастфуда» включает кабинеты врачей-консультантов и процедурные комнаты. Вторые предназначены для выполнения назначений, полученных в первых. Назначения делают несколько узких специалистов, чья задача — выявить у всякого, переступившего порог заведения, именно ту патологию, которая предусматривает проведения лечебных процедур из имеющегося в клинике ассортимента.   
Среди медицинских услуг в последние годы наибольшей популярностью пользуются разнообразные методы борьбы с неспецифическими проблемами и симптоматической патологией. К ним, в первую очередь относятся болевые синдромы, а также всевозможные расстройства вегетативной и психоэмоциональной сферы. Пациенты с подобными проблемами, как правило, имеют широкий спектр жалоб, что позволяет выявить у них патологию практически в любой области. Таким образом, всякий человек, даже случайно попавший в «сеть клиник», имеет мало шансов вырваться из её цепких рук. 
На смену привычной рекламе в СМИ приходят агрессивные методы ловли клиентов, заимствованные у коллег-сетевиков, торгующих товарами и услугами широкого потребления. На рынке большим спросом пользуются базы пациентов, заимствованные в государственных медицинских учреждениях. Продажа электронной базы приносит неплохой доход тому, кто тайком выносит её из районной поликлиники или диспансера.  
Однако, за неимением готовой базы, сетевые call-центры не гнушаются и использованием обычных телефонных справочников, обзванивая в алфавитном порядке всех без исключения жителей близлежащих районов, способных добраться до сети. Содержание телефонных звонков примитивно простое и сводится к «приглашению» посетить клинику, специализирующуются как раз на имеющейся у телефонного абонента проблеме. Каждому, кому посчастливилось получить подобное приглашение, обещается качественное и полноценное обследование и лечение у «лучших опытных специалистов». Во многих случаях пациентов заманивают предложением бесплатной консультации. И пациенты с надеждой откликаются на эту заманчивую рекламу, не догадываясь, что вся «бесплатная первичная консультация» сведется к назначению стандартного комплекса услуг, на которых держится коммерческий успех данного медицинского центра. Удерживать пациентов, получивших это «предложение номер два», в стенах здания — задача следующей линии обороны — «менеджеров», «администраторов» или «консультантов» сетевой клиники. Вне зависимости от принятого в учреждении наименования, на такие должности, как и в работники call-центров, обычно набираются, люди, не имеющие медицинского образования. Профессиональным качеством здесь является способность производить благоприятное впечатление на клиента и уговаривать последнего на согласие с заготовленным для него коммерческим предложением. Подобный опыт работы, если он необходим, обычно приобретается в системе розничной торговли и многоуровневого маркетинга.  
Большим спросом в коммерческих клиниках пользуются процедуры, объем которых был заметно сокращен в государственных медицинских учреждениях. Практически полностью в коммерческую сферу перекочевала реабилитация и физиотерапия. С массовой ликвидацией данного вида медпомощи, вся восстановительная медицина стала платной и сосредоточилась преимущественно в частном секторе.  
Причины сокращения различны, но результат — весьма похож. Иногда это происходило как всвязи с действительно низкой эффективностью части таких процедур, но в большинстве случаев — в результате продуманного лоббирования представителей коммерческой медицины в органах управления здравоохранением. Так популярная услуга «прокапаться» частично перекочевала из больниц и поликлиник в дневные стационары. А проведение пункций, блокад, мышечных, суставных и внутривенных инъекций стало проводиться в значительно меньшем объеме. Одновременно, коммерческие клиники взяли на себя выполнение дефицитных в государственной системе процедур ЛФК, мануальной терапии, массажа и рефлексотерапии.   
Четко прослеживается негативная тенденция к росту числа предложений наиболее дорогих, при этом вовсе не самых эффективных процедур. Так одними из лидеров среди популярных и прибыльных методов лечения в последние годы считаются гирудотерапия и мануальная терапия. В ряде клиник можно обнаружить повальное назначение пациентам любого профиля биологических добавок, в частности, хондропротекторов, а также гомепатических средств и экзотических «препаратов», например, мумиё.   
Главной проблемой прогредиентного роста коммерческих клиник является их бесконтрольность как со стороны государства, интересующегося исключительно финансовой стороной деятельности, так и со стороны медицинской и пациентской общественности. Необходимо найти пути регулирования частной медицинской практики, которые обеспечат качество медицинской помощи, защитят пациентов от навязывания ненужных услуг и уравняют требования к лечебной работе медицинских учреждений всех форм собственности.   
Одним из возможных путей реализации этой задачи может стать обязательное требование контроля оказания медицинской помощи, единое для государственных и коммерческих клиник. Формы отчетности и проверки работы учреждений здравоохранения не должны различаться, поскольку они выполняют одну задачу — оценку качества медицинской помощи населению.   
Наилучшей формой подобного контроля может стать создание совместных комиссий с участием органов государственного управления здравоохранением и представителем общественных пациентских организаций. Эти комиссии должны иметь право выборочной проверки медицинской документации как в государственных, так и в коммерческих медучреждениях. Задачей работы их станет оценка качества медицинской помощи, соответствие оказываемых медицинских услуг стандартам медицинской помощи. Дополнительно в компетенцию таких комиссий может быть включено право рассмотрения конфликтных вопросов, возникающих между пациентами и медицинскими учреждениями.   
Несомненно, предлагаемые выше функции отчасти дублируют таковые у страховых компаний. Однако, в условиях, когда система страхования с одной стороны не охватывает значительной части медицинской помощи в коммерческом секторе, а с другой — страховые компании во многих случаях не стремятся к защите прав своих клиентов, создание новых регуляторов в системе здравоохранения представляется совершенно необходимым. При этом, нельзя исключить, что в будущем, когда медицинское страхование станет всеобщим и, главное, равноценным для систем обязательного и добровольного медицинского страхования, работа подобного регулятора станет избыточной и он сможет передать свои функции страховым компаниям (по крайней мере, в части представителей государственных структур).   

В последнее время всё чаще появляются заявления о необходимости отмены 41 статьи Конституции РФ. Как правило, предложения о лишении граждан страны права на бесплатную медицинскую помощь озвучивают представители экономического блока, занимающиеся вопросами организации здравоохранения. Основные аргументы данной позиции сводятся к отсутствию у государства реальных финансовых возможностей для выполнения одной из основных его функций — заботы о здоровья населения.

Нельзя исключить, что данная ситуация, действительно, стала итогом развития России за период правления нынешней власти, итогом так называемой «стабильности» и «вставания с колен». Тем более реалистично подобное заключение звучит в качестве итога реформ здравоохранения.

Признавая подобные требования, следует решить ряд главных вопросов, объективно встающих в момент решительного поворота в социальной политике государства.

В первую очередь, необходимо четко сказать, кто виновен в том, что страна потерпела столь внушительный экономический крах, что государству приходится отказываться от своих коренных конституционных обязанностей перед народом. Следует назвать тех, кто завел в тупик экономическую политику России, и тех, кто уничтожил медицинскую помощь в стране, разрушил государственную систему здравоохранения. Эти чиновники и те, кто разрабатывал для них планы «оптимизации» и «главные дороги», приведшие в тупик отечественное здравоохранение, должны быть лишены права занимать должности руководителей и организаторов в государственных учреждениях.

В случае, если государство признает провал своей политики в социальной сфере и потребует отказа от обязательств по 41 статье Конституции РФ, решение должно приниматься в соответствии с требованиями Основного Закона с вынесением вопроса на всенародное обсуждение и референдум, проводимый по принятым сегодня в цивилизованном мире правилам и с присутствием международных наблюдателей.

Предварительным условием отмены всеобщего права на бесплатную медицинскую помощь должно быть нахождение иного принципа организации здравоохранения, гарантирующего всеобщее равенство в вопросах доступности и качества медицинской помощи. Этот принцип должен гарантировать отсутствие всякой дискриминации при распределении ресурсов медицины в зависимости от имущественного ценза или близости потенциальных пациентов к структурам государственной власти, управления и близким к ним организациям. Граждане Российской Федерации должны быть равны в их праве на получение медицинской помощи.

Меня часто спрашивают: «Как вышло, что 11 больница была разграблена и уничтожена, несмотря на публичные обещания медчиновников самого высокого ранга?» Наверно, следует вкрадце напомнить эту историю, ставшую наиболее заметным событием в списке преступлений последней волны приватизации.
Когда глава департамента здравоохранения отдал своей alma mater 63 больницу, стало ясно, что следующей мишенью его аппетита станет ГКБ 11, расположенная в зоне коммерческого пространства нарождающегося территориального бизнес-монстра. Действительно, оставить без присмотра участок земли в центре столицы, внутри треугольника из строящихся бизнес-центров, было бы неоправданным упущением. Поэтому судьба клиники была давно решена. Единственное, чего не учли компаньоны из ЕМС и мэрии — масштабов протеста москвичей, возмутившихся столь откровенным беззаконием и пренебрежением их социальными правами. И пришлось чиновникам признать своё поражение, пообещав, что больницу минует рука захватчиков-концессионеров и скупщиков государственной собственности.
Но чиновники не были бы верны себе, если бы не задумали погубить больницу хитростью и обманом. И, как это нередко случалось в истории, нашелся предатель, благодаря которому захватчики сумели проникнуть в оборонявшуюся клинику и захватить её почти без боя.
Нашелся Мальчиш-Плохиш, который захотел идти в буржуинство. «Но такой был хитрый этот Плохиш, что никому ничего не сказал, а подтянул штаны и помчался вместе со всеми, как будто бы на подмогу.» © Ему верили все — врачи больницы, знавшие коллегу по старой работе, поверили ему и пациенты, слушая рассказы врачай. Никто не знал, почему Плохиш пошел на сделку совестью. Это была совсем другая история из прошлой жизни Плохиша, в которой он уже был выброшен на помойку за свои темные делишки. И только предательством он мог заслужить прощение Главного Буржуина.
Плохиш «дров нарубил, сена натащил, и зажёг все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами да с жёлтыми патронами». И когда грохнуло, преподнес Главному Буржуину ключи от захваченной клиники «на блюдечке с голубой каемочкой».
А дальше вы знаете. Плохиш все еще сидит у бочки варенья и корзины печенья, полученных им в награду за предательство. Обирает за кампанию с присланной Главным Буржуином командой рейдеров захваченную казну, пишет липовые отчеты об успехах реорганизованной больницы… Но не спасет Плохиша буржуинская крыша. Совсем скоро в страхе побежит разбитый Главный Буржуин. И снова настанет время, когда не надо от пожара в лес бежать. Нечего буржуинов бояться. Некому в пояс кланяться. Живи да работай — хорошая жизнь!
Почитал я новости о скандалах с генеральным прокурором. Теперь меня не так сильно удивляет, что московская прокуратура уже два месяца молчит и не желает разбираться в деле о фальсификации документов, обнаруженных в Центре паллиативной медицины ДЗМ. Конечно, генеральный прокурор не имеет отношения к попыткам замять вопрос о наказании тех, кто писал липовые отчеты о посещении онкологических пациентов на дому и ложные отметки в амбулаторных картах о получении онкобольными наркотических аналгетиков, а также об ответственности руководства ЦПМ, решившем прикрыть эти преступные действия заведующей выездной службой Центра. Речь лишь о том, что в прокуратуре сложилась система, при которой от ответственности спокойно уходят как фальсификаторы документов, получающие бюджетные деньги за свои липовые отчеты, так и участники махинаций с наркотическими аналгетиками.

Я полагаю, что московское руководство не заинтересовано в раскрытии этих преступлений, поскольку это может выявить глобальную систему обмана в отчетах об успешном решении проблемы обеспечения онкобольных наркотическими аналгетиками. Не исключено, что данная информация может быть ключом к более серьезным вопросам, например, к схемам нелегального увода наркотических препаратов в амбулаторно-поликлинической системе под прикрытием записей врачей неотложных и выездных медицинских служб города.

PS: Происходящее в последнее время наводит меня на мысль о возможной связи между «оптимизацией» московского здравоохранения и наркобизнесом…

Оригинал

Рассказ Ольги Демичевой и мои размышления о справедливости

2400942 С тех пор, как руководство Центра паллиативной медицины приказало охране не пропускать меня на территорию клиники, где я проработал много лет, мы с Ольгой видимся вечером, после работы. Она рассказывает мне, как прошел очередной её рабочий день. Вот и сегодня вернулась усталая, голодная и грустная.

За ужином рассказала мне, что сегодня заведующая патронажной службой написала директору Центра Дружинину очередную жалобу на неё. Эти жалобы генерируются еженедельно, по сути своей они смехотворны и состоят из мелких придирок, типа «периодические отсутствия Демичевой в патронажной службе, дни, взятые за свой счет, мешают регулярной работе патронажной выездной службы» или «вместо назначенных двух патронажей Демичева выполнила три, один из которых сделала по своему усмотрению». Всё это забавно. Заведующая знает, что «дни за свой счет» Ольга брала из-за лекционных циклов для врачей, куда её регулярно приглашают организаторы школ повышения квалификации медработников. Всё было согласовано и с самой заведующе, и с руководством Центра, подпись заведующей стояла под заявлением.

Ну, да ладно. Что касается дополнительных патронажей, то больные, действительно, предпочитают иметь дело с грамотной и доброжелательной Ольгой, а не с её равнодушной начальницей, которая ни одного тяжелого больного, поступающего в ЦПМ, ни разу в глаза не видела. Да и на работе заведующую после четырех часов уже не застать. Поэтому многие заявки на патронаж поступают непосредственно к Ольге, и она их, конечно, выполняет, о чем ставит в известность свою заведующую. Но та, по рассеянности ли, по злому ли умыслу, регулярно забывает о больных, про которых Ольга ей докладывает.

Например, неделю назад перед отъездом на лекции в Белгород, Ольга приняла заявку на патронаж тяжелой онкологической больной, тщательно оформила заявку, лично передала её заведующей и просила с максимальным вниманием отнестись к пациентке с тяжелым болевым синдромом, в кратчайшие сроки госпитализировать её. Вернувшись из Белгорода, Ольга узнала, что мать пациентки написала жалобу на Центр паллиативной медицины, из-за того, что никто так и не приехал к её тяжело больной дочери. Заведующая патронажной службой просто забыла об этой пациентке, а оформленную Ольгой заявку потеряла… или выбросила. Хорошо, что нашлись люди, которые видели оформленную заявку и слышали, как Ольга передает информацию о пациентке своей заведующей. Иначе, уверен, в несостоявшемся патронажном визите администрация ЦПМ с удовольствием обвинила бы Ольгу. Именно с удовольствием, потому, что глумятся над ней эти люди с особой жестокостью.

Регулярно мешать человеку выполнять свою работу, тяжёлую и требующую концентрации лучших человеческих качеств, это в духе руководителей ЦПМ. Показывая Ольге очередную жалобу на неё от заведующей патронажной службы, копировать этот документ не дают. И Ольге приходится писать очередную объяснительную в присутствии «всей королевской рати».
Как вы думаете, легко ли после этого специалисту сохранять ясную голову клинициста, испытывать сострадание к пациентам, чувство коллегиальности к сотрудникам ЦПМ?
Наверное, непросто. Но, Ольге это пока удается. Хотя, я вижу, как день ото дня она всё реже улыбается, почти не смеётся, как всё бледнее становится её лицо, всё тоньше запястья, всё печальнее глаза.

Я понимаю, как ей тяжело, и испытываю отчаяние оттого, что не могу быть с ней рядом там, на работе, где она одна противостоит беспределу, устроенному руководством Центра.
Вы спросите, а как же друзья? Друзья… хотят спокойно работать. Как, впрочем, и все мы. Друзьям сегодня удобнее делать вид, что ничего страшного не происходит. Друзья уже почти готовы поверить, что Центр паллиативной медицины до сих пор не стал университетской клиникой по нашей с Ольгой вине…

Сегодня утром, как рассказала мне Ольга, главный врач А.А. Соколов зачитал на утренней конференции мой фейсбуковский статус, где я возмущаюсь медленной работой прокуратуры по делу о фальсификациях в ЦПМ и высказываю свои предположения, кому и почему выгодно «замять» эту историю. Соколов дал понять сотрудникам, что их (администрации) дело правое, а «клеветники» будут наказаны по всей строгости закона. (Как сказал Соколов, «они получат до пятнадцати лет лишения свободы»).
После конференции кто-то из врачей подошел к Ольге с вопросами по пациентам, а кто-то обходил её стороной, как зачумленную. Среди этих сторонящихся были и те люди, которых мы всегда считали своими друзьями, и которые ещё недавно клялись нам в вечной дружбе и поддержке. Кое-кто из них даже патетически заявлял недавно, что «немедленно уволится, если нас с Ольгой не возьмут на работу в Центр». Никто, конечно, не уволился по этому поводу, тогда, в конце июня 2015-го. Но мы с Ольгой были этому искренне рады: разве для этого мы, не жалея себя, боролись, чтобы наша клиника стала первым в России центром паллиативной медицины?

И вот теперь мне запрещено входить даже на территорию этого вожделенного Центра, а над Ольгой, которую вынуждены были принять на работу, не смея перечить самым уважаемым людям России, цинично глумятся малограмотные, непрофессиональные, истеричные и дурновоспитанные люди, по чьей-то злой воле назначенные руководить нашей многострадальной больницей.

Ах, да, совсем забыл сказать, заведующая выездной патронажной службой, регулярно строчащая беспочвенные наветы на Ольгу, это та самая Наталья Владимировна Савина, бывшая руководительница неотложной службы 124-ой поликлиники Москвы, которая, используя имеющуюся у неё базу данных крайне тяжелых больных ЮЗ АО Москвы, фабриковала фальшивые записи в журнале патронажной службы и фальшивые карты пациентов, якобы посещенных ей на дому, с назначениями наркотических аналгетиков, которые на самом деле эти больные не получали. Именно этим делом сейчас занимается московская прокуратура. И я очень рад, что, как сообщил на утренней конференции врачам ЦПМ А.А.Соколов, сегодня в прокуратуру города Москвы был, наконец, вызван директор ЦПМ ДЗМ господин Дружинин А.Е.

Не хочется выглядеть наивным, но я очень надеюсь, что справедливость, наконец, восторжествует и правосудие свершится.


Ссылка на оригинал: http://fraudcatalog.com/?p=6992
Прокуратура Москвы второй месяц мурыжит дело о фальсификации медицинских документов в Центре паллиативной медицины ДЗМ.  Почему такое вполне простое и понятное дело никак не решается правоохранительными органами? Ведь в прокуратуре есть документы, подтверждающие факт мошенничества и фальшивых записей в картах пациентов, оформленных заведующей выездной службой ЦПМ.  Я могу предположить два варианта ответа на этот вопрос. 
1. Наиболее простым представляется следующий. На правоохранителей оказывает давление кто-то из московского городского начальства. Дело в том, что руководство ЦПМ выполняет задание организаторов здравоохранения по уничтожению и разграблению остатков ГКБ 11, чьи здания и имущество были незаконно захвачены и переданы ЦПМ. В процессе этой реорганизации было похищено большое количество имущества и денежных средств. Так более 10 миллионов долларов бюджетных денег изчезло под видом капитального ремонта и оснащения клиники оборудованием (в отчете главы управы Марьина Роща говорилось об освоении этих денег, завершении капремонта и закупке оборудования). Таким образом, городское начальство сегодня покрывает противозаконные махинации администрации Центра паллиативной медицины за то, что эта администрация помогает скрыть хищения государственных средств и незаконное уничтожение государственной клиники.
2. Вторым вариантом объяснения такого странного торможения расследования может быть давление соучастников махинаций с наркотическими препаратами, ложные записи о получении которых обнаружились в документах Центра паллиативной медицины. Дело в том, что зав. выездной службой прежде работала зав. неотложной помощью в 124 московской поликлинике. Информация об онкологических больных, якобы получающих наркотические аналгетики, были взяты из документов, взятых с прежнего места работы.  Нельзя исключить, что в данная махинация с мед. документами совершалась с целью прикрытия целой системы фиктивных отчетов о назначении наркотических аналгетиков больным, находящихся  на попечении 124 поликлиники.  Хотя наркотические аналгетики и не относятся к тем препаратам, которые используются для продажи наркоманам, они могут быть использованы для продажи онкобольным, остро нуждающимся в срочном обезболивании и не получающим эту помощь.  В Москве существует организованный рынок по торговле наркотическими аналгетиками, покупателями которых являются онкологические пациенты, не обеспеченные необходимыми лекарствами. Это те онкобольные, которые брошены официальным столичным здравоохранением на произвол судьбы. Их страдания столь велики, что им и их родственникам не остается иного выбора, как искать обезболивающие на черном рынке.  Именно наличием такой системы подпольной торговли обезболивающими наркопрепаратами и попыткой не допустить обнародования этой информацииможет объясняться поисходящая пробуксовска в расследовании фальсификации документов в ЦМП.

Массовые митинги протеста против уничтожения московских больниц прекратились осенью прошлого года, когда в ГКБ #11 прошел Общественный совет с участием заместителя министра здравоохранения России Татьяны Яковлевой, руководителя Департамента здравоохранения Москвы Алексея Хрипуна, представителей Совета по правам человека при президенте РФ, руководителей научных и лечебных учреждений столицы. Москвичей убедили остановить протест, обещав сохранить 11 больницу, чьи сотрудники и пациенты составили основную силу в протестном движении против разрушительных реформ.

Сначала обещаниям чиновников поверили.
На место главврача 24 больницы, которому первому было поручено уничтожить 11 больницу и подготовить её к продаже, прислали новых исполнителей. Чтобы коллектив раньше не заподозрил обмана, главным врачом в бывшую 11 больницу поставили Соколова А.А., недавно уволенного из замов главного врача 62 онкологической больницы. И действительно, никому и в голову не пришло, что столь уважаемый доктор был специально выбран, чтобы спокойно закончить уничтожение клиники.

Но, вскоре Соколов объявил, что новое учреждение, Центр паллиативной медицины, не имеет никакого отношения к 11 больнице, на базе которой он был создан, поэтому он имеет право самовольно решать, кого из сотрудников брать на работу. Сначала Соколов принял в Центр около семи десятков так называемых администраторов. Большинство из них на рабочем месте ни разу так и не появились…

Директор и главный врач - два сапога, оба левыхКогда сотрудникам стало ясно, что новый главнюк обманывает всех, что он явно гнет линию ликвидаторов, задумавших уничтожить больницу, на помощь Соколову был прислан из Департамента профессиональный ликвидатор — Дружинин А.Е. Единственный опыт в руководстве клиникой у Дружинина был в качестве переходного руководителя в намеченной к уничтожению 45 больницы.

Новый начальник взялся за дело с усердием, хотя по уставу клиники не имел права в ней работать. Центр паллиативной медицины стал медленно, но верно превращаться во 2-й Дом Старсобеса. Вокруг двух начальников развелась огромная толпа Пашей Эмильевичей, никакого понятия не имевших о работе в Центре, но сжиравших все его ресурсы.

Постепенно всем стало понятно, что обещание сохранить 11 больницу было циничным обманом. Однако, к этому времени новому начальству уже удалось разогнать значительнубю часть врачей и медсестер, а на административные должности набрать своих ставленников, входящих в несколько семейств.

Последняя громкая история развернулась после обнаружения серьезных фальсификаций медицинской документации Центра паллиативной медицины. Новая начальница выездной службы Центра Н.Савина организовала систему липовой отчетности о выполненных патронажных выездах к пациентам на дом. Используя сохранившийся у неё с прошлого места работы доступ к данным больных, проживающих в районе 124 поликлиники, где Савина ранее служила начальницей службы неотложной помощи, она стало писаль фальшивые карты на этих пациентов уже от имени Центра паллиативной медицины и вносить в них записи о якобы выполненных ей патронажных выездах.

Самое отвратительное в истории с фальшивыми амбулаторными картами то, что Савина отмечала в них не только свои невыполненные посещения; она записывала якобы выполненные осмотры онкологических больных, нуждающихся в обезболивании с помощью наркотических аналгетиков. В документах сделаны записи о том, что пациенты получают наркотические аналгетики и болевой синдром у них успешно купирован. На самом деле, пациенты длительное время оставались дома без всякой медицинской помощи, их никто не наблюдал и, конечно, наркотических аналгетиков они не получают. Был даже выявлен случай, когда Савина записала якобы выполненное ей посещение на дому больной, которая на самом деле находилась в это время на стационарном лечении.

Когда эта мерзкая история стала известна главному врачу Соколову, он обещал разобраться, но на самом деле попытался выгородить заведующую выездной службой, уличенную в такой махинации. В одну дудку с ним стал играть и директор ЦПМ Дружинин. Вместо служебного расследования они стали прессинговать врачей, выявивших подлоги, и всеми силами стараться замять неприглядную историю.

Сейчас в Центре паллиативной медицины ждут, когда, придет прокуратура, уже несколько недель расследующая это дело.
Я не знаю, что из фальшивок обнаружат следственные органы, когда они, наконец, появятся в несчастной клинике. Но, скрыть нарушения закона уже не удастся. Ведь копии документов теперь есть и в прокуратуре, и в Департаменте здравоохранения. Наверняка, делом о фальсифицированных записях про наркотические аналгетики заинтересуется и Наркоконтроль.
А мы будем надеяться, что после изгнания из клиники очередной команды рейдеров у руководства Минздрава и Департамента здравоохранения Москвы снова появится возможность сдержать данное обещание и вернуть москвичам почти до основания уничтоженную 11 больницу.

PS: А в заключение — послушайте, как главный врач Центра паллиативной медицины Андрей Аркадьевич Соколов, постоянно твердящий об университетской клинике, разговаривает с профессорами кафедры на утренней общебольничной конференции. И пусть сомнения, наверняка, посетившие каждого, читающего эту историю, развеются после услышанного его собственными ушами.

https://soundcloud.com/doctor-911x/30-2015a


Источник:  Российский медипцинский сервер

Мародёрство стало неотъемлемым признаком грабительских реформ социальной системы. Когда делить в стране стало больше нечего, власть начала награждать тех, на кого она опирается, правом воровать и грабить. Уничтожая больницы и школы, местным царькам делегируется право безнаказанно обирать разрушаемые государственные учреждения.

Я видел это, когда уничтожали нашу 11 больницу. Её вручили в руки администрации гкб 24… Из клиники, отданной на разграбление вывозили всё – от функциональных кроватей и диагностического оборудования до лекарств и  умывальников. В качестве премиальных оккупанты получили и основную часть зарплаты сотрудников захваченной больницы.
Наивные москвичи долгое время думали, что это лишь произвол захватчиков. Они вышли на улицы с протестом, достучались до самого верха. И наверху их услышали…

В оккупированной 11 больнице собрался Большой Общественный Совет. Там признали, что мародеры, уничтожающие государственную клинику, были неправы; что главный врач, зарабатывающий в 30 раз больше, чем большинство врачей его клиники, был виновен, откровенно готовя больницу к  уничтожению и продаже.
Заместитель министра и глава столичного департамента здравоохранения торжественно поклялись, что 11 больницу не уничтожат. Что она будет жить и работать продолжат её сотрудники.
И люди поверили чиновникам. Я не знаю, почему мы привыкли им верить, хотя давно уже понимаем, что делать этого нельзя.

О том, что 11 больницы больше нет, что она похоронена приказами департамента и её разграбление признано вполне законным, все узнали лишь  тогда, когда было уже поздно.
Новые хозяева территории пришли под масками освободителей и восторженные крики толпы, ещё не понимавшей, что это лишь смена оккупантов.
Мародерство не прекратилось. Место хозяев заняли неизвестные люди. Команда рейдеров ничего не понимала в медицине, но четко делала свое дело. Они стали выдавливать из больницы тех, кто работал в ней до  порабощения, создавая невыносимые условия одним и откровенно выгоняя других. Попытавшиеся было найти следы закона в этой фантасмагории медработники, вдруг обнаружили, что прав у них давно уже нет никаких. Их  больница давно уничтожена, а её территория никому не принадлежит (хотя на ней и остаются зарегистрированными несколько никому не известных коммерческих компаний). А новые хозяева сидят здесь вообще на непонятном основании – по доверенности от оккупантов первой волны.

Совсем недавно выяснилось, что в новом учреждении нет ни одного человека, обладающего правом подписи от имени юридического лица. Т.е., по Уставу такое лицо есть, вернее, было до недавнего времени. Это был главный врач, которого уволили, скорее всего, за неспособность выполнять именно функцию разграбления захваченной территории. Вместо него поставили якобы директора. Но никакого директора там нет и не может быть ни по уставу, ни по документам регистрации в налоговых организациях. Теперь ни один человек в Центре паллиативной медицины не имеет права ни  подписывать договора, ни издавать приказы. И все, что делает администрация в его стенах – это незаконно.

О методах новых хозяев можно рассказывать бесконечно. Это могут быть истории о том, что в рейдерской бригаде из более, чем полусотни администраторов, пришедших поживиться имуществом, доминируют несколько семейств. И о том, что новый директор известен в качестве профессионального ликвидатора и до сего времени числится руководителем другой московской больницы, находящейся в процессе уничтожения и  предпродажной подготовки. И о том, как исчезли 10 миллионов долларов во  время капитального ремонта зданий больницы, за который торжественно отчиталась глава управы, но который и не думали делать, если не считать обивку старого разваливающегося корпуса декоративной плиткой, наспех приколоченной к дырявым стенам и уже наполовину ободранной и отлетевшей. И о том, как медработников по давно сложившейся традиции в очередной раз кинул их профсоюз…

Собственно, всё это лишнее. С тех пор, как фразой «Нам не стыдно» была озвучена национальная идея, уже ничто не должно удивлять. Даже мародеры в  рядах пехоты реформы.

Антишарлатанский сайт

Аптечный бизнес сформировался в России в 90-е годы, когда была разрушена система снабжения лекарственными средствами внутри страны. На первых порах частные аптечные сети несли положительную функцию, компенсируя неспособность государственной сети аптек по  обеспечению населения лекарствами.
В результате высокой прибыльности аптечного бизнеса число частных аптек быстро росло и достигло такого уровня, что часть из них стали перед угрозой разорения. В этот момент аптечный бизнес меняет свою направленность и вместо стимуляции роста доступности лекарств, начинает её ограничивать. Сообщества аптечных бизнесменов становятся закрытыми организациями, защищающими внутренние корпоративные интересы. А значительные капиталы позволяют организовать аптечное лобби, способное вмешиваться в дела государственных организаций и оказывать влияние на тех, кто принимает решения по концептуальным вопросам развития отечественного здравоохранения.

Сегодня могуществу владельцев аптечного бизнеса угрожают два наиболее вероятных изменения в системе здравоохранения РФ.
Первое из них — это ожидаемое в ближайшее время решение государства о  восстановлении уничтоженной ранее сети государственных аптек. Такое решение назрело в связи с очевидной неспособностью и, одновременно, нежеланием, аптечного бизнеса участвовать в решении социальных вопросов, ставших весьма острыми в нашей стране. В первую очередь, это проблема быстрого роста цен на лекарственные препараты и снижения их доступности для значительной части нуждающегося в лечении населения.

Вторым насущным вопросом, который придется решать в сфере продажи лекарственных средств, становится разрешение продажи безрецептурных препаратов в  магазинной сети, в супермаркетах и продовольственных универмагах.
Продажа ОТС препаратов в супермаркетах давно стала нормой в большинстве развитых стран мира. Именно благодаря продаже безрецептурных препаратов в  сетевых магазинах удалось установить контроль над неукротимым ростом цен на лекарства и сделать ЛС доступными всему населению. Кроме того, снижение цен на ЛС одновременно делает их непривлекательными и для криминального бизнеса, в том числе, фальсификаторов лекарств.
Для России это имеет первостепенное значение, поскольку монополизация торговли лекарственным препаратами уже привела у нас к ужасающим показателям уровня фальсификации и низкому качеству многих препаратов ввиду нежелания аптекарей тратить средства как на контроль качества ЛС, так и на надлежащее их хранения.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире