bykov_d

Дмитрий Быков

20 сентября 2017

F

Совпали два события: Марк-Антуан Фардин получил Шнобелевскую премию за работу «О реологии кошек», а адвокат Илья Новиков врезал члену организации SERB Тарасевичу за то, что тот на его глазах глумился над фотографией Немцова.

Фардин доказал, что кошки жидкие, потому что они принимают форму любого сосуда, в который помещаются. Это изумительное открытие, потому что тем самым реология расширяется на огромное количество тел и понятий. В России, например, довольно жидкий народ, потому что он принимает форму любого сосуда, в который его заливают. Сказали «социализм» — пожалуйста. Сказали «капитализм» — запросто. Приказали «реваншизм» — милое дело. Правда, как и положено воде, общество сохраняет память о сосуде, в который его налили, и даже тоскует по нему.

Но вот что удивительно: несмотря на столь долгий опыт жидкостности и бескостности, в российском обществе есть твердые тела. К ним обычно относятся пугливо, иногда презрительно, хотя на самом деле завистливо: они не торопятся менять форму и убеждения. Почему Новиков таким получился — я догадываюсь: он один из самых честолюбивых людей, кого я знаю. Это позволило ему стать ведущим игроком в «Что? Где? Когда?» Поражений он не переносит, лидерские качества у него выдающиеся, самоуважение фантастическое. И заслуженное. Люди наши отличаются как раз скромностью, которую всегда так нахваливают местные духовные вожди: скромнее надо быть, товарищи. Интеллигентность — это прежде всего мягкость, уступчивость, сдержанность… Вот и наполучали на свою голову интеллигентов, которые как застыли в положении «Чего изволите?», так и не выходят из него. Максимум решимости — робкое письмо протеста или обращение к главе государства: ну что вы, ну вам же хуже, вам же во Францию ехать…

И вот когда среди этого болота появляется кристалл — адвокат Надежды Савченко Илья Новиков, человек азартный и не прощающий никаких унижений, — это очень, товарищи, радует. Потому что Окуджава когда-то сказал автору этих строк: «Интеллигент — это не триада диплом-очки-шляпа. Интеллигент — это знания, желание положить их на алтарь Отечества… и умение дать в морду, если это потребуется». В стране терпил проявление нетерпимости — великое дело. Особенно когда здесь развелось так много безнаказанных — и уверенных в государственном покровительстве — трусливых и наглых дряней.

А уж непарламентские поступки, столь непривычные для людей его профессии, мы ему как-нибудь простим. Некоторые, конечно, не простят — они ведь такие утонченные, такие законопослушные… Но, по-моему, Новиков их недовольство переживет.

Оригинал — «Собеседник»

В «Вечернем Урганте» телеведущий Иван Ургант отпустил шутку про «соловьиный помет»: «Отличное название для шоу на канале «Россия». Телеведущий Владимир Соловьев воспринял ее на свой счет и уже в своем шоу ответил в свойственной ему эмоциональной манере.

Пленительный Ургант, любимец Москвы
И даже России, чего там,
От ног до красивой своей головы
Покрыт соловьиным пометом.
Среди повсеместных словесных боев
Ты был добродушен и светел,
Но нынче пометил тебя Соловьев,
И ты его тоже пометил.

Известно, в России политики нет,
Остались публичные баттлы:
Певец, режиссер, шоумен и поэт
Хватают друг друга за патлы.
Всеобщая свара, скандальная жесть,
Забвенье приличий – а фиг ли?
Единственный минус у этого есть –
Тошнит; но уже и привыкли.

Я, в общем, противник скандалов и драк
И враг некрасивого мата, –
Но сколько же можно? Но дальше-то как?
Ну в чем тут страна виновата?
Простительна грубость, и хамство, и мат,
Когда говоришь с обормотом:
Сегодня один разрешенный формат –
Кидаться друг в друга пометом.

Конечно, и эта эпоха пройдет –
Недолго нам ждать поворота;
Присвоят ей, верно, названье «Помет».
Мы жили в период помета.
С годами Отечество это поймет,
Появятся трупные пятна –
Тогда, вероятно, начнется полет.
Но вверх или вниз – непонятно.

Оригинал — «Собеседник»

13 сентября 2017

Локомотив Собянин

День города в Москве отмечали с таким размахом, будто столичный градоначальник Сергей Собянин тротуарной плиткой прокладывает себе дорогу прямиком в федеральную власть.

А вдруг преемник все-таки Собянин?
Какой устроил праздник, например!
Рогозин слишком все-таки забавен,
Собянин же без двух минут премьер.
Потратил деньги жирные, большие,
Притом не побоялся произнесть:
Москва – локомотив для всей России!
И думаю, что так оно и есть.

Она не то чтоб столь передовая –
Прорывы редко связаны с Москвой.
Россия, ей бабло передавая,
В ней видит образ будущего свой.
Свое начальство славя с выраженьем,
Смотря салют на празднике крутом,
Мы проживаем всё с опереженьем.
Россия догоняет нас потом.

Собянин, хоть солиден и немолод,
Возможен после Путина (ну-ну).
Он так же перестраивает город,
Как будут перестраивать страну –
Не по лекалам дальнего Госдепа,
А так, чтоб пострадало большинство:
Затратно, неудобно и нелепо,
И главное – неясно, для кого.

Вот мы стоим среди земли и плитки,
И замыслы, как водится, круты:
Повсюду пробки, жалобы, убытки,
Бессильный гнев и дикие понты.
Сплошной раскоп – без смысла и азарта,
Распил для бонз, разводка для лошков.
Такою вся Россия будет завтра.
Потом опять какой-нибудь Лужков.

Оригинал — «Собеседник»

06 сентября 2017

Умар-стрелок

А кто мне по нраву,
так это Умар Джабраилов,
достойнейший житель России,
живи он сто лет.
Сегодня так много уродов,
так много дебилов,
так много мерзавцев,
что хочется взять пистолет.

Нет, это не бунт, безусловно,
но все же попытка.
От этого импульса
я безуспешно лечусь –
палить не по цели,
а просто вот так, от избытка
восторженных чувств
и не очень восторженных чувств.

Я много беднее,
но как я его понимаю!
Я той же тоскою
и тою же злобой горю.
Подобные чувства нередко
случаются к маю,
но много настырней и чаще,
когда к сентябрю.

Какие там скрепы,
какие там выси и дали!
Отечество наше
сегодня в такой полосе,
что, если бы вдруг россиянам
оружье раздали,
стреляли бы все.

И боюсь, попадали бы все.
Политики нет.
Экономики.
Кончилось лето.
Глядишь, и листва облетит через
несколько дней…
Скажите спасибо,
что нет у меня пистолета.
Ведь я Джабраилова злей
И гораздо бедней.

Оригинал на сайте «Собеседник»

05 сентября 2017

Волк на собак

Борис Акунин заметил только что, что у всех сегодняшних российских споров резкий запах нафталина: а чего вы хотите, если все ситуации повторялись не по разу? Вот полемика о том, можно ли брать деньги у государства на создание шедевров. А вот – допустимо ли сотрудничать с Путиным ради спасения больных детей (сам я об этом много писал лет десять назад, и тогда меня дружно травили, а теперь, когда случилось много интересного, могли бы извиниться, но ведь не будут!). А вот – имеет ли оппозиция право сотрудничать в высших органах власти, потому что лучше ведь там будем мы, чем все эти… И главная полемика этой недели – о демонстрации мусульман на Большой Никитской по случаю буддистско-исламских конфликтов в Мьянме – тоже уже была. Во всяком случае, мусульман не впервые ставят в пример христианам: вот как надо действовать, если хотите, чтобы вас уважали! И оппозицию корят: вот, вышли люди на несанкционированный митинг – и хоть бы одного повязали! И не разгонял никто! Все потому, что они сила.

Хорошо помню, как еще в нулевые годы Эдуард Лимонов и Гейдар Джемаль говорили о возможности блока между оппозицией и радикальным исламом. Это вообще была популярная идея: их тоже притесняют, они тоже недовольны, они настоящие бойцы! Я тогда напоминал поговорку, любимую Солженицыным: «Волка на собак в помощь не зови». Да, ислам сегодня выглядит крайне опасной силой и доказал это дважды за одну неделю: сначала – многотысячным сборищем по случаю Курбан-байрама у московской мечети, потом – несанкционированным и весьма агрессивным митингом в центре. Мне не совсем понятен – точней, очень хорошо понятен – российский культ силы: все эти попреки в адрес оппозиции были бы смешны, если бы не выглядели так подло. Господа, вы действительно хотите такую оппозицию? Вам желательна в качестве оппозиции сила, которая будет примитивнее, агрессивнее, жесточе власти? Вы готовы сменить Путина только на религиозного фанатика, чтобы гробить страну по нарастающей? Вам мало Путина и хочется Кадырова?

Выстроить такую оппозицию режиму, которая была бы хуже режима, – не штука. Если бы российские радикал-патриоты из числа военно-православных не были такими самовлюбленными идиотами, умеющими договариваться еще хуже, чем интеллигенция, – обыватель легко перекинулся бы на их сторону. Но чем такая организация была бы лучше нерушимого блока силовиков и воров? Только тем, что не воровала бы, а убивала сразу?

Что ж, если вы этого хотите, вы это получите. А если нет – таких митингов в Москве больше быть не должно, при всем моем сочувствии к мусульманам-рохинджа.

Оригинал — «Собеседник»

Молодой президент Франции, как сообщает пресса, потратил на услуги визажиста почти 30 тыс. евро, но это не помогло удержать рейтинг популярности, который обвалился аж до 40%.

Макрон – хоть мне и грустно это –
Сегодня сильно уязвлен:
Он рейтинг растерял за лето.
Он был Макрон, а стал микрон.
Сейчас на Западе полярность,
На Штаты страшно посмотреть,
А у Макрона популярность
За месяц рухнула на треть!

Оно, конечно, и реформы,
Чем вся страна раздражена,
И политические штормы,
И необычная жена,
Но все хотят Макрона высечь
За то, что тридцать тысяч аж –
Причем не личных тридцать тысяч! –
Потратил он на макияж.

Такого не было бы сроду,
Когда бы выбрали Ле Пен:
Ле Пен не думает про моду,
А хочет только перемен.
Она не ангел, прямо скажем,
Но враг гостей и друг Москвы:
Под самым толстым макияжем
Не спрячешь нацика, увы.

А ЭТОТ хуже горькой редьки,
Но все равно исконно наш?!
Да он плевать хотел на рейтинг,
Ему не нужен макияж.
Ему не надо декораций,
Бессмыслен с музами союз,
Ему не нужно притворяться,
Да и бессмысленно, боюсь.
Пускай разнузданная лажа,
Пускай безвыходная жесть –
Но нам видать без макияжа:
Что заслужили, то и есть.

Оригинал — «Собеседник»

30 августа 2017

Пропустите детей!

Мне бы не хотелось раздувать скандал из-за ситуации с переносом Дня знаний из-за Курбан-байрама: в конце концов, это затронуло напрямую лишь немногочисленные московские и петербургские школы, находящиеся рядом с мечетями. Да и то — одни перенесли линейки, другие оставили. И мусульманские священнослужители рекомендовали как раз не переносить, чтобы не создавать лишнего шума. Баранов в черте города резать не будут, зарежут в Подмосковье. То есть ситуация разрулилась, и на этот раз обошлось. Обойдется ли на будущий год — гадать не станем, до нового года многое переменится. Но вообще-то лучший символ современной российской ситуации — это именно перенос Дня знаний из-за религиозного праздника, и тут уж неважно — мусульманский он, православный или сектантский. Важно, что религия в очередной раз потеснила науку вообще и школу в частности, и это глубоко закономерно: за оскорбления чувств верующих в России судят, а за оскорбление чувств атеистов — еще ни разу.

Защитники архаики отличаются повышенной агрессией, и с ними лучше не связываться; даже если сами мусульмане не дают повода — их все равно боятся. Помните, как говорили про Pussy Riot: попробовали бы они так-то в мечети… Будем откровенны: именно мечетей в России сегодня боятся больше всего. Это касается и ИГИЛ, которое запрещено и потому его нельзя называть, и чеченского вождя, которого тоже лучше не называть.

В том-то и проблема: в России нельзя критиковать религию, потому что она обижается, и можно как угодно шельмовать атеизм, потому что он не так раним и мстителен. В результате возникает чудовищный перекос: лишить детей праздничной линейки из-за религиозного праздника — нормально. Ведь знания — это не священно. Это так, тьфу. С помощью знаний карьеры не сделаешь, а с помощью веры — запросто. А вот несколько уменьшить масштаб религиозного праздника по случаю Дня знаний — это никак. Можно разозлить радикалов, нарушить хрупкое равновесие. У нас и так чудовищный удар по имиджу страны — завелись в Сургуте террористы, столько лет главным террористом был Сенцов, и вот на тебе, объявился настоящий.

Главное же — вся эта абсурдная ситуация лишний раз заставляет вспомнить опыт Советского Союза, по которому нельзя не ностальгировать, особенно в дни религиозных праздников. Все-таки единственный путь к прогрессу — строить больше школ, чем мечетей. И как самая дорогая машина с самым агрессивным водителем на зебре должна пропускать пешехода, так и все верующие всех религий должны потесниться, чтобы пропустить главную святыню — детей, идущих в школу. А общество, у которого другие святыни, обречено. Аминь.

Оригинал — «Собеседник»

24 августа 2017

Экс-министр-поэт

На прошлой неделе начался процесс по скандальному коррупционному делу бывшего министра.

Сегодня вся Россия увлекаема –
Сильней, чем рэп-дуэлью двух чудил –
Почти смертельной схваткой Улюкаева
С тем, кто его недавно посадил.
Откуда эта смелость Улюкаева?
Свидетелям – и тем не по себе:
Непостижима смелость языка его,
Восстал он на «Роснефть» и ФСБ!
Есть мнение, что дерзость Улюкаева
Диктуется хожденьем на Парнас:
Недаром поэтичная строка его
В журналах напечатана не раз.
Да, он поэт, что многими отмечено,
И балуется этим много лет,
Но просто так, при всех, напасть на Сечина
Сегодня побоится и поэт.

В стране, должно быть, что-нибудь оттаяло,
Магнат уже не так неустраним –
И все вокруг глядят на Улюкаева,
И все гадают: кто стоит за ним?
Но искренность ничем не обеспечена.
Мучительно гадает большинство:
Что нужно, чтобы выйти против Сечина?
Утратить статус – только и всего.
Лишился ты верховного доверия,
Сам Путин заявил об этом вслух…
Увы, когда сжимается материя,
На первые места выходит дух.
Сегодня страхом сковано Отечество.
Что делать, чтоб проснулась наша рать?
Я думаю, оно на раз излечится,
Когда нам станет нечего терять.
Когда примерит статус подсудимого,
Допустим, каждый пятый иль второй,
Когда уже всего необходимого
Лишит нас санкционный геморрой,
Когда реальный голод в нас прицелится
И превратит бюджеты в решето –
Тогда, быть может, кто-то и осмелится.
А может быть, по-прежнему никто.

Оригинал — «Собеседник»

Жанр баттлов (словесных поединков) стал у нас необыкновенно популярен.

Некоторое время назад схватились Гиркин-Стрелков с Навальным. Битва проходила в форме прозаических дебатов, явного победителя не оказалось. Но все рекорды побила недавняя схватка двух рэперов: около 5 млн просмотров! Что стоит за этим явлением?

Победил более Гнойный

Идея о проведении дебатов, выборов и прямой линии президента с народом в формате рэп-баттла уже высказывалась. Гнойный, он же Слава КПСС, он же Карелин, он же Вячеслав Машнов, и Oxxxymiron, он же Мирон Федоров, в августовском петербургском соревновании задали главный формат наступающей эпохи.

Рэп-баттлы были давно, в последние три года этот формат широко распространился в обеих столицах, но ни один не привлекал такого внимания. Причин, кажется, две.

Во-первых, как ни кинь, Оксимирон и Гнойный — два самых известных и скандальных персонажа русского рэпа: Гнойный (1990 г. р.) — патентованный возмутитель спокойствия — успел задеть почти всех товарищей по цеху и поссориться с чеченцами, перед которыми пришлось извиняться за шутку в адрес чеченских девушек (в том же тексте упоминались также армянки и китаянки, но в Армении и Китае нет харизматичных лидеров). Это дало Оксимирону повод обозвать его в давешнем баттле «человек, замученный Рамзаном» — с изысканной отсылкой к Ильфу и Петрову.

Гнойный активно и не всегда уместно матерится, изобретательно хамит и спокойно, чтобы не сказать пофигистически, воспринимает встречные наезды. С него все, как с гуся гной. Оксимирон (1985 г. р.) — полная противоположность Машнову, несмотря на некоторое — и неизбежное — сходство приемов: он считается авангардистом, его альбомы давно вышагнули из границ рэпа и застолбили особый жанр — роман в треках. Таков «Горгород» — самый знаменитый и обсуждаемый рэп-альбом за последние годы: это не просто цикл из одиннадцати баллад, но история с трагическим сюжетом и политическим подтекстом.

Оксимирона часто и не без оснований называют серьезным поэтом; литераторы, поспешающие за модными трендами, считают хорошим тоном лестно о нем отзываться и посещать его концерты. По сравнению со Славой КПСС Оксимирон — сама изысканность, и потому в нашумевшем баттле предсказуемо победил более Гнойный. Справедливости ради заметим, что фактура стиха — рифмы, метафоры, каламбуры — у Славы КПСС ничуть не жиже, просто он грубей, но стихов прочитал не меньше.

Пока есть баттл, майдана не будет

Вторая причина всеобщего внимания к баттлу состоит в том, что жанр года — поединок. Все идет к тому, что звездам, шоуменам и политикам второго ряда (в первом у нас один человек, и к публичным баттлам он не склонен) придется рвать друг друга на глазах восхищенной публики. Не нужно, по-моему, видеть в этом обнадеживающий признак: типа все устали от вранья и цензуры, хотят дискуссий и ярких действий. Нет, нынешняя всеобщая тоска по кровавым разборкам сродни тяге позднего Рима к гладиаторским боям, которые, правда, все равно потом запретили.

Напомню, что победивший гладиатор мог получить свободу — и нынешние рабы-победители тоже могут получить нечто вроде гарантированного права публично выражаться вслух, а также род неприкосновенности (другой свободы сейчас не бывает).

Всеобщая усталость от цензуры — это, кстати, действительно есть — выражается вовсе не в интересе к закрытой информации, а в протестном разгуле нецензурной лексики; отсутствие перспектив и повсеместная гниль приводят не к протестам, а к бессильному озлоблению, которое разряжается в транспорте, на дорогах и в семье. Баттл — главный жанр современной русской жизни, и властям это нравится, потому что пока есть баттл, не будет майдана. Ведь срывать раздражение друг на друге — самый верный способ сохранить существующее положение вещей.

Если оценивать поединок Мирона со Славой с чисто литературной точки зрения — оба классно поработали, надр...чились, так сказать, но импровизацией тут не пахло. Я, впрочем, сторонник тщательно подготовленных экспромтов. Стихи крепкие, местами классные: «Как я изменился, хотя продажи, как были! Ты, как и я, извинился — но тебя даже не били!» «Ты стал, как я, коммерсант, но на словах комиссар». Рифмы вполне приличные: Гришаева — прошаренный, экран — играл, Олимпийский — на вписке… Читать и слушать — заразительно, и ведь, сука, блин, действительно постепенно, step by step, сам начинаешь выдавать рэп. Не то чтобы это все графоманство, хулиганство, пьянство, взаимное чванство — хрен бы с ним, проблема в ином: тоже мне высокое искусство — поливать друг друга говном! Это невесело и невкусно.

Рэп как главная тропа современной поэзии

Традиция поэтических состязаний имеет глубокие корни что в Европе, что в Азии. Трубадуры и труверы состязались в прославлении своих прекрасных дам. Джамбул Джабаев — был такой легендарный акын, хотя споры об авторстве его песен не утихают — прославился именно как неоднократный победитель на айтысах, певческих соревнованиях, когда исполнители, совсем как в рэп-баттле, стоят друг против друга и ведут поэтический диалог. Самая знаменитая баллада Франсуа Вийона написана на поэтическом состязании в Блуа: Карл Орлеанский давал десяти поэтам тему (или строчку) и выбирал лучшую вариацию. Состязания миннезингеров, ашугов и русских народных гениев (одно как раз описано у Тургенева в рассказе «Певцы») были не менее популярным зрелищем, чем рыцарские турниры или битвы стенка на стенку.

Печально одно: когда певцы соревнуются в воспевании дамы (как трубадуры) или в разоблачениях социальной несправедливости (как акыны) — это может привести к появлению шедевров и вообще возвышает душу. Но когда они изобретательно обгаживают друг друга, припоминая малопочтенные факты из малоизвестных биографий, или соревнуются в знании фекальной лексики — это свидетельствует лишь о том, что у общества не осталось других развлечений, кроме как унижать и доминировать.

Само собой, не следует принимать все эти взаимные инвективы всерьез: допускаю, что в жизни Гнойный и Мирон — нежнейшие друзья и взаимной ненависти в их наездах не больше, чем в боксерском поединке. Не следует также, подобно Геннадию Онищенко, возмущаться падением нравов: стихи, пусть стопроцентно хейтерские, все же благородней и душеполезней, чем сколь угодно возвышенная проза в устах прожженных народных избранников. Преувеличивать популярность рэпа в подростковых кругах тоже, увы, не стоит: мой сын, например, многократно переслушал «Горгород», но он и его круг — все же никак не представители массы.

Рэп при всей своей грубости никак не блатная культура и тем более не шансон. Рэп — современная, наиболее живая и успешная форма существования русской поэзии, которая раньше точно так же преобразила рок, отодвинув музыку на задний план. Основой успеха «Аквариума» и «Наутилуса» была все же поэзия БГ и Кормильцева, их расплывчатая, мерцающая точность. Плохо только то, что в любом сегодняшнем российском соревновании побеждает тот, кто бесстыдней и проще. Но и это полбеды — говорила же Ахматова, что поэзия должна быть бесстыдна.

А вот ужасно то, что самые наглые и развязные футуристы после революции послушно стали государственными поэтами и превратили поэзию в род индустрии. Так что если я увижу Гнойного в новых «Окнах РОСТА» — удивляться будет нечему.

Оригинал — «Собеседник»

С памятниками воюют от нечего делать, гражданские войны начинаются от разочарования и тупика, и российская история свидетельствует об этом ярче некуда. Любую нацию, даже самую процветающую, ничего не стоит поделить на условных хуту и тутси, на либералов и консерваторов, на черных и белых — или красных и белых, — и эта драчка (как любил выражаться наш Ильич) как раз и становится следствием полной бесперспективности. Люди выясняют отношения, когда у них нет общего дела. Гражданская война началась именно потому, что большевики предложили мирный труд, а на деле развернули программу небывалых репрессий. Кстати, и Гражданская война в Штатах началась вовсе не при Линкольне, который до последнего надеялся ее избежать, а при Бьюкенене, которого считают худшим президентом США. Это при нем Южная Каролина вышла из Союза — а дальше понеслось. Можно было, наверное, найти общие задачи для Севера и Юга. И постепенно избавиться от рабства, которое признавал архаизмом даже генерал Ли, отпустивший собственных рабов. Но когда у страны нет лидера, она за неимением других увлекательных занятий раскалывается.

В России тоже сносили памятники — за сто последних лет трижды. Сначала — монументы царям, потом — бесчисленные памятники Сталину, потом — множество более мелких коммунистических вождей, в том числе довольно многих Лениных (на Украине уже, кажется, снесли всех). Апофеозом этой третьей волны беспамятничества стал вполне заслуженный, но абсолютно бесполезный снос Дзержинского на Лубянке. Все это отражение растерянности и страха перед собственным прошлым. Теперь в Штатах собираются сносить не только конфедератов, но и Ленина в Сиэтле. Если кому-то кажется, что это приблизит нацию к единству — Россия лучше других знает, что это не так.

В Штатах заново переигрывают сценарий Гражданской войны — белые против черных, Север против Юга, технократы против фанатиков, — ровно потому же, почему и в 1861 году свалились в четырехлетнюю войну. Когда лидер не может ничего предложить, кроме примитива и ксенофобии, когда он еле удерживает власть и постоянно ходит под импичментом — люди начинают драться из-за цвета кожи, из-за прошлого, из-за географии, то есть из-за элементарных вещей. Америка утрачивает самый драгоценный капитал — сложность, и происходит это потому, что во главе ее стоит несложный малый. Штатам, судя по нашему опыту, предстоит еще долгий упадок. Правда, никак не больше восьми лет… Хотя чем Трамп не шутит?

Оригинал — «Собеседник»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире