boris_vis

Борис Вишневский

20 июня 2017

F

Петербургские события последней недели — после массовых задержаний на Марсовом поле 12 июня, — наглядно показывают два обстоятельства: создано Министерство репрессий, и закона больше нет.

Полиция, прокуратура, суд — не более чем, разные департаменты указанного Минрепрессий. Они действуют согласованно, решая общую задачу: покарать тех, кто посмел выступить против власти.

Называть полицию и прокуратуру «правоохранительными органами» больше нет никаких оснований.

Они превращены в охранку: охраняют не право, а режим. Защищают не граждан от произвола власти, а власть от граждан.

Закон при этом не действует: все попытки репрессируемых воззвать к его нормам с усмешкой отвергаются департаментами Минрепрессий.

В эту картину, как патроны в обойму, вписываются и аресты тех, кто ничем не провинился, кроме нарушения правила «больше одного не собираться».

И задерживавшие (порой — жестоко) граждан анонимные (без фамилий на форме) «росгвардейцы» с оловянными глазами.

И издевательская трактовка отказа граждан уйти с места «несанкционированного митинга» как «невыполнение законного распоряжения полиции» (позволяющая не только оштрафовать человека, но и арестовать его на срок до 15 суток).

И требование «аккредитации на митинг» (!) для работавшей там журналистки, которой затем, как, якобы «нарушителю общественного порядка», дают 10 суток ареста.

И возбуждение уголовного дела за «насилие в отношении представителя власти» против 17-летнего юноши, который, убегая от преследовавших его «гвардейцев», спрыгнул с постамента мемориала на Марсовом поле, попав в толпу полицейских, один из которых при задержании об него ударился и выбил себе зуб.

И содержание граждан в полиции (в ожидании суда) в условиях, порой напоминающих пыточные — с отказом вызвать врача или доставить лекарства, без положенного питания (его доставляли волонтеры), в холоде и сырости.

И судебные процессы в военно-полевом режиме: когда решения районных судов об аресте и штрафах принимались с полным игнорированием аргументов задержанных, без каких-либо доказательств их вины, с предоставлением часа (!) на поиски защитника.

И рассмотрение жалоб на эти решения об арестах в городском суде, когда было сделано все, чтобы адвокаты просто-напросто не попали на эти рассмотрения. После чего горсуд признал все решения районных судов обоснованными и законными — также игнорируя любые аргументы арестованных…

О последних примерах — отдельно.

Важнейший элемент сохранения созданной при Путине системы — это нынешний суд. Большей частью (личный опыт автора тому иллюстрация) — скорый и несправедливый, и имеющий к закону весьма отдаленное отношение. А потому — один из департаментов Минрепрессий.

Суд, встающий на сторону власти при большей части ее конфликтов с гражданами. Охотно верящий любым свидетельствам, предъявленным полицией — и «критически относящийся» к свидетельствам в пользу протестующих граждан. И выносящий вопиюще неправосудные решения с полной уверенностью в своей безнаказанности.

Если суд нормальный и подчиняется только закону — поправимы любые беззакония других «ветвей власти», исполнительной и законодательной, как и беззаконие «правоохранительных органов». Потому что любое из этих беззаконий в таким суде можно отменить. И те, кто беззаконие творит, это знают.

А когда они знают противоположное — что любое беззаконие (особенно, совершенное с нелояльными гражданами, не страдающими верноподданным образом мыслей) сойдет с рук, — они творят его и дальше с удвоенной силой.

«Разматывать клубок» надо начинать именно отсюда.

Не с призывов посадить коррупционеров (при таком суде они выйдут сухими из воды, даже если в него попадут), а с требования изменения судебной системы.

Несколько месяцев работы в стране судов, подчиняющихся только закону — и Министерство репрессий развалится, а путинская система «капитализма для друзей и знакомых» затрещит по всем швам.

И закон, наконец, будет один для всех, и будет выше любой власти.

Это — не беспочвенные фантазии: именно так живут в нормальных странах.

Которой обязательно должна стать Россия.

Друзья, мой небольшой, как сейчас принято говорить, видеоблог. О том, что в нашем городе окончательно перестал действовать закон.
Прошу перепост.

Оригинал

Этот пост — не о событиях 12 июня, он — о реакции на события 26 марта, когда в Петербурге после «антикоррупционной» акции были задержаны более 130 человек.

В тот вечер я пять часов провел в 60 отделе полиции — пока не выпустили всех задержанных (тогда им вменяли только статью 20.2 КоАП, не предусматривающую ареста, поэтому никто не был оставлен в полиции на ночь). А на следующий день направил обращения в ГУВД и прокуратуру. В том числе, я жаловался на сотрудников Росгвардии, которые доставили задержанных в отдел полиции, а перед этим — достаточно жестко их задерживали на Невском проспекте.

Мою жалобу переправили в военную прокуратуру, а из нее — как водится, тем, на кого я жаловался: в Росгвардию. И пришел ответ — от командующего Северо-Западным округом войск Росгвардии С.В.Захаркина.

Так вот, он ВООБЩЕ ОТРИЦАЕТ, ЧТО СОТРУДНИКИ РОСГВАРДИИ ДОСТАВЛЯЛИ ЗАДЕРЖАННЫХ В ОТДЕЛЫ ПОЛИЦИИ.

Мне сообщают, что Росгвардия не обладает этими полномочиями, и ее сотрудники не принимали участии в доставлении граждан, задержанных на Невском проспекте 26 марта 2017 года, в 60 отдел полиции. А, поскольку я не указал «достаточные данные о сотрудниках Росгвардии, идентифицировать их и провести проверку законности их действий не представляется возможным».

Поскольку я пока еще — в здравом уме и ясной памяти, сообщаю вам, уважаемые читатели, что прекрасно помню этих сотрудников — старший в звании майора, и двое сержантов. Я с ними говорил, причем с майором — довольно подробно. Они заявили мне, что их попросили, как по закону, «оказать содействие» полиции. При этом у них на форме не было никаких идентификационных знаков — не были написаны фамилии и инициалы, и, естественно, указать о них точные данные я не мог.

Этих сотрудников видели 12 задержанных, в том числе журналисты «Новой газеты в СПб» (Сергей Сатановский) и «Ведомостей» (Надежда Зайцева).

Сергей прислал мне фотографию, сделанную тогда — на ней один из тех, кто задерживал и ездил в полицию.

2767796

Я обязательно напишу запрос в 60 отдел полиции, чтобы они подтвердили, что задержанных к ним доставила именно Росгвардия.

Но, если верить генерал-лейтенанту Захаркину, который отрекается от тех, кто доставлял задержанных, то хочется спросить: кто были все эти люди?

Как это понимать — что 26 марта сотрудники Росгвардии действовали незаконно — доставляли людей в полицию, не имея на это полномочий, или что какие-то самозванцы, купив форму Росгвардии в военторге, сперва задержали ребят и девушек на Невском, а потом привезли их в полицию?

Буду разбираться в этой истории. Скан ответа прилагается.

2767798

Сегодня, 24 мая, Законодательное Собрание Санкт-Петербурга будет выбирать новых почетных граждан Санкт-Петербурга.

Уверен: настоящий почетный гражданин нашего города — это тот, о ком обычно спрашивают: а что, разве он еще не почетный гражданин?

Фракция «Яблоко» будет голосовать именно за таких людей — за кинорежиссера Александра Сокурова и народную артистку Эдиту Пьеху.

За тех, кто в общественном мнении давно уже — почетные граждане нашего города. Что бы не решило Законодательное Собрание, не раз им отказывавшее в этом почетном звании. Как отказывало Борису Стругацкому и Александру Городницкому.

Да, почти наверняка ни Сокуров, ни Пьеха и на этот раз не станут почетными гражданами.

Это решение не повлияет на репутацию Сокурова и Пьехи.

Оно повлияет только на репутацию Законодательного Собрания. Причем, не в лучшую сторону.

Мы, в общем, знаем, кого предпочтут сегодня прославленному кинорежиссеру и замечательному гражданину, и великой артистке, на песнях которой выросло не одно поколение.

Им предпочтут патриарха Кирилла и главу Совета Федерации Валентину Матвиенко.

Что можно о них сказать?

Тридцать с лишним лет назад будущий патриарх покинул Петербург. И если бы сегодня он не был бы патриархом — вряд ли всерьез обсуждалась бы его кандидатура как почетного гражданина нашего города.

При этом я не могу вспомнить, чтобы его голос звучал при обсуждении острейших петербургских вопросов.

Чтобы, твердя о духовности и традициях, он требовал не допустить искажения исторических петербургских панорам чудовищной башней Охта-центра. Чтобы он призывал защитить от разрушения памятники архитектуры. Не допустить «переделки» Конюшенного ведомства под элитное жилье и переселения части жителей исторического центра за его пределы. Не допустить превращения 31-й больницы в медицинский центр для высших судов. Спасти «блокадную» подстанцию, не допустить застройки вокруг Пулковской обсерватории, защитить Публичную библиотеку. Чтобы он возмущался разжиганием национальной вражды или требовал наказать тех, кто виноват в смерти Умарали Назарова, отнятого у матери…

Главное, что сегодня вспоминается в связи с его именем, — применительно к Петербургу, — это скандальные попытки передать церкви Исаакиевский собор, не поддерживаемые большинством горожан, в отличие от большинства депутатов ЗАКСа.

Ну и что тут заслуживает почетного гражданства?

Однако, мне, — как, я уверен, очень многим горожанам, — понятно, что парламентское большинство будет голосовать не за человека, а за статус. Оценивать не заслуги Кирилла перед Петербургом (которые несравнимы с заслугами Сокурова или Пьехи), а должность. Голосовать, считая, что отказать патриарху в почетном гражданстве — значит, проявить непозволительную нелояльность.

Тоже самое относится и к кандидатуре Валентины Матвиенко.

О ней можно сказать много — и не только критического (например, вспомнить «Охта-центр», или многочисленные «градостроительные ошибки»).

Мне вспоминаются ее слова, сказанные мне во время интервью для «Новой газеты» в 2004 году — вскоре после трагедии в Беслане. Тогда она сказала, что если бы возглавляла штаб — пошла бы на любые переговоры, чтобы спасти детей.

Это заслуживает большого уважения — немногие из наших политиков решились бы на такие заявления. Но ведь понятно, что будут оцениваться не ее заслуги — в сравнении с заслугами других кандидатов. Будет оцениваться должность — третьего человека в стране. И отказ в награждении почетным гражданством будет тоже расцениваться как вопиющая нелояльность.

Очень жаль, что Валентина Ивановна, как и патриарх Кирилл, не нашла в себе силы отказаться от номинации — это было бы мужественным решением. И очень жаль, что в январе 2016 года была отменена поправка «Яблока» к закону о звании «Почетный гражданин Санкт-Петербурга» — запрещающая присвоение этого звания лицу, замещающему государственную должность Российской Федерации или субъекта Российской Федерации, ранее чем через три года после завершения срока полномочий или его работы в данной должности. Чтобы при рассмотрении вопроса о почетном гражданстве на решение не влияла высокая должность.

Одиннадцать лет назад, когда почетным гражданином Санкт-Петербурга выбирали действующего президента, немногие оппозиционеры в этом зале говорили: «последнее дело — награждать первых лиц».

Уверен: и сегодня эти слова остаются так же актуальными.

17 мая петербургский парламент намеревался, наконец, рассматривать вопрос об «исаакиевском» референдуме.

Инициативная группа (в которую вхожу в том числе, и я) предлагала вынести на голосование граждан вопрос о том, согласны ли они сохранить Исаакиевский собор, Спас на Крови и Петропавловский собор как часть государственных музеев при обеспечении возможности (имеющейся и сейчас) проведения там богослужений и других религиозных обрядов и церемоний.

Законодательное Собрание должно было решить, можно ли выносить такой вопрос на референдум — не противоречит ли он закону, не входит ли в число запрещенных.

Если бы оно решило, что выносить можно — мы пошли бы собирать подписи горожан (70 тысяч) для назначения референдума. И, бесспорно, собрали бы их — учитывая важность вопроса о сохранении Исаакия, без передачи его РПЦ, что уничтожило бы государственный музей.

Комитет по законодательству (контролируемый единороссами, как и все органы ЗАКСа) внес проект — не разрешать выносить наш вопрос на референдум.

По абсурдным причинам, не имеющим ничего общего с законом — просто из принципа «держать и не пущать», не допускать никаких референдумов без санкции свыше. А то народ такого там наголосует… Тем более, если учесть, что позиция горожан — по всем опросам, — прямо противоположна позиции единороссов. Петербуржцы — за сохранение Исаакия как музея. Единороссы — за то, чтобы отдать его церкви.

Мы бы поняли, если «отказной» проект поставили бы на голосование и приняли (при наличии в ЗАКСе 36 депутатов-единороссов из 50 это было бы несложно). Тогда мы пошли бы в суд — обжаловать отказ.

Но единороссы испугались нам даже отказать!

Утром, при утверждении повестки дня заседания, на трибуну вышел депутат Борис Ивченко (тот самый, который когда-то требовал закрыть телеканал «Дождь») и предложил исключить вопрос о референдуме из повестки дня. Вообще не рассматривать его. Есть вопрос — есть проблемы, нет вопроса — нет проблем… И 38 депутатов («Единая Россия» и ЛДПР) проголосовали за исключение вопроса! Против — только 12 человек: «Яблоко», «Партия роста», «Справедливая Россия» и КПРФ. Поименное голосование нам, как обычно, провести не дали — но мы и так знаем, кто как голосовал.

Напомним: закон требует от городского парламента в течение 20 дней после поступления документов из избирательной комиссии принять решение о том, можно или нельзя выносить предложенный вопрос на референдум. Этот срок уже истек — а никакого решения так и нет.

Бездействие ЗАКСа уже обжаловано нами в суде, но суть дела не только в этом. Она — в потрясающей трусости единороссов и их верных союзников из ЛДПР.

Им очень страшно было даже обсуждать вопрос о референдуме — потому что им абсолютно нечего было бы нам возразить.

Выступая на заседании, я сказал, что председатель нашего ЗАКСа Вячеслав Макаров очень любит напоминать, как много в городском парламенте бывших военных – в званиях вплоть до полковника. Любит называть их «боевыми офицерами».

Ну и что же эти боевые офицеры испугались даже рассмотреть вопрос о референдуме? При том, что легко могли отказать нам, принять постановление, признающее наш вопрос невозможным для вынесения на референдум?

Это была бы открытая и честная позиция — но они испугались дискуссии, предпочли смолчать. Не решились вступить в сражение — хотя любят называть себя «защитниками православной веры» (правда, непонятно, от кого).

Это — смесь неуважения к закону (как уже сказано, нарушен установленный срок принятия решения), неуважения к петербуржцам (которым отказывают в праве самим решать вопрос о статусе Исаакия — а не слышать от власти презрительное «вопрос решен»), и  политической трусости.

На глазах у всего города продемонстрировать «медвежью болезнь референдумов» — это откровенный позор.

Парламентское большинство времен первого съезда народных депутатов было, по убийственно меткому выражению Юрия Афанасьева, агрессивно-послушным.

Нынешнее парламентское большинство — молчаливо-трусливое.

Видео моего выступления на заседании ЗАКСа по вопросу о референдуме:

Организаторы митинга против сноса Москвы 14 мая выступили за его максимальную деполитизацию.
Запрещены политические флаги и символика.

Разрешены плакаты только «против сноса, против законопроекта, против вредных градостроительных решений», то, есть — по факту запрещены плакаты против Собянина и Путина, которые стали инициаторами этой «реновации».
Ну так вот.

Первое. Обращаюсь к организаторам: ваши требования — не просто абсурдны, они вредны и опасны для общего дела.
Тот, кто «не занимается политикой», должен понимать, что политика обязательно займется им.
Причины того, что происходит сегодня в Москве — как и в других городах, — ПОЛИТИЧЕСКИЕ.
Все это следствия одной причины: непригодная, лживая и циничная власть, которая не зависит от общества.
Если не добиться изменения этой причины — все будет повторяться.

Каждый месяц а то и неделю будут возникать новые «новые горячие точки» и будут собираться новые митинги.
И каждый раз это будет борьба со следствиями, а не с причинами.

Между тем, если бы московская власть зависела от граждан — она бы никогда не посмела предложить программу своей «реновации», попирающую право собственности, право на судебную защиту, право на благоприятную окружающую среду и другие права.
Если бы были честные выборы — любая партия, пришедшая к власти, была бы вынуждена работать для горожан и выполнять их волю, потому что знала бы: иначе ее прогонят от власти на новых выборах.

Если бы в Москве был мэр, считающий своей обязанностью выполнение воли горожан — он бы никогда не произносил сквозь губу слова о том, что кто-то «прикрывается бумажками о собственности». И никогда не посмел бы лоббировать программу «реновации», а точнее — массовой депортации москвичей и зачистки территорий, где они живут, для продажи под застройку.

Если бы в Москве был независимый суд — в нем можно было отменить любое собянинское безобразие.
Если бы в Москве было много независимых СМИ — город знал бы правду о «реновации», а не читал бы  издаваемые огромными тиражами заказные статьи, восхваляющие «реновацию».

В Петербурге в последнее время очень многие люди, ранее далекие от политики, поняли, что надо бороться с политическими причинами своих бед. И не отмахиваться от политиков, а призывать их на помощь, вместе с ними бороться за свои права.

«Деполитизация протеста» — удар ему в спину. Резкое снижение его эффективности. Проверено много раз.
Надеяться на то, что, не увидев политических флагов и лозунгов Собянин и его чиновники смягчат свое сердца и отменят «реновацию» — глупо и наивно.

Это, как уже сказано, первое.

Теперь второе. Обращаюсь к участникам митинга 14 мая, в том числе — представляющим политические партии.
Никакие организаторы НЕ МОГУТ ЗАПРЕТИТЬ вам придти на митинг с любой ПОЛИТИЧЕСКОЙ символикой и с любыми плакатами, в том числе политическими, с требованием отставки Путина или Собянина.

Это право гарантировано вам пунктом 2 части 2 статьи 6 Федерального закона 54-ФЗ «О митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях».

По этому пункту, участники публичного мероприятия (граждане, члены политических партий, члены и участники других общественных объединений и религиозных объединений, добровольно участвующие в нем) имеют право «использовать при проведении публичного мероприятия различную символику и иные средства публичного выражения коллективного или индивидуального мнения, а также средства агитации, не запрещенные законодательством Российской Федерации».
При этом среди прав организатора публичного мероприятия (они установлены статьей 5 этого же закона) НЕТ ПРАВА ЗАПРЕЩАТЬ политические флаги или плакаты — если только они сами по себе не являются противозаконными (например, разжигающими национальную вражду). И нет права требовать убрать эти флаги или плакаты.
В регламенте проведения публичного мероприятия — соблюдения которого могут требовать организаторы, — не может быть ограничений на флаги или плакаты: по закону, регламент проведения публичного мероприятия — это документ, содержащий повременное расписание (почасовой план) основных этапов проведения публичного мероприятия с указанием лиц, ответственных за проведение каждого этапа.

Так что, друзья и коллеги, свободно приходите на митинг 14 мая с ЛЮБЫМИ политическими флагами и плакатами, не запрещенными законом.

На любую попытку заставить вас эти флаги и плакаты убрать смело отвечайте (в то числе полиции), что это нарушение статьи 6 закона 54-ФЗ.

И обязательно приходите!

В Петербурге прошла серия судов над теми, кого задерживали 26 марта на «антикоррупционном шествии» на Невском проспекте.

Пока решения  — как под копирку. Игнорируя все доказательства защиты, отклоняя все ходатайства «нарушителей», без малейшей попытки разобраться в существе дела, — штраф в 10 тысяч рублей за «нарушение установленного порядка проведения публичных мероприятий».

Заметим: сотрудники полиции, которые в своих объяснениях уверяли, что задержанные якобы «шли в составе шествия и выкрикивали лозунги», в суде признавались, что впервые увидели обвиняемых в отделе полиции, объяснения им продиктовал старший по званию сотрудник, а напечатанные протоколы выдали в отделе полиции. Этот факт могу подтвердить лично: вечером 26 марта около пяти часов провел в 60 отделе полиции Василеостровского района, добиваясь освобождения задержанных, и протоколы о «доставлении» им выдавали одинаковые, словно написанные под копирку. Но все это не помешало судам вынести решения о штрафах. В том числе, в отношении тех, кто случайно оказался тогда на Невском…

Ну, а 10 мая Петроградский районный суд будет рассматривать еще более абсурдное дело  — на сей раз, в отношении задержанного на акции «Надоел», которую 29 апреля проводила в Петербурге «Открытая Россия», собираясь идти к полпредству президента и оставить там обращения на имя Путина с призывом не баллотироваться на новый срок.

Судить будут 19-летнего студента петербургского института кино и телевидения Ивана Кравчука, который в принципе ни в каких акциях не участвовал. Он учится в институте и параллельно проходит практику в фонде знаменитого кинорежиссера Александра Сокурова. В тот день 29 апреля около 14 часов он вышел со станции метро «Горьковская», и собирался идти на киностудию «Ленфильм», где размещается фонд Сокурова, на встречу с руководителем своей практики. И тут же был задержан.

Шесть часов его продержали в полиции, после чего выпустили, составив протокол о том, что Кравчук «находился в районе м.Горьковская, где добровольно присутствовал в массе граждан не менее 100 человек для публичного выражения своего мнения по поводу актуальных проблем общественно-политического характера, выражал позицию «О необходимости ротации чиновников на руководящих постах в Российской Федерации», «Надоел», и при этом гр. Кравчук И.С., как и другие участники массового присутствия, начал движение в сторону Каменноостровского проспекта с целью выражения позиции «О необходимости ротации чиновников на руководящих постах в Российской Федерации», «Надоел», т.е. участвовал в проведении шествия, который не был согласован в установленном порядке».

Ну да, Кравчук в самом деле «начал движение в сторону Каменноостровского проспекта». Но просто потому, что шел к «Ленфильму» — киностудия расположена на указанном проспекте рядом с метро. Теперь ему грозит столь же скорый и неправый суд и штраф в те же 10 тысяч рублей (а могут присудить и 20 тысяч).

Обращаюсь к петербургским журналистам: судебное заседание по делу Ивана Кравчука — 10 мая в 10:30 в Петроградском районном суде, на Съезжинской улице, д. 9/6, зал № 5. Кто сможет, коллеги — приходите. Я сам, конечно, тоже буду.

Друзья, особенно московские.
Не верьте лицемерным заявлениям Путина о том, что программу так называемой «реновации хрущевок» (а на самом деле — смеси депортации с зачисткой территории) скорректируют с учетом пожеланий граждан.
Что говорит Путин?
Мол, «главное, чтобы все было по закону».
И что нельзя допустить нарушения фундаментальных прав граждан в имущественной сфере.
Но в том-то и дело, что закон — принятый в Госдуме в первом чтении, — как раз и вводит нарушения этих фундаментальных прав граждан в имущественной сфере.
И потом эти права будут нарушать, ссылаясь именно на него.
Этот закон нельзя исправить во втором чтении, не убрав из него именно то, что было самым главным и самым принципиальным для его авторов.
А что для них главное?
Полное бесправие граждан, которых по сути, принудительно переселяют в «гетто», возводимые с пренебрежением градостроительных и санитарных норм.
Аннулирование конституционных прав на судебную защиту, на защиту собственности, на благоприятную окружающую среду.
Без этих людоедских норм, нарушающих права граждан, закон его авторам не нужен.
Поэтому его можно и нужно только отменить. Совсем.
Иначе все будет «по закону», на который потом будут ссылаться, выселяя граждан и снося их дома.
Я призываю всех моих московских читателей придти на митинг 14 мая против сноса Москвы.
Не верьте — ни Путину, ни Собянину.
Не бойтесь их.
Не просите у них ничего.
Выходите на митинг и требуйте отмены «закона о сносе Москвы».
Который они, — если примут, — обязательно распространят на всю страну.

На пленарное заседание петербургского Законодательного Собрания 3 мая все депутаты по просьбе председателя Вячеслава Макарова пришли с георгиевскими ленточками.

Все кроме «Яблока» — мы с Михаилом Амосовым пришли с «ленинградскими», светло-зелеными ленточками, в цветах медали «За оборону Ленинграда».

Именно с этими, — а не с георгиевскими ленточками петербургское «Яблоко» в последние годы ходит на все мероприятия, посвященные памяти о Великой Отечественной. Считая их наиболее близким для нас символом войны и блокады.
Но когда я поднялся на трибуну ЗАКСа, — чтобы предложить внести в повестку дня вопрос о референдуме по статусу Исаакиевского собора (замечу: парламентское большинство его в повестку так и не включило, и сегодня же мы обжаловали бездействие ЗАКСа в суде), спикер сделал мне замечание – почему пришел без георгиевской ленточки? Без символа победы над коричневой чумой — фашизмом?

Пришлось ответить, что для меня, сына и внука блокадников, «ленинградская» ленточка – ничуть не меньший символ победы и памяти. И что замечаний такого рода я не принимаю – ввиду их явной несправедливости.
К тому же, к повестке дня заседания ЗАКСа (где не было ни одного вопроса, связанного с военной темой), ношение тех или иных ленточек никак не относится. И до праздника Победы – почти неделя. Не говоря уже о том, что депутаты – свободные люди, и сами решают, что им носить, а что не носить…



Впрочем, проблема куда глубже, чем (на мой взгляд, возникший на пустом месте) конфликт на заседании городского парламента.

«Георгиевские» цвета использовались еще в советское время – на колодке медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», на открытках и плакатах. Но широкого распространения не имели.
12 лет назад, — в мае 2005-го, — георгиевские ленточки стали массово раздавать во время празднования 60-летия Победы. Почему? Скорее всего, таким путем хотели создать новый массовый символ Победы – уйдя от красного флага, традиционно связанного с коммунистами и их идеологией.

Идея оказалась удачной – ленточка и вправду получила широкое распространение. Потому что давала многим ощущение личного участия в праздновании Победы. Ощущение сопричастности к истории своей страны.
Увы, длилось это недолго – хотя и сегодня сотни тысяч людей совершенно искренне носят георгиевские ленточки, и не только во время празднования Победы.

Чем дальше – тем больше георгиевская ленточка превращалась из личного символа в казенный символ государственного патриотизма. Символизирующий уже не столько память о войне, сколько лояльность власти и ее курсу.
Чем дальше – тем больше первоначальное объединение людей при помощи георгиевских ленточек становилось формальным. Именно тогда ленточки стали повязывать куда угодно – в том числе, на хозяйственные сумки и собачьи ошейники.
И чем дальше – тем больше распространялось представление, что только так – прикрепив георгиевскую ленточку, — «правильный» патриот и должен праздновать День Победы. А кто не прикрепил – тот патриот «неправильный». Или не патриот вообще.

В результате патриотизм превращался в псевдопатриотизм, причем, все более и более агрессивный в отношении тех, кто «не такой». Как внутри страны, так и за ее пределами.

Внутри страны георгиевские цвета и ленточки стали все чаще использоваться воинствующими провокаторами из прокремлевских движений, нападающими на оппозиционных активистов. В сочетании с фиглярством уровня подворотни (типа «Обама чмо» и «можем повторить»).

А вне страны эти цвета – особенно, с весны 2014 года, — стали символом внешней политики путинского режима.
С его «присоединением» Крыма, отправкой «добровольцев» и «трактористов» на восток Украины и угрозами силового расширения «русского мира» до пределов бывшего СССР.

Символом того лица, — державно-хамского, агрессивно-наглого и уверенного в своей безнаказанности (заметим: до первого отпора), которым этот режим повернут к окружающему миру.

В этих условиях не надо удивляться тому, как к георгиевской ленточке относятся за пределами России.
И не надо удивляться тому, что в самой России многие, — как автор, — не считают возможным ее носить.
При этом идея, как уже сказано, была хорошая. Но была испорчена – как все, что власть стала использовать в своих интересах.

Только четыре депутата Госдумы проголосовали против закона о сносе московских «хрущевок». Вадим Белоусов, Валерий Газзаев, Галина Хованская («СР») и Сергей Шаргунов (КПРФ). Все остальные — либо «за» (397), либо не участвовали в голосовании.
Собственно, это почти все, что надо знать о нынешнем парламенте и четырех «парламентских партиях», которые туда допущены.
Еще раз — коротко — об этом законе.
Он предлагает переселение 1.5 млн. жителей в принудительном порядке — без предложения разных вариантов замены жилья. Предлагается только один вариант, и или вы в течение двух месяцев соглашаетесь переехать добровольно, или вас переселяют через суд, отобрав прежнее жилье и аннулировав право собственности на него. Это нарушение конституционного права на защиту собственности.
Обжаловать решение о переселении в суде нельзя. Это нарушение конституционного права на судебную защиту.
Переселять будут в кварталы, которые могут строиться без соблюдения градостроительных норм. Будут возведены высотные «человейники», без инфраструктуры, без зеленых зон, без магазинов, школ и поликлиник. Это нарушение конституционного права на благоприятную окружающую среду.
Еще и еще раз: это не «реновация» (что значит улучшение), а депортация. Массовая депортация населения, живущего в хрущевках, в давно обжитых и благоустроенных кварталах.
Зачем это делается? Ответ прост.
Кварталы «хрущевок»  — с хорошей транспортной доступностью, — весьма привлекательны для коммерческой застройки.
Но для того, чтобы там могли строить инвесторы, имеющие прочные связи с собянинской мэрией, надо зачистить территорию. Согнать с земли тех, кто там живет. И потом продать инвесторам. Не без выгоды для продающих.
Видимо, речь идет о таких прибылях и таких «откатах», что конституция, Гражданский и Жилищный кодексы представляются смешными бумажками, не имеющими значения.
По этому чудовищному проекту плачет Конституционный суд. Даже в своем нынешнем составе. И по нему плачет Европейский суд по правам человека.
И да, тем, кто сидит тихо, полагая, что если он не москвич, то этот чудовищный проект его не касается, предсказываю: его обязательно распространят на всю страну.
Кстати, пока что единственная партия, публично протестовавшая против этого чудовищного проекта, нарушающего права москвичей  — «ЯБЛОКО».
Если сообщат о том, что еще кто-то выступил — буду рад это отметить.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире