alexeymukhin

Алексей Мухин

06 июня 2017

F

Логика мэрии при реализации проекта «реновация» ясна, её мотивы, скорее всего, конечно, электоральные. Однако, при условии, что именно Сергей Собянин берёт на себя все политические и социальные риски (а это стало понятно, после ряда его заявлений), возражения оппонентов не должны становиться препятствием при реализации данного масштабного проекта. Ведь он, прежде всего, социальный, что признается многими критиками московской мэрии.

Логика противников реновации пока сводится лишь к тому, что «властям верить нельзя» и всё вот это есть «нарушение наших конституционных прав». То, что, при отмене реновации, нарушаются конституционные права значительного числа граждан, которые выступают за переселение в более комфортабельные жилищные условия, во внимание почему-то не принимается.

«Чёрт в деталях» ещё и в том, что, если сейчас реновация будет отложена на  неопределенное время, то ветхие здания (а их становится всё больше и больше) будут расселять согласно действующему законодательству, которое не подразумевает особенного выбора для граждан: их просто переселят в т.н. маневренный фонд без улучшения условий и, уж конечно, не предоставят никакого выбора.

При нынешней же московской реновации будут гарантированы, судя по высказываниям мэра Собянина, вице-премьера Козака и думцев, и расселение коммуналок, и  расширение хозблока (санузла, кухонь и коридоров), и отделка помещений. За  качеством будет следить, судя по обещанию московского мэра, сделанному на  расширенном пленарном заседании Гос.Думы 6 июня, специальная комиссия или рабочая группа.

Следует учитывать и то, что сам процесс реновации растянут на 15 лет и не требует моментального финансирования. Подразумевается и то, что переселение жильцов, о  чём все так сильно переживают, произойдёт постепенно, волнами, по возможности, не удаляясь от места их нынешнего проживания.

В  общем, пока «плюсов» гораздо больше, чем «минусов», а аргументация «против», во всяком случае, прозвучавшая на слушаниях в Гос.Думе, не очень убедительна.

Судя по всему, реновация станет общероссийским явлением, поэтому крайне важно сейчас создать унифицированные механизмы, способные распространить её на всю территорию России.

Политические страсти, которые разгорелись было так ярко, быстро угасли, по мере того, как стали проясняться особенности проекта, механизмы его реализации, социальные и иные гарантии населению. В принципе, они должны вообще прекратится вокруг проекта, когда будет принят закон и когда его подпишет президент РФ.

Впрочем, на стадии применения этого закона, конечно, могут возникнуть эксцессы, с которыми придётся иметь дело московским властям и которые, конечно, будут использованы против них оппонентами, проигравшими бой на данной стадии, но надеющимися выиграть войну.

Алексей Навальный и его бодрая команда, которую по соцсетям знают, как «Фонд борьбы с коррупцией» часто призывали к тому, чтобы фигуранты его расследований обращались в суды.

Однако, оказавшись в  формате реального, а не виртуального, судебного процесса по иску Алишера Усманова, сам Навальный и его юристы оказались в непростой ситуации. В  результате, они применили так называемый «судебный троллинг», то есть выставляли заведомо невыполнимые, абсурдные ходатайства, которые суд предсказуема, руководствуясь юридической логикой, отклонял, но это преподносилось, как его предвзятость и необъективность.

Решение суда особенно оттенило то, что серьёзных доказательства команда юристов Навального представить так и не смогла, а попытка переложить груз сбора «доказательств» на  суд просто не удалась. В результате, в столь любимых Навальным соцсетях он стал объектом насмешек и иронии.

Юристы разъяснили, что бремя доказательства предъявленных обвинений, которые Навальный столь увлечённо распространяет об Алишере Усманове, лежит всё-таки на плечах ответчика. И никуда от этого не деться.

Многочисленные ходатайства, заявленные стороной ответчика, по мнению юристов, не выдерживали критики и естественным образом не находили поддержки у суда. Тем не менее, именно  это легло в основу новых обвинений, которыми сам Навальный и его сторонники обильно «сыпали» в последнее время. Так что, в результате, решение суда однозначно говорит о том, что, проведя «расследование» и оформив его в соответствующий видеоряд, Навальный и его команда просто не позаботились о том, чтобы изложенные в «расследовании» утверждения были подкреплены настоящими доказательствами.

Кстати, попытки Навального вызывать в суд в качестве свидетелей иностранных граждан, например, бывшего посла Великобритании в Узбекистане, якобы обладающего какой-то конфиденциальной информацией, а, на самом деле, довольно сомнительного персонажа, у себя на  родине подвергнутого осуждению, а также представителей органов государственной российской власти (Дмитрия Медведев, Игоря Шувалов), равно как и ходатайства об обращении в органы власти иностранных государств были направлены исключительно на  политизацию на самом деле будничного судебного заседания, целью которого является необходимость выявить факт, существует ли у стороны Навального доказательства утверждений, которые Навальный высказывал и распространил в сети Интернет в адрес Усманова или их просто нет.

Кстати, приём с  «вызовом в суд» известных государственных деятелей Навальный использовал и  ранее. Так же безуспешно.

В ходе второго судебного заседания сторона Навального стала отказываться от понятия «утверждение», называя это «мнением» ответчика, основанным на публикациях в  российской и западной прессе. Этот факт говорит о том, что Навальный и фонд осознали, что доказательств клеветнических утверждений в адрес Усманова у них нет и сменили тактику.

Перекладывая ответственность на средства массовой информации, Навальный и его представители, как утверждают, вольно и с чудовищными фактическими ошибками интерпретировали публикации в средствах массовой информации. Ссылаясь будь то на статью в WSJ или на «книгу» бывшего дипломата Мюррея, Навальный сообщает сведения, которых в  указанных источниках нет. Тем самым, Навальный, на мой взгляд, сформировал двойную ложь: он лжёт о якобы сообщенных в источниках фактах и лжёт о сути самих фактов. Перекладывая ответственность на эти источники, Навальный в любом случае является распространителем ложных сведений.

В довершение, Навальный заранее предупредил суд, общественность и даже самого истца, что выполнять решение суда он не намерен, а будет с «удвоенной силой» распространять про Усманова порочащие честь и достоинство лже-факты.

Подобная позиция Навального – беспрецедентна, в первую очередь, например, для зарубежной практики, на которую он так часто любит ссылаться. Заявить, что решения суда выполнять не  намерен и остаться при этом легитимным претендентом на политическую карьеру – нонсенс. Впрочем, видимо, ему туманят мозг «волшебная неприкосновенность», которой он, по необъяснимым для публики причинам якобы обладает.

Впрочем, похоже, у Усманова достаточно правовых механизмов для того, чтобы заставить ответчика выполнить судебное решение.

Подозреваю, что Алексей Навальный не зря решил публично предупредить общественность о том, что он не намерен выполнять законное решение суда. В ходе двух судебных заседаний, ни по одному из ложных утверждений, которые должен был доказать Навальный и  ФБК, суду не были представлены доказательства. Сложно представить себе, что юрист Навальный мог не понимать, что, обвиняя человека в преступлении (взятка) или называя его преступником, отсидевшим в тюрьме то ли за мошенничество, то ли за изнасилование, он, не имея должных доказательств своих утверждений, вводит в  заблуждение зрителей и читателей, нанося при этом серьёзный репутационный ущерб истцу. Столкнувшись в суде с тем, что необходимо доказывать конкретными документами и свидетельствами, Навальный пожелал превратить процесс в  максимально политизированное шоу, которое он намерен обратить на пользу своей воображаемой избирательной кампании, которую он ведёт, невзирая на то, что до её официального начала ещё далеко.

Факты свидетельствуют о том, что Навальный и его юристы провели процесс крайне непрофессионально. Помимо этого, команда ФБК в соцсетях активно обвинила суд заранее в предвзятости и необъективности. Интересно, что, при этом, Навальный не смог внятно объяснить, почему кроме тщательно подготовленного заранее ходатайства об отводе судьи, сторона ответчика не приготовила более никаких документов, которые бы помогли суду разобраться в причинах, побудивших Навального распространять ложные сведения об Усманове.

Складывается устойчивое впечатление, что поведение Навального демонстрирует, как раз, пример явного юридического злоупотребления, состоящее в использовании своего конституционного права на свободу слова с целью причинить вред другому лицу. Бог ему, что называется, судья и – мнение общества.

Чем глубже я вчитываюсь в текст некоего профессора Максима Миронова, тем больше я понимаю, что этот «анализ» не тянет на серьезный экономический и правовой разбор темы.
Профессор экономики должен по определению понимать азы юриспруденции и экономической науки, а также использовать системный подход в своем анализе, быть беспристрастным и уметь корректно работать с источниками, на которые он ссылается. Однако в нашем случае у профессора получилась простая агитка, направленная на поддержку одной точки зрения, и вот почему.

Пройдем по пунктам:

Профессор сразу начинает с вывода без аргументов.
Мол, «сделка якобы обмена выглядит абсолютно нереальной». Причем когда он начинает приводить ссылки на первоисточники, они оказываются неполными и очень напоминают известный пропагандистский прием вырывания информации из контекста. Читаем внимательно: «Владелец земли, Гаврилов, получает 2 миллиона долларов…».

Теперь смотрим, что сказал Гаврилов в интервью РБК: «Гаврилов, говоря о «разумной компенсации», которую он попросил, отмечает, что у нее была и косвенная составляющая, включающая финансирование других его проектов».

Либо профессор невнимательно изучает первоисточники, либо сознательно вводит своих читателей в заблуждение.

Читаем дальше: «Елисеев, в качестве упущенной выгоды, получает компенсацию 85 миллионов долларов (оценка ФБК) или 50 миллионов долларов (оценка Усманова и Елисеева)».

Сравниваем с первоисточником: «Переданный мною участок в 4 га стоит около $15–20 млн, и дом — еще $30 млн». Оценка ФБК в 85 млн долларов появилась из фильма Алексея Навального «Он Вам не Димон», где сам Навальный заявляет, что такая усадьба с участком стоит около 5 млрд рублей.

Цены на участки в Знаменском можно взять из открытых источников, например: odintsovo.cian.ru.
Стоимость 1 га составляет 1 млн долларов. Предположим, что цены с 2010 года на Рублевке упали в 2 раза, то есть пусть будет 2 млн долларов за 1 га. Тогда цена участка, на который ссылается профессор и Навальный, на 2010 год составляет максимум 8,6 млн долларов.

Теперь внимательно посчитаем стоимость дома.
Площадь дома, по утверждениям Навального, составляет 2,8 тыс. кв. м. В 2010 году средняя стоимость продажи 1 кв. м в коттеджах на Рублевке составляла 150 тыс. рублей за 1 кв. м, то есть около 5 тыс. долларов за 1 кв. м. Давайте умножим эту цифру на 2 с учетом элитности объекта. Итого получаем оценку стоимости дома в 28 млн долларов. Складываем ее с ценой земли — получаем 36,6 млн долларов. Вполне допускаю, что с учетом ландшафтного дизайна и вспомогательных помещений нужно добавить еще несколько миллионов долларов, то есть конечная стоимость — это примерно 40 млн долларов. Таким образом, итоговая цифра гораздо ближе к оценке Усманова, чем Навального. Неужели профессор экономики не мог провести столь простой анализ на базе открытых источников?

Читаем профессора дальше: «Владелец актива, который «за свой счет сделал подготовительные работы, провел газ и так далее», продает землю существенно ниже рынка, к тому же не получает никакой компенсации за проделанные работы и подведение газа».
Теперь читаем первоисточник в РБК, журналисты которого ознакомились с документами: «Группе Ист Инвест» было выплачено порядка $4 млн в качестве компенсации за кадастровую стоимость земли (около $2 млн) и понесенные расходы (еще около $2 млн. — РБК)”.

Профессор, так заплатил Усманов компенсацию или нет? За такое качество изучения первоисточников даже студента не погладят по головке.

Излишне говорить, что все глубокомысленные выводы профессора, основанные на перевранных фактах, не выдерживают никакой критики.
С Навального-то что взять, он проорал чушь, пусть оппонент отмывается. Но для профессора такая методика выглядит как-то несолидно.

Дальше – больше.

Вот профессор пишет: «Никаких обязывающих документов между Елисеевым и владельцем земли подписано не было. То есть никаких юридических обязательств выплачивать Елисееву какую-либо компенсацию вообще не было».
Теперь читаем первоисточник РБК. Здесь Гаврилов говорит: «Алишер Усманов хотел расширить свою резиденцию и обратился ко мне с предложением продать участок в 12 га, граничащий с ним. Я говорю: я не могу его продать, потому что я его осваиваю, у меня есть договоренность с «Соцгоспроектом» Ильи Елисеева». Елисеев вторит ему: «На момент подготовки проекта у «Соцгоспроекта» и «Группы Ист Инвест» были «четкие договоренности»…

Погодите, профессор!
Вы когда-нибудь изучали Гражданский кодекс РФ? Читаем статью 158. ГК РФ: «1. Сделки совершаются устно или в письменной форме…2. Сделка, которая может быть совершена устно, считается совершенной и в том случае, когда из поведения лица явствует его воля совершить сделку». И статья 159.1 ГК РФ: «Сделка, для которой законом или соглашением сторон не установлена письменная (простая или нотариальная) форма, может быть совершена устно». Если стороны подтверждают наличие такой сделки, значит, из их поведения явствует воля совершить сделку. Следовательно, в соответствии со статьей 158.2 ГК РФ сделка считается совершенной. Все, кому интересно погрузиться в эту тему, могут почитать об этом в главе 8 учебника Пугинского.

В отсутствие письменных доказательств того, что сделка между Елисеевым и Гавриловым была, предположение о том, что эта договоренность была достигнута в устной форме и при этом имела для них обязательную силу, не лишено оснований.
Ведь закон не запрещает такие договоренности, хотя и сильно ограничивает круг средств правовой защиты их участников при несоблюдении их условий. По всей видимости, и «Соцгоспроект» и «Группа Ист Инвест», понимая это, готовили письменное соглашение, которое в связи со сделкой с Усмановым перестало быть актуальным. Об этом, кстати, говорит Елисеев в своем комментарии РБК: «...партнеры готовили юридические документы «для их [договоренностей – прим.автора] закрепления, но они так и не были подписаны».

Более того, Усманов говорил и в интервью, и в своем видеоблоге, что он не дал сделке между Гавриловым и Елисеевым осуществиться.
А тогда о каких документах может идти речь?

Теперь последний, но немаловажный момент.
Если договоренность была, значит Гаврилов для того, чтобы продать землю подороже, должен был обмануть Елисеева. В лучшем случае такие действия заканчиваются судами, что мы не раз видели при разборках между олигархами в судах Лондона и Нью-Йорка. Не кажется ли Вам, профессор, что вряд ли Гаврилов бы решился на этот шаг с легким сердцем? На самом деле он сделал другой выбор и был, очевидно, вполне удовлетворен результатом: «Я остался доволен этой сделкой», — сказал он в интервью РИА.

Итак, что мы имеем в сухом остатке?
Либо все стороны сделки врут, и тогда зачем профессор устраивает свой глубокомысленный анализ? Написал бы просто в стиле Станиславского – «Не верю!». Либо для анализа профессор должен был бы опираться на известные аргументы, в том числе на защищенные презумпцией невиновности свидетельства участников сделки. И тогда его анализ просто некомпетентен.

Дальше профессор пускается в рассуждения, смысл которых трудно понять, но по сути он говорит о том, что раз Елисеев не понес существенных затрат на проект, то и компенсации упущенной выгоды ему платить не надо.
Давайте разберем его аргументы.

Профессор пишет: «Даже когда компенсация упущенной выгоды прописана в контракте (которого в данном случае не было), обычно ее нужно обосновывать – откуда она возникла, какие затраты понесла сторона и т.д.»

Насчет того, был контракт или не был, мы разобрались в предыдущем пункте.
Исходя из имеющейся у нас публичной информации, его не было – была договоренность, причем она могла быть юридически значимой в соответствии с ГК РФ. Интересно, а с чего профессор взял, что компенсация упущенной выгоды должна быть прописана в контракте? Как можно предусмотреть в договоре, а тем более в устной сделке, такое невероятное событие, как желание третьей стороны эту сделку развалить? Может тогда еще и предусмотреть захват этой земли инопланетянами или нашествие динозавров?

Профессор, Усманов не был стороной этой сделки, он выстраивал договоренности с каждой стороной отдельно.
Читаем первоисточник: «Гаврилов выставил миллиардеру условие — урегулировать вопрос с фондом Елисеева: «Если они откажутся от проекта, и вы мне предложите нормальную цену, то тогда я готов [продать участок]». В итоге Усманов договорился с «Соцгоспроектом» о «хорошей» компенсации, размер которой, по словам Гаврилова, он не стал выяснять. После этого земля была продана Усманову». И дальше: «В качестве компенсации за отказ от этого проекта «Соцгоспроект» получил актив, стоимость которого была «эквивалентна сумме, которую мы предполагали выручить от реализации проекта», сказал собеседник РБК, имея в виду участок и дом в Знаменском — те самые, которые в расследовании ФБК названы взяткой».

Далее профессор рассуждает: «У Елисеева не могло быть какой-то упущенной выгоды подобного масштаба, так как он еще не начал толком ничего для реализации этого проекта делать».
Давайте спросим профессора, а известно ли ему понятие оценки инвестиционного проекта?

Поясню для читателей.
Есть несколько методов оценки инвестиционных проектов. Наиболее общепринятой является оценка по методу дисконтированных денежных потоков. В ходе этой процедуры предполагаемые денежные потоки проекта рассчитываются по периодам — обычно по годам. Затем они складываются с учетом приведения стоимости денег к текущему периоду (из-за инфляции и рисков 1 рубль через пять лет стоит меньше, чем сегодня). Сумма этих денежных потоков называется чистой приведенной стоимостью или NPV. Так вот, если сделка между Елисеевым и Гавриловым была, то они и оценивали NPV этого проекта в сумму 50-80 млн. долл. Для получения этой оценки совершенно не обязательно осуществлять какие-либо затраты, достаточно лишь иметь право на участие в проекте.

А дальше профессор пишет что-то уж совсем невнятное: «Ни о каких значительных инвестициях, которые были сделаны Елисеевым, речи не идет. Он мог бы спокойно проинвестировать в любой другой проект. Земли на Рублевке много».
Помилуйте, профессор, ну при чем здесь это? Елисеев планировал проинвестировать именно в проект с Гавриловым, и за отказ от него получил компенсацию, которая его устроила. О каких других проектах Вы говорите? И главное, к чему Вы клоните? Вы видимо просто потеряли нить рассуждений.

Ну а дальше мы погружаемся в наукообразные рассуждения профессора о том, что на 20 млн. долларов инвестиций в недвижимость невозможно получить 50-80 млн. долларов прибыли.

Первый аргумент, который он использует: «50-80 миллионов долларов упущенной выгоды с проекта, в который Елисеев собирался вложить 20 миллионов долларов выглядят абсурдными».
Казалось бы, звучит убедительно. Однако давайте разберемся. Обычно любые проекты финансируются собственными и заемными средствами. Заемное финансирование можно привлекать как от банков, так и в форме предоплат за построенные в будущем квадратные метры от граждан. Все мы знаем истории об обманутых дольщиках. Открою маленький секрет – в те годы, да и нередко сегодня, именно за деньги дольщиков девелоперы строили жилье. Все, что им нужно было сделать, это приобрести земельный участок и потратить сравнительно небольшие деньги на проектирование и получение согласований. Все эти бумажки обычно стоят не больше 5-10% от общего бюджета проекта. Таким образом, при правильной организации процесса и наличии земли, на 20 млн. долларов собственного капитала можно было построить проект с бюджетом в 200 млн. долларов. Произведем несложные расчеты: за 200 млн. долларов можно построить около 100 тыс. кв. м жилья бизнес-класса (по 2 тыс. долларов за 1 кв. м), цены на квартиры на Рублевке в те времена были не менее 100 тыс. рублей за 1 кв. м (или около 3 тыс. долларов за 1 кв. м), значит на таком проекте можно было заработать за 5 лет около 100 млн. долларов. С учетом вышеупомянутого дисконтирования 50-80 млн. долларов прибыли не выглядят фантастикой.

Далее профессор демонстрирует удивительные познания в девелоперском бизнесе тех лет.
Читаем и наслаждаемся: «Во-первых, даже в лучшие времена рентабельность девелоперских проектов все-таки не была 300-400%. А после 2008 года рентабельность в строительстве резко упала, что привело к банкротству многих лидеров рынка, например, «Миракс» и «Су-155».

Ну что ж, во-первых, профессор, давайте разберемся, что такое рентабельность девелоперского бизнеса.
При анализе инвестиционных проектов есть такое понятие, как IRR — внутренняя норма рентабельности. Если упростить формулу ее расчета, то это фактически среднегодовая доходность, посчитанная на собственные вложения инвестора, а не на весь бюджет проекта. Если проект на 100% профинансирован банком или дольщиками (земля в проекте уже была), то рентабельность может быть бесконечной. Вы, наверное, знаете, что на ноль делить нельзя. :)

Если же взять предыдущий пример, то IRR проекта будет равен примерно 100% (100(прибыль)/20 (вложения)/5 (лет реализации) = 100).
Даже 100% внутренней доходности проекта за 5 лет хватит на то, чтобы заработать 100 миллионов долларов прибыли на 20 миллионах долларов инвестиций. Какие уж там 300-400%. Тут Миронов прав. Наконец-то!

Банкротство же СУ-155» и «Миракс» произошло потому, что эти компании работали по принципу пирамиды.
Они использовали деньги дольщиков и финансирование банков с одних проектов для покупки земли и реализации новых проектов, в погоне за объемами строительства. Когда цены на недвижимость упали, эта пирамида рухнула. Будет полезно почитать про это, вот, например, здесь.

Дальше профессор опять решил соврать: «О какой упущенной выгоде, опять же в таких масштабах, может идти речь, если это даже были не его собственные деньги. Свою способность, привлечь банковских кредитов на 20 миллионов долларов, Елисеев оценивает в 50-80 миллионов? Иначе не понятно, какая еще была польза Елисеева в проекте помимо привлечения им банковских кредитов на 20 миллионов?».
Читаем, что говорит Елисеев РБК: «Кроме того, мы начали аккумулировать собственные средства на своих счетах и провели переговоры о финансировании с двумя крупными банками». Профессор, ну откуда вообще взяли байку о том, что 20 млн. собственных средств были на самом деле кредитами банков? Объясняю еще раз, что сказали участники сделки: 20 миллионов собственных средств — это одна составляющая финансирования, а банковские кредиты — другая!

Ну что ж, становится ясно, что весь этот «анализ» выглядит как попытка обмануть Ваших читателей и запутать их наукообразностью.
Непонятно только, зачем Вы написали столько букв, можно было по-простому, без затей сказать, что Все участники сделки — гады и вруны, и их нужно наказать. А так Вы только опозорились, показав своим читателям, что не умеете изучать опубликованные материалы, не владеете экономической терминологией, не знаете основ права, не разбираетесь в бизнесе и ради красного словца любите приврать. Я разочарован…

Крупный предприниматель Алишер Усманов счёл нужным ответить на вызов, который ему был брошен командой ФБК и самим Алексеем Навальным лично. Как говорят, Усманов настоял именно на такой форме перевода разбирательства в публичную плоскость. Впрочем, это не очень удивительно – вызов-то был брошен именно публично, а обвинения в довольно эмоциональной форме сыпались, как из «рога изобилия». Наблюдатели отметили, что тактика «обвиняйте, обвиняйте, обвиняйте – пусть оправдываются» вновь была применена ФБК в его традиционном стиле.

Можно сколько угодно долго размышлять – правильно ли поступил Усманов, когда выпустил видео-обращение и вызвав в свой адрес публичное осуждение либеральной публики, а, в перспективе – потоки издевательств? Дело, что называется, сделано.

Видимо, у него на это были веские причины. В  любом случае, похоже, что это был мужской поступок, своеобразное обращение «Иду на Вы!» в той форме, которая оказалась для Усманова приемлемой и которую он  посчитал необходимой для самообороны.

Напомню, что представители Усманова уже показали документы, касающиеся исторического судебного разбирательства с его участием, упомянутые Навальным. Причём показали их уважаемому в либеральной среде Тимофею Дзядко из РБК. Из документов следует, похоже, что Навального источники, мягко говоря, подвели. А это, в свою очередь, «подводит под монастырь» уже и самого Навального, которому, в перспективе, предстоит новое судебное разбирательство.

Подобный поворот, надо сказать, серьёзно ослабит позиции Навального в той среде, которую он привык считать своей и где он  ощущает себя как «рыба в воде».

Интересно и то, что основатель ФБК сделал ряд акцентов на особенностях приватизации ГОКов (Михайловского и Лебединского), показавшихся ему подозрительными, и иных бизнес-проектов Усманова, однако здесь его тоже подвела память (ну или, возможно, был умысел – ударить побольнее, хлёстко) – приобретение активов действительно проходило на вторичном рынке и  оформлялось с юридической точки зрения весьма тщательно. Это открытая информация, без какой-либо конспирологии, её легко проверить в такой любимой всеми Википедии.

Особенно замечательным выглядит вызов Навальным Усманова на «дебаты», читай— дуэль. Она, конечно, состоится, но только – в зале судебного заседания и будет проходить по юридическим нормам.

Мало, кто заметил, кстати, что Усманов пока настроен довольно доброжелательно, де-факто он уже предложил своему оппоненту прекратить врать и просто извиниться.

Либеральное сообщество довольно шумно комментировало «принятие капитуляции» на  реконструкции штурма Берлина в парке «Патриот» министром обороны Сергеем Шойгу. Однако, как выяснилось, на самом деле, этот «факт» оказался фейковым.

Министр действительно присутствовал на мероприятии и наблюдал за разворачивающимся спектаклем в качестве зрителя на трибуне, но никакой «капитуляции», естественно, не принимал. Воображение «фейкомётов» было разбужено лишь его вниманием к исторической реконструкции и тем, что диктор, комментирующий происходящее отметил присутствие министра на мероприятии.

Сама реконструкция была задумана как мероприятие, популяризующее определённое историческое событие — как и в прошлом году. В  2016-м, напомню, происходила реконструкция т.н. «Брусиловского прорыва» времен Первой Мировой войны. В 2017-м решили реконструировать штурм Рейхстага в Берлине.

Это мероприятие, как и прошлогоднее, действительно стало своеобразным ответом российского общества на снос памятников советским воинам-освободителям в разных странах, искажению и «переписыванию истории» в политических интересах западного истеблишмента.

Помимо этого, мероприятие — дань памяти погибшим воинам Первой и Второй Мировых войн, своеобразное напоминание о случившемся тогда, попытка «обновить прививку» от  глобальной войны, призрак которой ныне, похоже, просто витает в воздухе.

Такие исторические реконструкции будут проводиться и впредь — пока не удастся восстановить доподлинно события тех времён в памяти общества. Кстати, присутствовавшие на мероприятии немцы, из  журналистов, не чувствовали дискомфорта и по достоинству оценили эту реконструкцию, отметив её масштаб.

Кстати, желающих участвовать в таком формате оказалось огромное количество, а, значит, людям это интересно и важно.

Крайне важно это и для Юнармии — нового массового патриотического движения, которое должно познакомить с армейским бытом и особенностями несения воинской службы подрастающее поколение россиян.

Кстати, участие в таких реконструкциях или хотя бы наблюдение за ними было бы полезно многим «диванным бойцам», привыкшим обитать в блогосфере и, не выходя из зоны комфорта, форсить ложь и выдумки себе подобных. Может, сходить в парк «Патриот» окажется более занимательным, чем пить смузи в модном месте, «перемывая» кости своим приятелям или пугая друг друга очередными происками «кровавого режима».

В нашем же случае либеральная общественность метнулась на «жареный» инфоповод, как мотылек на огонь, не особенно задумываясь о правдоподобности обсуждаемого «факта».

Вполне может статься, впрочем, что в дальнейшем, по прошествии некоторого времени, эта история (с якобы «принятием капитуляции Рейхстага» министром обороны) вновь всплывёт где-нибудь приукрашенная, в  контексте какого-нибудь другого информационного повода и её вновь попытаются использовать против Сергея Шойгу с целью деформации его имиджа — «гибридная война» она ведь такая и ведётся она «без стыда и без совести».

Владимир Путин, в принципе, фигурально выражаясь, сегодня «сидит на холме» и наблюдает за предвыборными «брачными играми» участников проекта-2018.

Он  может себе это позволить — тянуть со своим выдвижением — как можно дольше: хоть вплоть до декабря 2017-го. Дело, конечно, не только в его фантастическом рейтинге доверия/одобрения (как известно, электоральный рейтинг ниже), но и в том, что его опорные группы влияния выглядят очень серьёзно. Это, прежде всего, Росгвардия Виктора Золотова, ФСБ Александра Бортникова, МИД Сергея Лаврова, Минобороны Сергея Шойгу, СВР Сергея Нарышкина и полиция Владимира Колокольцева. Эти структуры возглавляют преимущественно близкие соратники нынешнего президента, доверенные люди, чья лояльность (в хорошем смысле этого слова) проверена временем.

С  недавнего времени, как известно, Управление внутренней политики президента РФ постаралось, естественно, не раскрывая всех карт, очертить конфигурацию избирательной кампании в публичном поле.

В ходе дозированного поступления информации через ряд СМИ, выяснилось, что предвыборная кампания в 2018 году это, оказывается, «референдум доверия Путину». При том, что он по-прежнему избегает определённости на счёт собственного выдвижения.

Такая постановка вопроса сразу поставит под сомнение легитимность результата голосования, во всяком случае, при взгляде извне: слишком много уязвимых точек в политической конструкции возникает в таком формате. Особенно болезненным будет гарантированное обвинение со стороны внешних оппонентов в использовании «административного ресурса» для организации такого «референдума». Впрочем, на это, видимо, есть ответ, ведь  применение этого самого ресурса со стороны демократов в ходе избирательной кампании в США в 2016 году было практически демонстративным: даже Барак Обама открыто агитировал за Хиллари Клинтон.

Затем оказалось, что, как утверждали, сформулировано так называемое требование «70×70», то есть при явке 70% обеспечить 70-процентную поддержку «главному кандидату». Для этого чуть ли не пришлось затеивать масштабную кадровую ротацию в губернаторском корпусе.

При нынешнем уровне политического влияния президента Путина, уверен, результат даже в 55% и победа в первом туре будут выглядеть вполне адекватно, а вот попытки «дотянуть» его до 70-ти похожи на, простите, «медвежью услугу» кандидату, так как сразу спровоцируют ритуальные обвинения в массовых нарушениях и, соответственно, легитимность победителя будет поставлена под сомнение.

Позже выяснилось, что для финансирования выборов, как утверждают, будут привлечены компании с государственным участием. И сразу у оппонентов «потекли слюнки» в предвкушении организации нового «девятого вала» опрокидывающей репутацию «главного кандидата» критики.

Вполне вероятно, конечно, что все эти информационные вбросы от имени АП для того и делаются, чтобы «напрячь-расслабить» оппонентов на выборах, возможно, таков поистине дьявольский план политтехнологов: измотать эмоционально, не оставив к собственно кампании никаких сил. Однако, следует, на мой взгляд, учесть, что формируемые именно сейчас «смыслы» кампании, в силу некоторых инерционных особенностей мышления западных обывателей и политиков будут оказывать сильное воздействие на  их восприятие.

Оппонентам Кремля останется только закрепить в их сознании эти стереотипы, а  дальше даже кристально чистая избирательная компания будет восприниматься через призму западных СМИ, как тоталитарный спектакль.

В  нынешней ситуации внутри страны вполне ощутимо всколыхнулась «либеральная общественность», предчувствуя шанс изменить политическую конъюнктуру и, возможно, вернуть часть рычагов влияния на экономические процессы в России. Правда, перед либералами вновь встала проблема представительства в формате кампании-2018.

Вполне вероятно, впрочем, что они надеются на ещё более либеральный курс вновь избранного президента и для этого пытаются продемонстрировать перед ним хорошую политическую форму и свои медиа возможности, склоняя его к  компромиссному поведению в дальнейшем. Скорее всего, их вдохновило выдвижение на лидирующие экспертные позиции Алексея Кудрина, которого они считают фигурой знаковой и, втайне хотят видеть его премьер-министром.

Впрочем, либеральные группы влияния представлены в российском обществе гораздо более широко, прежде всего, выходцами из окружения ещё Бориса Ельцина: многие «бывшие» занимают вполне себе влиятельные позиции в структурах прежних «олигархов», которым ранее покровительствовали и, безусловно, мечтают о реванше.

Есть и «молодежь», составившая себе карьеру за время президентства Дмитрия Медведева, а вот их мечта о «либеральном реванше» прямо в воздухе витает. В этой связи, протестные события 2011-2012 годов, а, главное, их  подоплека и движущие силы периодически навевают на тяжёлые размышления и будят тревожные предчувствия.

Понятно, что сегодняшняя «политическая неподвижность» Путина, «сидящего на  холме» кого-то беспокоит и даже пугает, кого-то вдохновляет на  бессмысленные политические подвиги, однако эта пауза безусловно имеет определённый смысл для президента, вероятно, даже более важный нежели сам факт формального выдвижения своей кандидатуры.

В  такие моменты можно наблюдать как меняется мировосприятие не только  твоих оппонентов или врагов, но и друзей, ближайшего окружения. Наблюдать и делать выводы.

Давос это место, где бизнес встречается с властью, чтобы «сверить часы». Эта сверка проходит успешно, только если у обеих сторон часы идут правильно, а участники процессов находятся в одном часовом поясе.

Кризис 2008 года никуда не делся, он длится до сих пор и страны, занимающие на  рынке, как им кажется, стратегические позиции, ничего с ним поделать не  могут, не могут даже по большому счёту нейтрализовать его последствия. Образование G20 фактически взамен изжитого уже формата G7 было верным признаком того, что западный мир в одиночку с кризисной ситуацией не справляется.

Очередным «последним звонком» для американской экономики стало, в том числе – избрание президентом Дональда Трампа, несмотря на его сложные отношения с  истеблишментом страны: избрание ужаснуло многих, общество раскололось. Насколько глубок и долговечен раскол покажет ближайшее будущее, а пока мы можем констатировать тот  факт, что «действие всегда имеет возвратный эффект».

То  есть, иными словами, если ты организуешь где-то «революцию», в той или иной форме, будь готов к тому, что эти так сказать политтехнологии вернутся в твою страну. Источником проблем стран в Восточной и Южной Европе, а также – в Северной Африке и на Ближнем Востоке стали США и  Великобритания. В результате, они и пострадали (и будут страдать) от  дезинтеграционных процессов.

Упрямство западного мира, верующего в либеральную демократию, но де-факто впавшего в ересь толерантности, привело к тому, что система, успешно действовавшая со времен завершения второй мировой войны, рухнула (её обрушение началось сразу после распада СССР). Теперь на место США метит Китай, однако есть основания полагать, что и эта замена окажется неуспешной, а сформировать более или менее справедливую систему распределения средств и ресурсов между странами, всё-таки, не удастся.

Проблема модельной либеральной экономики состоит, в числе прочего, и в том, что во главе её угла — не культура производства, которая была «вынесена» на  периферию (в Китай и другие страны Юго-Восточной Азии), а культура потребления, услуг, торговли. Однако, в результате развития, к примеру, Интернет-торговли, неожиданно выяснилось, что самой востребованной специальностью, как указывают специалисты, стала отнюдь не профессия высококлассного программиста или профессионального менеджера, а курьера – доставщика товара.

Впрочем, трагедия текущего момента состоит ещё и в том, что многие принципы либеральной экономики, которые культивировались в последние годы, как образцовые (беспрепятственное движение капитала, внешнее инвестирование, демонтаж социальных систем и др.), оказались нарушены, а США, де-факто, «пошли против себя самих».

В  результате и случился кризис 2008 года, пересмотр режимов свободной торговли и попытки возвращения производств в страны потребления.

Мир встал с ног на голову. В Европе Германия, к примеру, оказалась перед перспективой стать фактором сдерживания России вместо того, чтобы, естественным путем, быть её партнером. Вообще складывается ощущение, что  Европа испытывает настоящий «стокгольмский синдром» по отношению к США даже  после победы Дональда Трампа и «волны мигрантов» она принимает уже как неизбежное зло, смиренно.

Со  стороны США ожидаются попытки вернуться в Центральную Азию и Закавказье и закрепиться там с целью противодействия России и Китаю, создания для них препятствий развитию торговых отношений с ЕС. Понятно, что украинский, польский и прибалтийский «факторы» также будут использоваться в этой целью. В результате, становится неизбежной и  пресловутая торговая война США с КНР, которая чем закончится – одному Богу известно.

Отчасти исправить ситуацию может только более тесное сотрудничество Китая с  Россией. Замечено, что в случае Китая «экономика тащит политику», а в случае России – наоборот: «политика тащит экономику». Только вместе обе страны вполне могут оппонировать США и сдерживать их напор. Ситуацию для России усложняет, конечно, тесное взаимодействие китайской и  американской экономик. Впрочем, в свою очередь, «утяжеляет» позиции России взаимодействие с Индией, Ираном и продолжающееся, несмотря ни на что – с Европой.    

Помимо этого, Россия, конечно, должна форсировано развивать свой внутренний рынок и сбалансировать свою национальную финансовую систему. В  результате выстраивания троецентрия в мировой геополитической конфигурации мы получаем более или менее устойчивую систему и  возможность структурирования новой политико-хозяйственной мировой системы без очередного глобального мирового конфликта сначала.

Общим местом в современном дискурсе является то, что Россия является страной с преимущественно сырьевой экономикой и это правда. Как и сырьевую экономику, к примеру, экономику высоких технологий тоже придется строить не на пустом месте. Время эксплуатации советского потенциала, конечно, прошло, но остались его наследники.

Вот и президент РФ недавно упомянул о «цифровой экономике»: сначала на Восточном экономическом форуме, позже – в обращении к  Федеральному собранию. Он отметил это направление развития как одно из самых быстроразвивающихся: за пять последних «нетучных», мягко говоря, лет, объем экспорта российских IT-предприятий вырос вдвое – до 7 млрд долларов.

Причем переход на «цифру» означает не только  «электронный документооборот», хотя к этому Путин тоже призывает в интересах тех же врачей и учителей, вынужденных заполнять громадное количество справок, карт и журналов. Однако это еще и «информатизация» деятельности в целом. К  примеру, если провести во всех больницах и поликлиниках страны скоростной интернет, врачи получат возможность пользоваться возможностями телемедицины, консультироваться на расстоянии с коллегами из федеральных клиник.

Путин в этой связи упоминал о развитии т.н. сквозных технологий – применяющихся сразу в нескольких отраслях: квантовые, роботехника, нейротехнологии и др. И те страны, которые быстро научатся такие технологии генерировать, будут иметь долгосрочное преимущество, а отстающие окажутся в  зависимом положении.

На примере «Ростеха», госкомпании, как раз отвечающей у нас за технологическое развитие и импортозамещение в промышленности, мы видим следующее: 19 декабря была принята стратегия электронного кластера корпорации, по  которой будто сверялась речь президента. Даже на уровне терминологии есть много совпадений. В стратегии звучат такие понятия, как «промышленный интернет вещей», роботехника, телемедицина. Упоминается и то, что прорывные технологии для потребительского сегмента часто зарождаются именно в оборонной сфере.

Путин говорит, что нужно выходить на  высокотехнологичные рынки, опираться на инжиниринговые и исследовательские центры страны. Вот и в стратегии электронного кластера Ростеха написано, что крупнейшие предприятия радиоэлектроники, входящие в этот кластер корпорации, в  ближайшие десять лет сосредоточатся на перспективных рынках гражданской продукции по пяти основным направлениям: здесь и медицинская техника, и оптика, передача и хранение данных, системы безопасности, фотоника и ЭКБ. Такое единодушие как минимум говорит о том, что глава государства, руководство его администрации, находится с руководством госкорпорации – Сергеем Чемезовым и ее электронного кластера – Сергеем Куликовым в постоянном диалоге. Хотя еще десять лет назад можно было запросто услышать, как государство и промышленность транслируют взаимоисключающие вещи.

Глава электронного кластера Сергей Куликов объявил, что со временем входящие в эту структуру холдинги по операционной эффективности достигнут уровня топ-25 мировых лидеров. Задача амбициозная, но она вполне отвечает и риторике президента. Хочется верить, что Куликов знает, о чем говорит, поскольку долгое время работал исполнительным директором Ростеха, имея достаточный аппаратный вес, а это значит, что у него сформировалось и представление о развитии IT-отрасли в комплексе всей экономики. Иными словами, он знает, где и какие сквозные технологии сейчас востребованы. Для IT-отрасли самое главное – не превратиться в изолированный от внешнего мира черный ящик, как Академия РАН. Иначе она никому окажется не нужна.

В узких кругах Куликов еще с середины двухтысячных получил известность главного переговорщика Ростеха (после своего руководителя Сергея Чемезова, естественно). В стратегические предприятия, где госкорпорация в разные годы владела блокирующим пакетом акций, приводились крупные партнеры. Например, принято считать, что титановый холдинг «ВСМПО-Ависма» именно благодаря действиям Чемезова, Куликова и команды Ростеха существенно расширил партнерство с американским авиастроительным концерном Boeing – начиная с 2007 года компании начали строить совместные предприятия на территории России, а также американцы подтвердили намерения вложить в нашу экономику 27 млрд долларов в течение 30 лет. Примечательно, что это сотрудничество не прерывалось даже из-за пост-крымских западных санкций.

Яркий пример того, как Куликов «вел» проект от  начала до конца на протяжении нескольких лет – ситуация со знаменитой Yota. В  2008 году это был просто маленький питерский стартап, однако Ростех обзавелся в  компании блок-пакетом, и она начала расти буквально на глазах. Реальных денег корпорация провайдеру не давала, но был предпринят ряд эффектных и эффективных шагов. Сначала летом 2010 года в Казани Yota второй в мире после Норвегии объявила о  запуске сети по новой технологии LTE-advanced, что расценивалось как долгожданный стандарт 4G. Затем в марте 2011 года в присутствии Владимира Путина соглашение с Yota о развитии LTE-сети в стране подписали главы крупнейших мобильных операторов.

Еще через год с небольшим Yota приобрел «Мегафон», что дало ей возможность стать сегодня, по сути, четвертым федеральным оператором связи с полноценными SIM-картами. Позже отпочковавшегося от Yota отечественного производителя смартфонов Yota Devices, где Ростех тоже располагал блок-пакетом, усилиями того же Куликова удалось сделать качественный продукт и «прокачать» до такой степени, что гонконгский холдинг REX Global выразил желание купить 30% российской компании. Думаю, излишне говорить, что в  обоих случаях Ростех на правах держателя акций заработал существенные суммы на  одних только дивидендах, а значит, и российский бюджет заработал – на налогах Ростеха.   

Проще говоря, Сергей Куликов обладает достаточно редкой способностью без особых денежных затрат со стороны госбюджета привносить в самые разные отрасли то, что называется здоровым рыночным климатом. Хорошо это или плохо в плане идеологии вопрос третий, но дотационными предприятия, с  которыми он «поработал» точно не назовешь. Не исключено, что и с микроэлектроникой у Куликова получится что-то обнадеживающее.

В сухом остатке имеем следующее: хорошо уже то, что у нашей электроники в принципе появилась стратегия развития, и ее может потрогать руками и почитать любой журналист. Президент поставил задачу, обеспечение ее выполнения поручено профессиональному, хоть пока и не особо публичному менеджеру, которого он, судя по всему, знает не понаслышке – то есть следует ожидать результат уже в ближайшем будущем. Посмотрим?

Нынешний карьерный рост Вячеслава Володина – вполне закономерен, так как он доказал, что умеет выстраивать отношения и вести диалог, подчас, с противоположными по политическим взглядам людьми.

Удивление вызвало, прежде всего, то, что президент РФ сам предложил кандидатуру нового председателя Гос.Думы и попросил все партии её поддержать, так сказать, на основе консенсуса.

Вообще, консенсус должен стать «вторым именем» нового состава нижней палаты Федерального Собрания, так как наполовину он  состоит из одномандатников, имеющих вполне определенные обязательства перед своими избирателями. Именно этот контингент является весьма «трудным» и  потребует от нового руководства Думы серьезных организационных усилий.

Впрочем, Володин уже работал в Гос.Думе вице-спикером и знаком с ситуацией там, что называется изнутри. А должность первого зама главы президентского аппарата должна была воспитать в нём необходимую при администрировании жесткость.

Нелишне напомнить, что детищем Володина стала значительная часть нынешней политической системы России, особенно – в её электоральной части, выстроенная таким образом, что смогла предупредить неизбежную казалось бы, судя по боевому настрою радикалов, турбулентность. В результате, федеральные выборы 2016 года прошли без разрушительных последствий и  удовлетворили даже самые экзотические амбиции капризного либерального крыла.

Новый спикер должен символизировать и Думу нового образца. А последней необходимо стать политически утяжеленным и, надеюсь, эффективным инструментом для стимуляции выполнения майских указов президента правительством и главами регионов.

Роль нижней палаты Федерального Собрания должна вырасти, так как конституционное большинство «Единой России» налагает на неё (и Думу, в целом) большую степень ответственности за проведение государственной политики. Так что многие считают новое назначение Вячеслава Володина – испытанием, хотя для верховной власти, судя по всему, это было принципиальным решением.

Причиной выдвижения кандидатуры Володина президентом, конечно, стало то, что он является для Путина идеологическим соратником и, безусловно, человеком команды, проявившим себя за последние пять лет во многих (правозащитной, электоральной, политической и т.д.) сферах.

Мы с Юлией Латыниной едва ли когда-нибудь сойдемся во мнении — противоречия непреодолимы, но, когда она отметила (в программе «Код доступа»), что попрекать заработанными деньгами — грех, я тут с ней соглашусь.

Атаки на членов путинской команды со стороны либеральной оппозиции, в частности группы Алексея Навального, никого не удивляют, он делает это регулярно. Но меня заинтересовал последний заход на Шувалова, вице-премьера правительства. А, вернее, на реакцию либеральной группы на, казалось бы, близкую им по духу Латынину. В своей последней программе «Код доступа» она довольно «по-другому», чем Навальный взглянула на человека президента. Признала, что не видит у Шувалова проблем с законом в отличие от «интернет-прадоруба», и вообще назвала вице-премьера честным человеком. И получила от сторонников Навального по полной программе. С оскорблениями и матом. Это я говорю, прочитав комментарии, которые четко дали понять — история циклична — большевизм на  пороге. Поприветствуйте!

В этой связи, возникает вопрос лично к Навальному: нападая на Латынину, насколько Алексей сам принадлежит к"либералам«?

На мой взгляд, посмотрев на реакцию аудитории, попытки представлять Навального либеральным политиком или даже одним из лидеров либерального крыла обречены на провал. Несмотря на обширные связи в этой части партийно-политического поля, личную дружбу с целым рядом либералов разного калибра и толка, совершенно понятно, что глава ФБК исповедует принципиально иные взгляды.

Если Навальный и «либерал», то, скорее — «либерал-большевик».

Действительно, так сказать «олдскульные» либералы, в значительном своём большинстве толерантны, а совсем не терпит иного мнения, нежели своё (сужу по собственному опыту общения) как раз молодняк. Впрочем, «неистовый большевизм» во взглядах (а в нём обвиняли еще Анатолия Чубайса со стародавних времен постсоветской действительности) позволяет им сохранять особенную идентичность в политическом поле, хотя и несколько, по моему мнению, маргинального свойства. В результате, налицо все признаки нарождающейся идеологической секты, где «другой правды», кроме их собственной в принципе не существует. Те же, кто считает иначе — как минимум немодные, уж точно нерукопожатные и вообще — не «креативный класс».

«Мягкие» либералы Алексей Кудрин, Герман Греф и другие, например, вполне себе оказались способны встроиться в нынешнюю систему власти и, не теряя, в общем, либерального флёра, получать от неё различные «плюшки». Те, мимо кого проносят все эти «дары жизни», посчитали, что лучший способ «вскочить на подножку» — «полить грязью» сильных мира сего, кое-где передернуть, а потом «набросить» сами знаете что и сами знаете куда. И всё это — во имя «классовой ненависти» к тем, «кто не с нами».

Надо понимать, что расследование не значит преследование. Те, кто ощущает разницу, могут считать себя хотя бы немного объективными. Впрочем, расчет в таких случаях делается обычно на то, что потребитель информации не особенно разбирается в её сортах и не может отличить открытую от закрытой, задекларированные деньги от утаенных средств. И Навальный мастерски позиционирует набор открытых данных, как супер-расследование.

В случае с Шуваловым вообще очевидно, что основные претензии со стороны ФБК в его адрес, идут не по линии профессиональной деятельности, а по, так сказать, линии классовой вражды: особенно хорошо материал ложится на неокрепшие умы на фоне сообщений о кутеже российских футболистов в клубе и т.п. На объяснения уже никто и внимания не обращает. В результате, публике, пардон за мой французский, «втюхивают упрощенку в чистом виде» — дескать, кто богато живет, обязательно жулик и вор, а собственность его нужно «отнять и поделить».

Вот и получается, что линия большевиков, «Каутского и ... как его там? Черт!» живет и побеждает в молодом творческом наследии группы Навального. Так сказать, «либерал-большевизм» в его первозданном, диком виде, очищенном от интеллигентской шелухи, более того — ненавидящим эту шелуху, из  которой когда-то вылез и которую раньше считал своим домом.

На наших глазах плюрализм распинают, как деревенскую ведьму на площади. И делают это вовсе не адепты госпропаганды, а наши либералы, которые стремительно превращаются в подобие либерал-большевистской секты. А что делает революция со своими детьми мы знаем.

Напомню лишь, что одной из основных ценностей истинного либерализма является уважение к чужому мнению. В дискуссиях, которые ведут последователи Навального, да и сам он, плюрализмом мнений и не пахнет. Получается, что, не уважая правила, он  ставит себя выше них, а аудиторию держит… ну, скажем, за хомячков. И бьет любого, кто не с ним, даже если это «либеральный» коллега.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире